— Василиса? — привстал он. Я кивнула. — Присаживайтесь. Давайте сразу к делу.

Николай открыл старый потрёпанный блокнот в кожаной коричневой обложке на чистой странице. Меня он слушал не перебивая. Даже когда я путалась и повторялась, Николай кивал и продолжал быстро писать. Почему не диктофон? — подумала я и продолжила. Излагать я старалась со всеми подробностями: с именами, адресами и датами.

— Пятьдесят тысяч на расходы, пятьдесят — аванс. Это сразу. На расходы может понадобиться больше, все зависит от географии поиска. По результату еще сто тысяч — мой окончательный гонорар.

К таким суммам я была готова морально, но не финансово.

— Вам на карту или наличными? И готовы ли вы подождать день, максимум два?

— На карту. Жду сутки и беру другого клиента.

— Хорошо. Скиньте реквизиты, и я перечислю вам сто тысяч к завтрашнему утру.

Николай выпил последний глоток кофе и поднялся, чтобы попрощаться.

— Вы даже ничего не спросите? — удивилась я.

— А что я должен спросить?

— Вам не показалась странной эта история?

— Заниматься странными историями — моя работа, — смиренно произнес он, как будто в его жизни никогда не было и уже не будет ничего интересного. И это с такой-то работой!

— Можно тогда я задам вопрос?

Николай сел обратно за стол.

— В случае успеха, вы приведете Кирилла ко мне? Дадите мне его адрес? Или как будет выглядеть конечный результат?

— А вы как бы хотели?

— Я хочу, чтобы правда раскрылась, и все оказались на своих местах.

— Что ж, желание клиента — закон. Всего доброго.

Ну и зануда! Оформлением кредита я решила заняться прямо за столиком кафе. Но сперва заказала чай и кусочек пиццы. Запросы на кредит в сто тысяч я отправила сразу в три банка. Пока завтракала, из двух пришел положительный ответ. Мне одобрили кредиты. На оба я согласилась. В любом случае двести тысяч мне понадобятся точно.

Домой я вернулась уже с деньгами на карте и долгами перед банками. Но это не так страшно, как задолжать покойнику. Николаю я перечислила сто тысяч, и он вскоре позвонил:

— Василиса, деньги я получил. К работе приступаю немедленно. Промежуточные результаты сообщать не люблю. Но если дело застопориться, сообщу.

— А оно может застопориться? — напряглась я.

— Маловероятно. Дело несложное, но всякое бывает.

— Когда примерно можно ждать результаты? — с опаской спросила я.

— Две недели. — Чуть задумавшись он добавил: — Три максимум.

Громкий вздох облегчения он принял за разочарование.

— Вам надо быстрее?

— Нет, что вы! Наоборот! Я думала, это займет больше времени.

— Если Кирилл не на Луне, то не больше, — впервые немонотонно произнес Николай. Я услышала едва уловимую нотку радостного самодовольства.

— Спасибо!

— Всего доброго, — снова равнодушно сказал детектив.

Три недели — максимум. Неужели все так просто и быстро закончится? Вряд ли. Это он Кирилла найдет за это время. А все эти суды, эксгумация, похороны. Хорошо бы до рождения малыша все закончилось.

— Вась, ты дома? — крикнула Настя из своей комнаты.

— Да, — крикнула я в ответ. Ноги гудели от неудобных туфель, я вытянулась на диване и закинула их на подушку. «Сапожник без сапог» — это про меня. Сколько раз убеждалась: красивая обувь не может быть удобной, удобная не может быть красивой. Но нет, надо было еще раз проверить это на собственных ногах.

Свою основную проблему я перекинула на детектива. Но теперь у меня появилась новая — кредиты. Первые пару взносов смогу оплатить из расчетных, но надо еще дожить до первой зарплаты на новой работе. В телефоне я нашла сайт с вакансиями. Учитель немецкого двадцать тысяч. Перевод технических текстов до ста рублей за страницу. Несильна я в научной литературе. Сколько страниц смогу перевести за день? С техническим текстом — две, максимум три. До трехсот рублей в день. Девять тысяч за месяц без выходных. Не вариант.

Дверь в комнату открылась, держась одной рукой за живот, другой за стену вошла сестренка.

— Вась, что-то плохо мне.

— Что плохо? Садись! — подскочила я к ней и усадила на диван.

— Живот болит.

— Давно?

— С утра еще тянет, сейчас болеть начал.

— Настяяя! Надо же сразу скорую вызвать! Ты маленькая что ли?!

Ругая сестру, одновременно набрала ноль три. Вызов приняли без лишних вопросов. Я забегала по квартире.

— Документы! Где твои документы?! С консультации, паспорт, полис.

— В синей сумке папка, — простонала Настя, — Паспорт в черной. Полис не знаю, может на полке в шкафу или в тумбочке.

— Настяяя! Как можно так разбрасывать документы?! Мыло, туалетную бумагу, полотенце, тапочки, халат, — перечисляла я, последовательно складывая все в пакет. — Остальное потом привезу.

— Думаешь меня заберут?

— А ты как думаешь? Или ты вообще не думаешь?! — сорвалась я на сестру.

— Это все ты виновата! — закричала в ответ Настя. — Говорила тебе: нельзя заранее вещи покупать ребенку!

— Может и правда нельзя? Не прощу себе. Не прощу…

Я села рядом с сестрой. Глупые суеверия теперь не казались мне такими глупыми. Разве сложно было не пренебрегать приметой, существующей веками? Уже и не помню, что тогда меня дернуло пойти за покупками, а последствия могут быть трагическими. Мы не можем, не должны потерять этого ребенка.

В домофон позвонили, я открыла и посмотрела на часы: через восемь минут скорая помощь приехала. Действительно — скорая. Один медик взял документы, другой расспросил Настю о жалобах и осмотрел живот.

— Собирайтесь, отвезем вас в роддом.

— В роддом? — спросили мы одновременно.

— На таких сроках только в роддом.

— Я рожаю? Ой, мамочки! — запищала Настя.

— Не надо паники, а то и правда родите, — сказал доктор, — ждем вас в машине, не задерживайтесь. Медики вышли, я помогла Насте подняться, придерживая ее, пакет взяла свободной рукой. Мы накинули куртки и пошли вслед за врачами скорой.

В машине Настя сказала, что у нее все прошло и попросилась домой. Но конечно же, врач ее не послушал. Я тоже была против, хотя выглядела она действительно лучше.

— Под присмотром специалистов надежней. Просто так, без причины никого не госпитализируют. Если все в норме, тебя сегодня же отправят домой. — Я попыталась ее успокоить.

Сестра включила «маленькую капризную девочку»: поджала губы, отвернулась и до самой больницы не проронила ни слова.

Привезли нас в ближайший роддом. Дальше приемного покоя меня не пустили. Я села на лавочку у окна. Сестричка объяснила, что все врачи на родах и поговорить со мной некому. Уехать домой и не узнать, что с Настей я не могла, поэтому пришлось набраться терпения. Врача я прождала почти два часа. «Матка в тонусе. Угроза выкидыша. Сейчас прокапали. Будем наблюдать», — сказала мне мимоходом пожилая врач, не дав задать ни одного вопроса.

Придется ответы искать в интернете… Что значит в тонусе и сколько это может длиться? Информация ввела меня в ступор, прочитав один абзац, я убрала смартфон в карман. Настя может потерять ребенка и получить осложнения. В общем, мы можем потерять обоих. Зачем я это читала?! В интернете любой симптом может привести к смерти. Но врачи-то лечат, тяжелобольных спасают.

На выходе я столкнулась с мамой. Взъерошенная, напуганная, она едва не проскочила мимо меня. Думаю, я выглядела ненамного лучше.

— Что с Настей? Где она?

— Мам, я ж сказала: все нормально. Зачем ты приехала? Нас все равно не пустят к ней. Это роддом. Врачам разговаривать некогда. Поехали домой.

— Ну как же?!

Кто бы меня успокоил, теперь еще маме надо оптимистично преподнести информацию. Зачем я только ей позвонила? Я обняла маму за плечи, и мы вышли на крыльцо. Пока ждали такси, я пересказала разговор с врачом.

— Она тяжести не таскала? Долго не ходила? — посыпались вопросы.

— Нет, мам, она дома была. Телевизор смотрела. Ничего такого не делала.