— Я не могу уйти и не смогу получить новое тело, а в следующей жизни встретить тебя. Я пришел, чтобы просить о помощи. Иначе мы никогда больше не встретимся. Я останусь здесь, а ты каждую жизнь будешь проживать не с тем.

— Ты хочешь, чтобы я позаботилась о своей следующей жизни? А что же мне тогда делать с этой?

— У тебя она хотя бы есть, — медленно и грустно произнес Виктор. — Ты можешь построить карьеру, сделать много добрых дел. Радоваться рассвету и закату, дождю и снегу. Поверь, в жизни огромное количество вещей, которые могут сделать тебя счастливой.

Я задумалась над его словами и представила, как помогаю старушке перейти дорогу, а потому счастливая вприпрыжку бегу кормить голубей. Ловлю снежинки в парке и с восторгом разглядываю каждую, просто упиваясь счастьем. Смотрю на восход солнца, сложив ладони у груди, и закатывая глаза от изумления подмечаю преобладание розовых оттенков. Нет! Нет! И нет! Ни один восход, ни одна старушка и даже стая голубей рядом с сугробом не сделают меня счастливой!

— Я хочу стирать носки мужу и вытирать сопли своим детям! — возразила я.

— Большинство женщин от этого сбегают на работу, и именно быт делает их несчастными.

— Глупые они.

— У тебя странное понимание счастья.

— Пинать снег одной в парке и играть в снежки с сыном — это не одно и тоже. Смотреть, как твой малыш шлепает по лужам и смеется — счастье. А самой шлепать по лужам и знать, что тебя дома никто не ждет — это мука. Но в общем ты прав, у природы нет плохой погоды. Только и снег, и дождь у всех разные.

— Ты одинока. Глубоко и безнадежно. Это моя вина. Но я не хотел.

Виктор протянул руку к моей руке, но опомнился и остановился.

— И я не хотела, — дрожащими губами ответила я и отвернулась.

Ком обиды разрастался в груди. Почему судьба так жестока ко мне?

— Прости, — прошептал он.

— Не извиняйся, ты не виноват, — улыбнулась я ему.

— Поспи, тебе надо отдохнуть.

Я поняла, что он собирается уйти. А этого мне не хотелось совсем.

— Не оставляй меня. Ты мне нужен.

— Не оставлю.

Он тоже улыбнулся.

— Я буду рядом, когда ты проснешься.

— Правда?! — обрадовалась я.

— Да. Спи, — еле слышно прошептал он.

Удивительно, с призраком мне спокойнее, чем с некоторыми живыми людьми. Видимо так и должно быть, когда встречаешь свою судьбу. Я закрыла глаза и уснула с улыбкой на лице. Проснулась с ней же. Даша толкала меня в плечо и приговаривала:

— Да, проснись же ты. Кому ты там улыбаешься? Ну, наконец-то! — воскликнула она, когда я промычала и потянулась.

Я улыбнулась еще шире — за ее спиной стоял Виктор. Он сдержал обещание. Даша убедилась, что я окончательно пробудилась и хотела уйти, но задержалась.

— Иди! Тебя ждут, — сказала я ей, кивнув в сторону дверей. Ее Длинный переминался там с ноги на ногу, неестественно часто поправляя очки.

Девушка отошла подальше, и только тогда я встала. В автобусе остались я и Виктор.

— Ты видел пирамиды и Сфинкса? — шепотом спросила я.

— Нет.

— И я не видела. Пойдем!

Мы вышли и поспешили за группой. Я больше не чувствовала себя одинокой.

Оказаться ранним утром в таком необычном месте — это уже чудо. В дымке, освещенные первыми лучами солнца возвысились знаменитые пирамиды. Среди полуразрушенных сооружений они величественно, монументально подпирают небо уже несколько тысячелетий. Время их изрядно потрепало, но они устояли, сохранив свою геометрическую форму.

Гиза встретила нас не по-африкански холодным ветром. Я застегнула ветровку и надела капюшон. Виктор шел рядом в рубашке нараспашку. Посмотрев на него, я еще сильнее озябла.

— Застегнись, пожалуйста. Тебе все равно, а мне не будет так холодно, — попросила я.

Уголки его губ приподнялись, и я мгновенно растаяла от этой улыбки. Он не знал, что уже согрел меня и поспешил выполнить мою просьбу.

Гид предложил посетить одну из трех пирамид, называемых женскими. Не так часто выпадает шанс «прикоснуться к истории». За символическую плату я в первых рядах отправилась к пирамиде жены фараона. Крутой, узкий спуск занял несколько минут. Друг за другом, небольшой группой по каменному коридору мы шли глубоко под землю. Жуткое видение из сна промелькнуло перед глазами очень не вовремя. В таком загадочном, древнем месте даже самый заядлый скептик начнет озираться по сторонам. Руки похолодели, я оглянулась через плечо, и вполне симпатичный призрак в человеческом обличии одной лишь улыбкой смог меня успокоить. Я засмотрелась на него и оступилась, пропустив ступеньку. Виктор рефлекторно попытался меня удержать, но устояла я благодаря идущему впереди высокому здоровяку. Я повисла на его кофте, и только вернувшись в состояние равновесия, отпустила ее.

— Извините, пожалуйста, — сказала я, поправляя воротник на его батнике.

— Ничего страшного, хватайтесь сколько угодно, — засмеялся он грозным басом, — мне даже приятно.

— Извините, — повторила я.

Смешно мне не было совсем. Не знаю, чем бы я могла привлечь внимание Виктора при жизни, но разочаровать своей неуклюжестью и несобранностью уже успела бы. Дальше я спускалась, смотря только себе под ноги.

В маленькой комнате любопытные туристы уже фотографировали высеченные в стенах фигуры людей. Я тоже сделала несколько снимков, рассмотрела древние рисунки и одна из первых поспешила покинуть душное помещение. Никаких золотых саркофагов и мумий, только камни и несколько фигур из них. Спускаться под большую пирамиду перехотелось, как и предсказал экскурсовод. Но выйдя на поверхность, я быстро забыла о разочаровании.

— Какие они огромные! — сказала я Виктору, кивнув в сторону пирамид.

— Василиса, ты так по-детски на все реагируешь. Там внизу надула губки, как будто тебе не подарили куклу, которую обещали. Теперь в глазах восторг, и рот открылся от изумления.

Я закрыла рот и попыталась изменить выражение лица на более сдержанное. Он рассмеялся:

— Ты такая забавная!

— Забавная. Именно это я всегда мечтала услышать от красивого мужика, предначертанного мне судьбой.

— А я всегда мечтал, чтобы меня назвали красивым мужиком, — снова рассмеялся Виктор.

— Слушай, не строй из себя девственника. Тебе сколько лет?

— Тридцать. Было. Когда я еще не умер.

— И тебя никто не называл красивым мужиком?

— Вот так прямо в лоб, никто.

— А про глаза, от которых оторваться невозможно?

— Мама, всегда говорила, что красивые глаза мне передались от деда.

Мурашки забегали по спине, волосы под капюшоном зашевелились от его взгляда. Глубокие, теперь темно-серые глаза, смотрели в мои глаза, не смущаясь и не моргая.

Рядом со мной встали несколько человек и пытались понять, куда я так заинтересовано смотрю, отвернувшись от пирамид.

— Птица большая пролетела, — сказала я и показала рукой в небо, а потом тихо добавила: — или мне показалось…

Люди, не увидев ничего интересного, быстро разошлись. В мыслях я ругала себя за неосмотрительность, мои тараканы начали выползать наружу, и я уже не могу их контролировать. Вспомнила, какой ужас вызывают у меня люди на улице, говорящие сами с собой. Сколько раз возмущалась, почему их не закрывают в психушку.

Нам позволили подойти к пирамиде Хеопса. С одной стороны даже разрешалось вскарабкаться на камни.

— Вась, сфоткай нас! — попросила, возникшая непонятно откуда, Даша.

Она вручила мне смартфон, а сама вместе со своим новым знакомым полезла вверх по каменным блокам.

— Все, снимай! — крикнула она, прижавшись к парню, а он обнял ее за талию и пригнулся.

Я щелкнула их несколько раз, потом они сели, свесив ноги, и я снова сделала снимки.

Молодые люди слезли, и Даша, едва справляясь с одышкой, сказала:

— Полезай, я тебя сфоткаю.

Я разблокировала свой смартфон, убедилась, что камера настроена правильно, вручила его Даше и подошла к нижним камням пирамиды.