— Так, Василиса, бери ребенка, — сообразила Марина, — все становимся около вон той березы и делаем красивое фото, на фоне осеннего парка.

Я не могла оторвать глаз от розового личика. Настолько крохотный человечек, даже на фото он был больше. Я держала его напряженными руками так, как мне передала его Настя, и боялась пошевелить даже пальцами.

— Вась, ну глянь хоть раз в камеру, насмотришься еще на него.

Оказывается, Марина уже сделала несколько фото. Я улыбнулась, когда представила, как показываю этот снимок сыну через много лет. Кстати, надо придумать, что отвечать на вопросы о папе. Время летит так быстро.

— Вась! Не порть фотографии! Улыбайся!

Настя с папой поехали домой — так захотела сестра. А нас отвезла Марина. Втроем мы искупали мальчика, накормили и уложили спать. Потом сами посидели за праздничным столом. Мама старалась, готовила весь вечер всякие вкусности, а мясо в блинчики заворачивала уже утром. Главной темой разговора был самый красивый младенец на свете. Потом мама вспоминала, какими родились и росли мы с Настей. Марина о своих мальчишках рассказала. Незаметно за разговором мы попробовали все мамины блюда. Еще раз покормили Даню. Марина показала, как надевать памперсы и посоветовала купить другие. У наших жесткая застежка и слабая резинка на спинке. Я даже не догадывалась сколько всего мне предстоит постичь, став матерью.

— Может повезло, спокойный мальчик нам достался, — сказала мама, глядя на спящего в кроватке внука. Весь день он только ел и спал. Мы тоже решили лечь спать пораньше, набраться сил.

— Мам, этот мальчик притворялся, — устало засмеялась я, передавая кричащего сына маме в два часа ночи. — Пойду смесь подогрею, остыла уже.

Во сне чирикали птички, я понимала, что улыбаюсь наяву, но проснуться не могла. Так хотелось еще поспать под пение птиц. Плач ребенка разбудил мгновенно. Я поняла, что в дверь звонят, и птички мне не снились. Сонная с растрепанными волосами, в ночнушке вошла в комнату мама:

— Иди посмотри кто там, я возьму Данечку.

На руках у мамы он сразу замолчал. В глазок я увидела женщину средних лет.

— Кто? — хрипло, оттого грозно спросила я.

— Врач из детской поликлиники.

— Блиин, — шепотом выругалась я. — Секунду, ключ найду, — крикнула я.

Сама же побежала в комнату, накинула халат, принесла халат маме, по пути к пригладила волосы и открыла наконец дверь.

— Извините, что долго. Мы еще спали.

— Где ребенок? Куда пройти? — нервно-писклявым голосом спросила врач.

— А вы руки мыть не будете? — спросила спокойно я. Хотя мысленно я возмущалась очень эмоционально. Ребенку нет и недели, а она с грязными руками в обуви направилась к нему.

— Где можно помыть руки?

— Там, — показала я и включила свет в ванной.

— Бахилы есть?

— У меня?

— Или пакеты?

— Пакеты да, есть.

В пакетах и с чистыми руками доктор зашла в комнату. Она попросила развернуть пеленку и снять памперс. Осмотрела пупок, послушала дыхание, спросила про кормление и стул. Предупредила, что завтра во второй половине зайдет медсестра. В эти минуты я поняла, что начинаются будни. Повседневные заботы и обязанности постепенно затмят эйфорию. Радость от появления ребенка отойдет на второй план или вовсе забудется. Печально, но это жизнь. За рутиной и повседневностью мы не замечаем чудеса. Нам некогда восхищаться, нужно гладить пеленки, готовить еду, бежать в магазин. Вся эта суета затмевает главное — саму жизнь.

Свое счастье я нашла в материнстве. Бессонными ночами, когда у Данечки болел животик, и он спал лишь у меня на руках, причем мне нельзя было сидеть или стоять, я обязательно должна была вышагивать, и тогда я тоже чувствовала себя счастливой. Я не могла помыться и поесть, когда я хочу. Спала урывками, если сын уснул, и мне удалось аккуратно положить его в кроватку. Вся моя жизнь подчинилась ему. Трудности меня не пугали, как прежде пугало одиночество. Теперь я не одна, у меня есть моя маленькая семья, есть смысл. Я нужна моему сыну.

Иногда я вспоминала Виктора. Эта история все больше казалась мне сном, чем-то нереальным и фантастическим. Сюжет фильма, который я смотрела когда-то давно, и подробности забывались. Я помнила лишь нашу встречу у моря, его холодные красивые глаза, и тогда в моем сердце начинали тлеть угольки. Я понимала, что пламени уже не будет, я не позволю ему разгореться, но мне становилось тепло. Это было со мной, это грело душу. Я любила. Любила всем сердцем. Я простила его. И уже неважно, чем закончилась моя история любви. У меня она была…

Мама, папа и Настя навещали нас по очереди. Папа в выходной, мама и Настя среди недели. Сестра искала работу, но пока безуспешно. Больше ей нравилось встречаться с подругами, они весело проводили время в клубе, и обязанность помогать нам ее напрягала. Все чаще она «отпрашивалась» и просила не говорить об этом родителям. Я же приезда близких ждала как праздника. Они привозили мне продукты и все необходимое по моему списку, или же отпускали меня в магазин и я, как дикарка, с восторгом прохаживалась по супермаркету. Кроме того, я спокойно могла понежиться в ванной, сделать маску для волос и намазать лицо кремом, пока с внуком сидели бабушка или дедушка. Такие мелочи теперь казались мне чем-то невообразимым.

Настя в очередной раз попыталась улизнуть от визита, но я настояла. У Дани заканчивался детский крем и подгузники, врач порекомендовала добавить в питание новую смесь. Оставаться с Даней сестра не любила, поэтому в магазин всегда ходила она. Я отправила ей список и фото всего необходимого. Надолго у нас она никогда не задерживалась. Была бы ее воля, она закинула бы пакеты и помчалась по своим делам, не переступив и через порог. Поэтому к приходу Насти мы с Данечкой собрались гулять, а заодно и проводить ее.

— Ого, как вымахал! — воскликнула Настя, она не видела сына две недели, поэтому заметила перемены. Она сложила продукты в холодильник, я тем временем надела на Даню комбинезон и шапочку. Настя выкатила коляску, я вышла с ребенком на руках.

У подъезда стоял огромный навороченный мотоцикл. Мы не могли его не заметить, таких больших здесь никогда не было, просто монстр. Вроде ничего лишнего, но смотрелся он очень мощно и круто. Черный, весь блестит. Словно только из салона. Мы слегка замедлили шаг, чтобы рассмотреть «чудо» и пошли дальше привычным маршрутом вокруг квартала.

Как ни хотелось остановить лето, но теплые деньки ушли безвозвратно, даже бабье лето уже закончилось. Ветер стал холоднее, пасмурных дней все больше. Я укрыла малыша одеялком, оставив только личико. Капюшон затянула потуже, чтобы не замерзли ушки. Он недавно поел, и сонные глазки моргали все реже. Ребенок засыпал.

— Давай сделаю с вами пару кругов, — предложила Настя.

— Пойдем конечно, втроем веселее.

— Ты как? Справляешься? Измученная такая, — поинтересовалась сестра.

— Вы ж помогаете, конечно справляюсь. Не высыпаюсь, но это ведь не навсегда. Каждая мать через это проходит.

— На меня иногда накатывает, стыдно становится. Скинула его на тебя и делаю вид, что ничего не происходит.

— А ничего и не происходит, Настя! Я самый счастливый человек на свете, благодаря тебе. Не думай об этом. Хотела сказать — забудь, но понимаю, такое не забыть. Не думай! Все же хорошо!

— Повезло ему с тобой, нам обоим повезло.

Первый раз Настя поделилась своими мыслями, мы ни разу не разговаривали на эту тему. Я даже обрадовалась, что сестра не такая бесчувственная, какой хотела казаться.

Мы обошли двор и повернули к дому. Из подъезда вышел владелец мотоцикла. В руке он держал шлем, на нем была черная кожаная куртка нараспашку, поэтому не сложно было разглядеть на белой футболке огромный черный иероглиф.

— Вау! — воскликнула шепотом Настя.

Мужчина улыбнулся и направился к нам. В байкере я узнала давнего знакомого. Когда он подошел, я уже вспомнила его имя — Кирилл. Дед Мороз Кирилл.