— Какой мужчина? — насторожилась я.

— Какой? Да такой среднего роста, русый, среднего телосложения. Лет сорок-пятьдесят.

— Ясно, — догадалась я. — Мам, время посещения скоро закончится, мне скоро капельницу принесут. Пусть он войдет.

— Жених что ли?

— Мааам!

— Ладно вечером приду, мне еще к Насте надо успеть.

Дверь мама закрывать не стала, Николай сразу же вошел.

— Здравствуйте, я вам фрукты принес. — Он положил на столик прозрачный пакет с бананами и апельсинами.

— Здравствуйте, Никлай! Очень рада вас видеть, — я сразу оживилась. Разгадка близка.

— Я думал вы закидаете меня тухлыми яйцами, как минимум, — даже это он произнес монотонно. До чего уравновешенный человек!

— Почему? — удивилась я.

— В том, что с вами случилось полностью моя вина.

— Но Кирилла же арестовали? Это вы его нашли?

— Василиса, сразу же хочу сказать: аванс и сумму на расходы я вам полностью вернул. Надеюсь, вы уже видели.

— Нет, не видела. У меня нет с собой смартфона. Но вы же выполнили работу, зачем деньги возвращать?

— Работу я выполнил плохо, подверг вас риску. Это провал. За такое не платят, а подают в суд.

— Ничего не понимаю. Расскажите, что это было? Почему он пришел ко мне?

Кирилла Попова я нашел в соседней области, он устроился в пожарное подразделение в поселке городского типа. Работал, снимал комнату, ничем подозрительным не занимался, почти ни с кем не общался. Даже участковый, проверив документы, не заподозрил подмены. Уж очень они с Виктором Романовым похожи. Кирилл всегда ходил в перчатках, якобы прятал под ними ожоги, не хотел пугать окружающих и привлекать к себе внимание. С его работой такое объяснение никого не удивляло, но проверить отпечатки пальцев стало для меня проблемой. Подобраться к нему я не мог ни с какой стороны. Пришлось выдать себя и слить информацию о вас. К тому времени я связался со знакомыми из полиции, и дело мы вели уже вместе. По плану мы должны были поджидать его у вас, заранее предупредив. Скрытые камеры, микрофоны, спецназ на крыше и все такое. Но он перехитрил ребят, следивших за ним. Да что там говорить, он всех нас обвел вокруг пальца. Он пустил нас по ложному следу и нашел вас раньше, чем мы предполагали. Мы не успели подготовиться. Единственное, он не учел, что его уже объявили в розыск, и им занимается не частный детектив-простачок, а люди из следственного комитета. Когда вы позвонили и сказали, что разрываете наш договор, я сразу понял, что это неспроста, а услышав про Павла Дмитриевича и несуществующий договор на бумаге, уже не сомневался, что Кирилл рядом с вами. Остальное вы знаете лучше меня. Ребята схватили его в вашей квартире. Теперь у полиции есть основание его задержать, осудить, а попутно выяснить кто он, и где настоящий Виктор Романов. В итоге все получится, как вы хотели.

— Но как вы и ваши коллеги поверили, что Кирилл — не Виктор? Почему они взялись за это дело?

— Я все проверил, и хоть у меня были лишь косвенные улики, коллеги взялись за это дело. Специалист сравнил фото Виктора из личного дела с фото Кирилла, которое я сделал во время слежки. Он подтвердил: это два разных человека.

— Жаль, что не было микрофона и скрытой камеры, он во всем мне признался. Что убил Виктора и свою жену. Не мог смириться с ее изменой.

— Как именно он это сделал, не сказал?

— Нет. Я не спрашивала.

— Ну, ничего. Вам признался и нам признается. Дело времени.

— Николай, скажите, как мне теперь узнать о судьбе Виктора? Когда эксгумация, когда похороны? Можно я вам заплачу, и вы будете держать меня в курсе дела?

— Платить не надо. Обещаю, вы будет в курсе.

Николай попрощался. Я осталась в палате одна. Дело сделано? Обещание выполнено? Да. Да, остались формальности. Странно, но облегчения я не чувствую. Он не отпускает меня. Или я не отпускаю его?..

В больнице меня продержали три недели. Уколы, капельницы, тампоны в нос, перевязки, сдача анализов, обследования перед выпиской — это то, чем я жила все эти дни. Марина, как телохранитель, оберегала меня от посещения посторонних. Тех, чей визит, по ее мнению, мог нанести мне вред. Среди них были Николай, который из чувства вины решил обеспечить меня годовым запасом фруктов; Владислав, который безвозмездно стал моим адвокатом в деле о нападении; и даже маму она старалась выпроводить, когда видела, что та начинает перегибать палку с эмоциями.

К тому времени Настю уже выписали, они с мамой жили вместе у меня. Настя была под присмотром, а мама могла два раза в день навещать меня в больнице.

В понедельник я ждала обхода и результатов анализов, только они могли препятствовать выписке. Врач задержалась как никогда, мне уже принесли обед, а ее все не было. Я даже сходила на пост узнать не забыли ли про меня. Дежурная медсестра уверила, что обо мне не забыли. «После футбольного матча была потасовка, отделение переполнено, врач не успевает», — так она объяснила причину задержки.

Через треснувшее стекло смартфона я читала новости о событиях в стране, городе, а потом и мире. Когда остались только сплетни желтой прессы, я остановилась. Зачем мне информация: кто с кем и когда?

После обеда я привыкла спать. Дремота перебарывала желание попасть домой. Я убрала телефон в тумбочку, поправила подушку, накинула одеяло по самую макушку, поджала колени ближе к груди, и глаза сами собой закрылись. Посетителей в это время уже не пускают. Беззвучный режим телефона я включила еще в первый день пребывания в больнице, когда мне посреди ночи стали приходить смс об автоплатеже, о списании денег, и поступлении их на баланс телефона. Никто и ничто не могло помешать мне уснуть.

Дверь скрипнула. Принесли полдник. Я приоткрыла глаза и снова закрыла. Еще не проголодалась. Посплю. Как полдник?! Почему я еще не дома? Я резко встала, и голова закружилась. Даже в глазах потемнело. На столе стояла тарелка с булочкой, стакан с кефиром, и лежал исписанный лист бумаги. Это была выписка. Что-то неразборчивое я не смогла прочесть, но это не меняло сути — меня выписали. Сегодня я буду спать дома. На самом удобном диване на свете.

Вещи я собрала еще перед завтраком, оставалось переодеться. Медленно, стараясь не сгибать колени, я спустилась по лестнице и прошла длинный коридор без единого окна. Такси уже ждало меня у приемного покоя. Едва я успела вдохнуть по-летнему теплый воздух с примесью зелени и осенней перегнившей листвы, как начала поглощать пары газа внутри салона машины. Все можно вытерпеть, когда едешь домой. После долгой разлуки, это совсем другие ощущения, нежели возвращаясь с работы или из супермаркета. Дом — не человек, но после расставания все в нем становится особенно близким: от посуды до вида из окна. Каждый сантиметр, каждая вещь, каждый уголок, звук и запах. Даже крикливые соседи за стеной вызывают улыбку вместо раздражения.

Мама с Настей устроили мне праздничный ужин. Хотя я практически и не ела больничную еду, все равно, сидя на своей кухне, в окружении близких людей мне хотелось расплакаться. Так мне не хватало всего этого в больнице. Никакая коммерческая палата не заменит домашнего тепла. Марине я безусловно благодарна и не знаю, как смогу отплатить ей за такую заботу. Мне не пришлось спать в одной палате с храпящими тетками, терпеть их невоспитанных родственников, смотреть на их страдания и слушать трагические истории из их жизни. Марина — человек, которого я не заслужила. Почему она послана мне, я никак не могла понять. Меня мучила совесть, и успокаивала я себя тем, что возможно в старости смогу подать ей стакан воды или что-то подобное. Таким образом справедливость восторжествует, и я смогу вернуть ей кармический долг.

Уже нежась в своей постели, глядя на луну из своего окна, я взяла в руки смартфон. Стоило включить интернет, как замелькали уведомления из мессенджеров и соцсетей. Мне очень сильно хотелось спать и поэтому читать все это, сортировать важное и не очень, оплачивать счета, отвечать знакомым и вникать в суть я не стала. «Утро вечера мудренее», — сказала я себе в оправдание и положила смартфон под диван.