— Нет, тут лишняя движуха чревата. Ты же хочешь еще поспать перед работой?

— И не только поспать.

— Ого, как многообещающе. Иди ложись, я скоро.

Минут десять я укладывала сына в кроватку. Обычно ночью все происходит быстрее, но я торопилась, а он вредничал. Потом я пошла в ванную, чтобы привести себя в порядок и долго смотрелась в зеркало. На меня смотрела незнакомая девушка. Такое бывает, когда смотришься в зеркало где-нибудь в магазине или парикмахерской, вроде бы знакомые черты, но ты совсем другая. Как будто попала в другую реальность, в другой фильм, в другую жизнь. Прохладный душ помог прийти в себя, я стояла под струей воды и переосмысливала произошедшее за последние несколько часов. Было страшно, но начало новой истории мне нравилось. Лишь бы я все не испортила, лишь бы никто не испортил. На кухне я выпила уже традиционный ночной стакан холодной воды и окончательно замерзла. Пушистый халат с капюшоном спасал лишь первые пару минут. От мокрых волос и мокрой спины, которые я наспех вытерла полотенцем, он быстро намок и только усугублял ситуацию. Босыми ногами я пошлепала в комнату к Кириллу. Он мог уже уснуть, поэтому я осторожно нащупала край одеяла и нырнула под него. Свернувшись калачиком, я хотела побыстрее согреться.

— Ты чего дрожишь? — спросил Кирилл. Он подвинулся ближе, я вытянулась и прильнула к нему.

— Замерзла под душем.

— Ты по ночам холодный душ принимаешь?

Он обнял меня и поправил одеяло.

— Обычно нет, только холодную воду пью.

— А сегодня зачем тогда моржевать надумала?

— Надо было мысли в порядок привести.

— Получилось?

— Не совсем.

— Я могу помочь?

— Да. Только ты и можешь. Мне нужно поверить, что ты настоящий и никуда не денешься.

— Ты в детстве верила в Деда Мороза?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда. Я всегда знала, что Дед Мороз — это переодетый дяденька. Поэтому впоследствии у меня не было разочарования, как у всех.

— Ну, тогда не понимаю, почему ты сомневаешься во мне, если даже в детстве была такая проницательная и рассудительная. Я не переодетый дяденька, просто поверь.

— Конечно, потому что ты раздетый дяденька.

Я навалилась на него сверху и быстро нашла его губы губами.

— Я люблю тебя, — прошептал он, — правда, люблю.

— И я тебя. Давай спать, тебе работать завтра.

— Чего?! — возмутился Кирилл.

Он стянул с моего плеча халат, другой рукой провел по бедру, и она проскользнула все выше по спине. Кожа плавилась от его касаний, его руки оставляли горячий след на моем теле. Я таяла и сходила с ума. Мурашки бежали по разгоряченной коже, дыхание становилось частым и глубоким. Я до умопомешательства хотела его, но в этот раз он не спешил. Он был нежен, настойчив и нетороплив. Его горячие губы касались шеи, плеч, груди, потом снова возвращались к моим губам. Кирилл перевернул меня на спину, я впилась пальцами в его спину и обвила бедра ногами. Прелюдия закончилась, и по комнате разнесся тихий стон.

Мне ничего не снилось, даже не помню, как уснула. Даня кричал, а я никак не могла открыть глаза. Сын был настойчив, я все-таки поднялась и посмотрела по сторонам: Кирилла рядом нет, от него не осталось и следа. За окном ярко светит солнце.

— Даня, сынок, я иду. Две минуты, и мы будем кушать.

На кухне тоже никаких следов Кирилла: в раковине нет посуды, на столе нет крошек. Я коснулась чайника — достаточно теплый, явно не с вечера. Как мило, он осторожно встал, тихо позавтракал, убрал за собой и ушел на работу, оставив Дане почетное право будить меня по утрам.

Даже от воспоминаний о минувшей ночи мурашки бегали по коже. Кирилл занял все мои мысли. Я до сих пор не верила, что это происходит со мной. Неужели все будет, как он сказал? Хотелось бы, но не верится. Что-то сорвется, почему-то не получится, обязательно где-то вылезет какой-нибудь форс-мажор. Это же я. Как у меня может быть все хорошо? Со мной так не бывает. Чтобы я в тридцать четыре года вышла замуж за доброго, умного, высокого и красивого?! Без вредных привычек и семейного прошлого? Да еще и по любви?! Звучит прекрасно. Но в чем подвох? Когда и откуда ждать ложку дегтя в эту бочку меда?

Первой я решила порадовать маму. В вопросе личной жизни мы с Настей ее только огорчаем: один сын на двоих, обе не были замужем и даже не планируем. Она часто вздыхала поэтому поводу, но понимала, что вины нашей в том нет, поэтому и разговоров на эту тему особых не было.

Мама рассказывала про новости, которые посмотрела по телевизору, жаловалась на Настю и ее легкомысленность и безответственность; на папу и его наплевательское отношение к здоровью. Я не перебивала ее, и ждала, когда она сама поинтересуется нашими делами.

— Все хорошо, мам, — наконец ответила я. — Мам, я замуж выхожу.

— Да ты что?! За кого? — удивление и радость звучали в ее голосе.

— За Кирилла.

— За какого Кирилла?

— Который был на моем дне рождения, — объяснила я.

— А не слишком он легкомысленный для замужества? — ошарашила мама.

— С чего ты взяла, что он легкомысленный?

— То Настя, то ты. Как-то несерьезно.

— Мам, не было у него ничего с Настей. Вообще ничего. Ни одного свидания, поцелуя, даже намека на это не было. Спроси сама у нее.

— Странно… А мне показалось между ними что-то есть. Еще подумала, какая красивая пара.

— Что ж, снова разочарование: пара будет не очень красивая, я все испортила.

— Что ты все переворачиваешь, я не это хотела сказать. Неожиданная новость, вот и сумбур говорю.

— В общем, я новость сообщила, переваривай, а мне пора Даню кормить. Пока, — спешно попрощалась я.

Реакции «как в кино» не случилось. Сначала я обиделась, но потом вспомнила, что сама до вчерашнего дня считала Кирилла парнем Насти. Вечером созвонимся, поговорим и, я уверена, услышу радость в мамином голосе.

Я присела на лавочку, когда Даня уснул. Предусмотрительно надев зимний пуховик, я могла спокойно, не замерзая, посидеть отдохнуть, понаблюдать за прохожими, за голубями, облаками и деревьями: желтыми и облысевшими. В кармане завибрировал телефон, вовремя убрала звук.

— Вась, ты серьезно выходишь замуж? — спросила сестра, будто это было чем-то совершенно невозможным. Час назад я сообщила эту новость маме и, видимо, только что она дошла до Насти.

— Да, Кирилл вчера сделал мне предложение.

— Вчера? И ты сразу согласилась?

— Ну, да.

— Испугалась, что передумает? — съязвила сестра.

— Нет. Просто я сразу знала ответ. Зачем тянуть?

— Как зачем?! Надо было заставить его поволноваться, попереживать.

— Он в своей жизни достаточно напереживался, ни к чему это.

— Да-а, даешь, сестра. Не один, так другой.

— В смысле?

— Я имею ввиду: то один врач, то другой. С одним не стала заморачиваться, так другой подвернулся.

— Вот, ты о чем… Насть, мне не нравится тон нашего разговора. Ты, если хочешь что-то сказать, говори. Не надо намекать и подтрунивать.

— Я и не собиралась. Мама сейчас ошарашила новостью, мне захотелось узнать подробности.

— Подробностей никаких нет. Заявление подадим в ближайшее время, тогда скажу дату.

— А жить где будете? У него есть квартира? — вопросы сыпались из сестры, как град с внезапно потемневшего неба.

— Наверное есть. Где-то же он живет. Мы это еще не обсуждали.

— Вась, ты совсем ку-ку? А если он с родителями в хрущевке живет?

— Ну, и что? У меня-то есть квартира.

— Это просто невозможно! Ты у нас совсем лохушка? Самое главное не узнала. Вы о чем разговаривали, когда встречались?

— Настя, самое главное — я люблю его. Остальное — второстепенно.

— У тебя что даже из любопытства не возник этот вопрос? Ты даже не была у него?! — она удивлялась все больше и все сильнее раздражала меня.

— Насть, мы только вчера начали встречаться, и это не самое главное, что я хотела бы о нем знать.