***

— Так Василиса, если ты не съешь этот бутик, я позвоню твоему психиатру. Дима кажется его зовут. Он-то знает, что с такими делать.

— Только попробуй, с балкона сигану, — не своим голосом пробасила я. Выхватила из рук сестры бутерброд и положила его под подушку.

***

— Вась, ну ты чего? — толкая в плечо, что-то требовала от меня Марина. — Тебя детки ждут. Спрашивают: «Когда Василиса Санна придет?»

***

— Доченька, пойдем в душ, я тебе помогу. Тебе сразу легче станет.

Эти просьбы, призыв, вздохи слились в один сплошной гул. Как на ярмарке в девятнадцатом веке: все наперебой что-то предлагают, расхваливают, навязывают. Что-то совсем ненужное мне. Если что-то захочу, я ведь попрошу или сама возьму. Что им всем надо?! Зачем пристали?! Наконец, я почувствовала себя свободной: никуда не спешила и ни за что не переживала, делала что хотела и когда хотела. Правда хотелось мне совсем немного. Передвижения по квартире я минимизировала. С дивана вставала, когда хотела в туалет, потом шла на кухню, открывала холодильник, откусывала колбасу или сыр, могла затолкать в рот котлету. Запивала водой из-под крана и возвращалась на диван.

Потом в холодильнике стали появляться бутылочки с йогуртом и маминым компотом. Нарезка из копченостей и сыров, кусочки пиццы и пирожные. Но я не утруждала себя выбором, мне было все равно, что положить в рот. Желудок требовал пищи, и я ему потакала, но не более. Первое, что попадалось на глаза из еды, оказывалось у меня во рту. Немного. Совсем чуть-чуть. Мне было лень жевать, но смерть от голода все же не грозила.

Мое состояние меня устраивало. Я спала, просыпалась и снова засыпала, просыпалась ночью и смотрела в окно на звезды. Особенно нравилось, когда ко мне заглядывала луна. Каждую ночь она была разной. Менялись ее форма и размер. Когда небо затягивали облака, луна не навещала меня. Я грустила, но знала — она никуда не исчезнет, она надежная, на нее можно положиться. Ветер разгонит облака, и она снова придет.

Днем же наоборот мне нравилось наблюдать за облаками, как они видоизменялись и плыли каждый раз с разной скоростью: то спешили дружно устремившись вдаль, как косяки рыб, то ползли, как толстые ленивые тюлени. Их жизнь меня интересовала куда больше, чем своя. Меня не волновало, как я выгляжу и пахну, что обо мне думают окружающие. Я никуда не спешила, и ничего не ждала (кроме луны в окошке). Я существовала вне времени, вне пространства, вне жизни.

***

— Настя родила. Мальчик. Вес три семьсот. Рост пятьдесят пять сантиметров.

— Даниил, — произнесла я и села на край дивана, поджав ноги.

— Что? — не поняла мама и склонилась надо мной.

— Имя сыну придумала — Даниил, Даня. Он здоров?

— Да. Все хорошо, — оживилась мама.

— А Настя как? Сама рожала? — спустила я ноги с дивана.

— Да, сама. Настя отдыхает, но с ней тоже все хорошо.

— Я пойду в душ, а ты пока собери вещи для малыша: памперсы, ползунки, распашонки. Там в комоде. Я все приготовила.

— Настя сразу все необходимое взяла.

— Хорошо. Надо нам за детским питанием в магазин заехать, а то в роддоме кормят самым дешевым.

Эмоции пробили ступор словно плотину. Никогда ничему я так не радовалась, как рождению этого ребенка. Свершилось чудо! Он пришел в этот мир!

— Мам, напиши Насте, что мальчика назовем Даниил Александрович. Пусть сразу правильно указывает в документах. А то я ее знаю, назовет каким-нибудь Ричардом Аристарховичем.

— Хорошо! — крикнула мама, и я закрылась в ванной.

Те дни, что Настя лежала с малышом в роддоме, мама пристально наблюдала за мной. Ее подозрительный взгляд преследовал меня повсюду. Безусловно, причина на то была. Но все изменилось, теперь происходящее вокруг меня волновало.

— Мам, — начала я разговор, — со мной все в порядке. Понимаю, что последнее время вела себя, мягко говоря, странно. Объяснить это сложно, но я попробую. Потому что знаю, без этого вы не доверите мне Даню.

Мама молча села напротив, дав понять, что внимательно слушает.

— Понимаешь, один человек, которому я очень доверяла, обманул меня. Этот обман мог испортить мне всю жизнь. Мне было очень больно, просто невыносимо. Я впала в анабиоз. Я отключилась от реальности, чтобы выжить. Я не свихнулась. Со мной все в порядке, правда.

Мама по-прежнему смотрела на меня с недоверием. Обидно, но справедливо. Я мало что помнила из последних дней своей жизни, но, бесспорно, нормальным такое поведение назвать нельзя. Не хотелось, чтобы близкие считали меня сумасшедшей.

— Хорошо, давай сходим к психиатру. Пусть он подтвердит. Ради сына я на все согласна, — предложила я.

Мама как будто не услышала последних слов.

— А этот человек не сделает тебе снова больно? Что, если все повторится? Ребенок — это не шутка, это большая ответственность…

— Он умер, — перебила я.

— Да ты что?! Как это произошло?

— ДТП.

— Жаль… Кем он был для тебя? Ты любила его?

Я кивнула.

— Конечно… Иначе, ты бы так не страдала. Это многое объясняет. Потерять любимого, узнать о его обмане — это серьезное потрясение. Я первое время помогу тебе с малышом, поживу с вами. Вдвоем полегче будет. А Настю отправим к папе, пусть начинает новую жизнь.

— Согласна. Так и сделаем, — выдохнула я.

Мама все поняла по-своему. Но это и неважно. Главное — у меня есть сын. А всю правду не узнает уже никто. Да, и кому нужна эта правда?!

Ожидание выписки было долгим и волнительным. Славик, так мы с Мариной за глаза называли адвоката, как и обещал подготовил все документы, я лишь поставила подписи, где он сказал. Из роддома Даня выпишется уже моим сыном по закону.

Не помню, чтобы я была когда-то так счастлива. Стать мамой, проводником в этот мир маленькому мальчику — чудо, о котором я уже и не мечтала. Мне скоро тридцать четыре, и этот день рождения я встречу в новом статусе. С новым членом семьи. Теперь мне есть для кого жить, о ком заботиться и любить. Я еле уговорила Настю сделать фото сына. Маленький человечек в чепчике и в пеленке, смотрел еще припухшими глазами куда-то в сторону. Я постоянно разглядывала его, не выпуская телефон из рук ни на минуту.

— Мам, — обратилась я, когда она присела рядом и тоже взглянула на фото, — Настя не намекала, что хочет оставить ребенка? Материнский инстинкт не проснулся после его рождения?

Мама тяжело вздохнула:

— Не проснулся. Она очень переживала, когда ты была в том состоянии, и так обрадовалась, когда ты пришла в себя. Боялась, что придется оставить ребенка себе.

— Даже не знаю, что и сказать. Грустно конечно. Но! Я рада, что у меня теперь есть сын! А у вас внук...

Мама с папой купили и привезли кроватку и коляску, взяли на себя все приготовления к приезду малыша. Я же смотрела видео и читала в интернете всю полезную информацию про новорожденных. Время, проведенное в забытьи упущено, и чтобы наверстать его, я много часов провела за ноутбуком. Исписала целую тетрадь в сорок восемь листов. В нее я собрала много нужных советов и рекомендаций по уходу и кормлению. На листок выписала то, что еще необходимо купить в аптеке: крема, масла, шампуни, соски, бутылочки. Перечитала множество отзывов, чтобы купить все самое лучшее и безопасное.

Цветы, подарки врачам и медсестрам организовала Марина. Опытная в этом деле, она деликатно и легко все преподнесла, пока я вышагивала под дверью роддома. Даже перед первым свиданием я так не волновалась, как перед встречей с этим мальчиком. Бессонная ночь, множество мыслей, опасений и страхов — это то, что происходило со мной последние сутки.

Утро выдалось пасмурным, мы даже прихватили с собой зонты. Но как-то незаметно, оно превратилось в солнечный и ясный день. Настя вышла с голубым свертком. Мы все были растеряны. Ситуация нестандартная — как бы две мамы и ни одного папы.