В дверце холодильника я нашла наполовину пустую или, как посмотреть, наполовину полную бутылку с коньяком. Прямо как я: наполовину живая или уже наполовину мертвая? Нет, физически я в порядке, еще долго просуществую, если конечно кирпич на голову не упадет. А вот эмоциональная составляющая на последнем издыхании. Я почувствовала, как внутри меня все умирает: желание быть любимой и счастливой, вера в светлое будущее и в справедливость, а самое главное — желание жить.

С каждым глотком ситуация усугублялась. Я словно летела, но только не вверх, а вниз. Расправив руки и ноги, перестав сопротивляться судьбе, я падала в бездонную черную яму. «Падающая звезда», — усмехнулась я над собой и налила в чашку еще коньяка.

На кухне быстро стемнело, я едва могла разглядеть очертания мебели. Крепкий напиток я пила, как чай, постепенно погружаясь в приятное забытье. Эмоции, чувства, ощущение реальности притуплялись. Меня окутывали покой и равнодушие — к себе и ко всем, кто меня окружает. Хорошо. Пусть ненадолго, пусть с помощью алкоголя, но так я избавилась от боли, разъедающей изнутри. Я прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. А может ему не так уж и плохо в могиле? Темно, прохладно, и уже ничего не изменить. Он мертв — хуже быть уже не может.

От яркого света я зажмурилась еще сильнее. Настя взвизгнула:

— Вась, ты спятила что ли?! Чего так пугаешь?

— Прости, засиделась, не заметила, как стемнело, — осипшим голосом ответила я.

— Ты бухаешь что ли? Вась, я тебя не узнаю…

— Я сама себя не узнаю, — наконец смогла открыть глаза и посмотреть на сестру.

— Ты хоть бы закусывала.

— Закусывают, когда выпивают для удовольствия. А я заливаю. Без закуски быстрее получается.

— Ты из-за доктора своего? — Сестра присела рядом и жалостливо посмотрела на меня. — Если ты знала, что женат, что сейчас-то расстраиваешься?

— Насть, все так сложно. Ты не представляешь.

— Представляю, Вась. — Она улыбнулась, провела рукой по животу. — Ты хоть не беременная… Или?

— Нет, ты что! — рассмеялась я слишком громко, резко погрустнела и добавила: — Хотя я была бы рада.

— Да уж, мать-героиня.

Настя поднялась и заглянула в холодильник.

— Пельмени будешь?

— Давай, — согласилась я.

Она поставила на плиту кастрюлю с водой и подошла к окну. Я попыталась взять бутылку, чтобы выкинуть, но промахнулась. Рука плохо слушалась, и я осторожно положила ее на стол, пока Настя не заметила степень моего опьянения.

— Ох, ни фига себе! Что за беспредельщик во двор влетел?! — воскликнула сестра. — Вась, глянь, а это не твой Шумахер на джипе? У нашего подъезда в лавочку чуть не вписался.

Я сосредоточилась и медленно поднялась, сконцентрировалась и постаралась ровно пройти три шага до окна. Получилось неплохо. Настя смотрела в окно и на мой «подвиг» не обратила внимания. В это время из машины показался Дима. Он пикнул брелоком, и вскоре зазвонил наш домофон.

— Открыть? — спросила Настя.

Я кивнула. Настя пошла к двери, я вслед за ней.

— Как я выгляжу? — спросила я, пока мы ждали, когда Дима поднимется.

— Для пьяной любовницы нормально.

— Тушь не размазалась?

— Размазалась.

Я рванула в ванну, но она меня остановила:

— Вась, да все нормально. Что пьяная, не скроешь, а так вид у тебя хулиганский, тебе даже идет.

— Я его в комнате подожду. Впустишь?

Зазвонил звонок.

— Впущу, иди, — прошептала Настя.

Она дождалась, когда я хлопну дверью и только тогда открыла Диме.

— Добрый вечер. Василиса дома? — спросил он.

— Да, она у себя в комнате, проходите.

Я забилась в дальнем углу дивана, прижала колени к груди. Алкоголь сделал свое дело. В голове все перемешалось. Я рассталась с ним, но мне от этого плохо и что сейчас говорить ему, я не представляла.

— Привет, — сказал он, присаживаясь рядом.

— Привет, — ответила я.

— Увидел твое сообщение и сразу приехал, решил, что по телефону такие вопросы лучше не обсуждать.

Он был настолько занят, что полдня не видел мое сообщение. За это время я успела пожалеть об этом сообщении, прорыдаться, напиться, успокоиться. А он только сейчас его увидел!

— Сегодня же суббота, ехать не обязательно было. Молчание — знак согласия. Тем более, что я не советовалась с тобой, а написала о своем решении. Обсуждать-то и нечего.

— Ты его приняла, до того, как напилась или после?

— Это имеет какое-то значение?

— Да. Большое.

— Я сначала написала тебе, — заплетающимся языком ответила я, — потом напилась.

— Можно узнать, что привело тебя к этому решению?

— Дим, какая разница? Мне твоя консультация сейчас не нужна. Я не хочу встречаться с женатым мужчиной. У тебя прекрасная семья. Я так не могу. Поезжай к ним.

— Ты же знала, что у меня семья.

— Знать — одно, увидеть — совсем другое. Как можно изменять такой женщине? — понесло меня, — Что вам, мужикам, надо?! Чего тебе не хватает, Дим?

— Тебя.

— Дим. Это неправильно. Я так не хочу.

— Хочешь, чтобы я развелся? — с невозмутимым видом спросил он.

— Нет! Даже не думай! — вскрикнула я, ударив кулаком по дивану. — Не смей! Мы все равно не будем счастливы. У тебя семья — это серьезно. А я — увлечение, временное увлечение. Мы хорошо провели время, пора заканчивать.

— Я не готов расстаться с тобой.

— Дим, я не люблю тебя, и нам самое время расстаться.

— У тебя есть еще кто-то?

— Да.

— Его ты любишь?

— Да.

— Что ж. Тогда желаю вам счастья.

Он больше не смотрел на меня, больше не сказал ни слова. Встал и ушел. Я обидела хорошего человека. Попользовалась и бросила. Ведь объективно между нами ничего не изменилось. Все перемены лишь в моей голове. Я быстро протрезвела. Чувства вновь обострились, мне хотелось выть, хотелось опять лететь в черную пустоту и ничего не чувствовать.

— Вась, ты как? — заглянула в комнату Настя.

— Не знаю, сестренка. Как-то не очень, — тыльной стороной ладони размазала я слезы.

Она села рядом и взяла меня за руку.

— Любишь его?

— Не знаю. Настя, я ничего не знаю.

— А почему он так быстро ушел?

— Мы расстались.

— Ты предложила?

— Да.

Настя вздохнула:

— И кому ты сделала лучше?

— Его жене, детям. — всхлипнула я. Теперь Настя выступала в роли старшей сестры. В этом вопросе она опытнее меня. К сожалению.

— Вася, Вася… Когда ты о себе думать будешь?

— Пойду в магазин схожу. У нас коньяк закончился.

— Вась, не надо. Этим не поможешь, завтра только хуже будет.

— Пусть. Мне все равно.

— Я не пущу тебя. Ты же не станешь толкать беременную сестру?

— Не стану. Как ты все это пережила?

— А я и не пережила. У меня в животе его ребенок. Постоянное напоминание.

Настя встала и подошла к окну, наверное, чтобы я не увидела ее слезы.

— Вы давно общались?

— Давно. С тех пор как я сказала, что сделала аборт, мы не виделись.

— Он не сожалел?

— Он обрадовался. Слушай, Вась, а он не уехал. Машина еще у подъезда.

Я вскочила, чтобы посмотреть, но увидела лишь часть багажника. Автомобиль Димы действительно стоял там же, где он припарковался. Я пошла на кухню, там подъезд виден лучше. Дима сидел на лавочке. В руке он держал бутылку и периодически отпивал прямо с горла. Мы с Настей минуты три наблюдали, потом она сказала:

— Иди к нему. Если пьяный сядет за руль, ты себе этого точно не простишь. Ну и парочка! Как что — сразу бухают, — ухмыльнулась Настя. Она открыла холодильник и достала кастрюлю с борщом.

— А как же пельмени? — напомнила я.

— Потом пельмени, борща захотелось со сметаной.

— Да, ты права, — засобиралась я. На босые ноги надела ботинки, накинула поверх халата куртку, взяла ключи, телефон и вышла в подъезд.

В руке он держал большую бутылку коньяка, я молча села рядом. Он сделал глоток, я взяла у него бутылку и тоже глотнула. Сначала маленький глоток, но потом решила, что для разговора этого недостаточно, и сделала еще два больших глотка. Противная жидкость растеклась по рту, горло обожгло. Я глубоко вздохнула, выдохнула, отпила еще и вернула бутылку.