Смартфон звякнул, смс от Насти: «Сделали УЗИ, пацан будет»

«Супер! Как назовем?» — написала я. «Как хочешь» — пришел ответ.

Я вздохнула. Ей даже сейчас все равно. Никогда не понимала ее до конца. Всегда сестра удивляла меня своими взглядами.

— Это Настя пишет? Что там?! Все плохо? — мам дергала меня за рукав.

— Ну, почему плохо? Мальчик будет. УЗИ сделали.

— Вот дед обрадуется! Сына не дождался, хоть внука понянчит. Ты не рада? Девочку хотела?

— Не то чтобы не рада. Но с девочкой мне было бы легче. Мальчику отец нужен, пример перед глазами. А я чему его научу? Суп варить и котлеты лепить? Ну, отведу я его в секцию каратэ. Этого ведь мало.

— Супы варить тоже надо уметь. И дед у нас еще молодой, научит всему. Не вешай нос. Справимся!

— Справимся конечно! Куда мы денемся…

Состояние Насти быстро нормализовали, но выписывать не спешили. На любое заболевание есть норма пребывания в стационаре. Еще неделю сестра пробудет в роддоме. Первую неделю мы с мамой выполняли капризы сестры: в выходные я возила ей всякие кулинарные изыски, в другие дни мама. Когда я, наконец, отработала положенные две недели и уволилась, мама уехала домой. Все капризы остались на мне. Но это не тяготило, наоборот, я чувствовала себя нужной.

Днем я была полностью занята: готовила, стирала, потом отвозила чистые вещи и еду в роддом Насте. Вечером, перед сном все мои мысли занимал малыш. Я представляла его, мечтала о нем, решала какие-то выдуманные проблемы. Мне очень хотелось стать хорошей матерью для него. В интернете я искала ответы на постоянно возникающие вопросы: Чем кормить? Сколько гулять? Делать ли прививки? Какую коляску лучше купить? Какие они вообще бывают?

Выбор имени — это вообще стало ежевечерним ритуалом. Имя Александр — мне казалось отличной идеей только сначала. Потом я прочитала, что называть детей в честь кого-то из родственников — плохая примета. Где-то писали, что ребенок повторит судьбу тезки, в других источниках, напротив, что ему придется отдавать кармические долги за родственника. Как бы то ни было, но я поняла, что назвать сына Александром не смогу. В любых его неудачах и проблемах я буду винить это имя и себя. Поэтому с выбором имени возникла проблема: любое другое мне казалось недостаточно красивым для моего мальчика. Я записывала все пришедшие на ум имена, потом часть из них вычеркивала, потом читала значения оставшихся; высчитывала по нумерологии число имени, потом вместе с фамилией. В общем процесс меня увлек и отвлек. Пока я не задумалась об отчестве. Вспомнился разговор на эту тему с Виктором… Викторович — точно не хочу. Не хочу, каждый раз называя отчество сына где-нибудь в поликлинике, вспоминать об этом человеке. Он не имеет к нам никакого отношения, а скоро и вовсе исчезнет из моей жизни и памяти. Я так хочу, а значит так и будет. Любое отчество, которое придет в голову, только не это. Возможно в честь доктора, который будет принимать роды, или водителя скорой помощи, который повезет Настю рожать. Главное — в честь какого-то хорошего человека, мысли о котором вызовут радостные воспоминания. А с рождением малыша, я уверена, жизнь наполнится счастьем, радостью и теплом. Ночь сменится днем, зима весной, и мир заиграет яркими красками. Потому что у моей жизни появится смысл. «А дети — это смысл жизни!» — единственный верный вывод, который я сделала за свои тридцать три года.

Все! Спать! Спать! Спать! К десяти утра я должна быть в роддоме с ленивыми варениками, а до этого успеть поставить на вечер тесто для пирожков с яблоками.

Двери лифта закрылись, я осталась в полной темноте. Отвратительная работа ТСЖ, пока не пожалуешься, лампочку не поменяют. Хорошо еще успела вставить ключ в замочную скважину, пока горел свет от лифта. Секундный страх улетучился, как только я открыла дверь. Дома всегда спокойнее. Странный шорох позади, шаг, второй, сильный толчок в спину, миска от вареников громко звякнула, стукнувшись о стеклянную полку. Я перелетела через порог и упала лицом в пол. Нос хрустнул, резкая боль, и теплая кровь залила все дыхательные пути, я повернула голову на бок, чтобы не захлебнуться. Кровь я сплюнула и вдохнула ртом. Рядом я слышала чье-то дыхание. Привыкнув к темноте, я смогла различить силуэт мужчины, достаточно крупного телосложения. Нет, он лишь высокий, не толстый.

— Кто вы? — спросила я не своим голосом.

— Кирилл Попов, — ответил молодой язвительный голос.

— Кирилл Попов? — переспросила я, не веря своим ушам.

Он включил фонарик в смартфоне.

— Где у тебя свет включается?

— Рядом с дверью, внизу.

Мужчина зажег свет в коридоре, а я так и лежала, боясь шелохнуться. Мне было страшно по двум причинам: во-первых, я еще не поняла, что кроме носа у меня сломано, во-вторых, если меня так грубо уронили, то скорее всего не для того, чтобы я вскочила и принялась демонстрировать свое гостеприимство.

Он присел на корточки рядом с моим лицом, смотреть на него было не удобно, но краем глаза я узнала человека из соцсетей, смерть которого обсуждали его одноклассники. Кирилл Попов нашел меня раньше, чем я его.

— Ты зачем натравила на меня этого мусора?

— Какого мусора? — не поняла я. Голова, нос, колени — все болело жгучей, невыносимой болью. В этот момент я не смогла бы и свое имя сразу назвать.

— Для чего ты ищешь меня?

Наконец в голове все выстроилось в нужном порядке, я начала соображать быстрее.

— Чтобы Виктору помочь, — ответила я, постанывая.

—Виктору?! — вскрикнул он, как будто только что угадал слово в кроссворде. — Так я ему помог уже! Ты ему ничем не поможешь.

— Его не там похоронили.

— Как не там?! На кладбище похоронили, я был там. Лежит рядом с этой шлюхой. По-моему, как раз все на своих местах.

— Нет, это твоя могила. Твоя мать над ней плачет.

— Ой, ну вот не надо, всех этих слезливых историй. И она мне не мать.

Кровь на лице начала подсыхать и стягивать кожу, под носом зачесалось. Я разжала кулак и отпустила ручку сумки. По полу я подтянула руку к лицу, приподняла указательный палец и почти попала туда, где свербит. Со второй попытки у меня все получилось. Кирилл наблюдал за мной, потом ответил:

— Тебе-то какая разница, где он похоронен?

— Я не могу его там оставить. Я обещала… Я люблю его…Я хлюпала носом, как во время насморка, но понимала, что это кровь. Противный вкус и запах крови вызвали тошноту, я едва сдержала рвотный позыв.

— Вот оно что! — засмеялся Кирилл. — У нас с тобой рога из одного магазина! Ты его похоронить что ли обещала? Тоже узнала, что он с этой тварью связался?

— Нет, все не так!

— Так — не так, мне по барабану. Я решил нашу с тобой проблему. И это главное. Короче, — Кирилл начал рыться в моей сумке и в итоге протянул мне смартфон. — Звони своему Пуаро и все отменяй, и чтобы вопросов у него не возникло. Если, конечно, не хочешь к своему Виктору присоединиться.

Кирилл держал смартфон, я нашла номер детектива. Нажала вызов, и он отдал мне трубку. Николай ответил после трех гудков.

— Добрый вечер, — постаралась я сказать обычным голосом. Обычным не получилось.

— Василиса, добрый вечер! Вы заболели?

— Ничего страшного, простыла немного, нос не дышит. Николай, я хотела бы расторгнуть наш с вами договор. Деньги возвращать не надо, я понимаю, что отняла у вас время и вы поиздержались.

— Ну, как же? Я уже близок к окончанию.

— Спасибо вам, но мне уже не надо. Просто порвите договор, и забудьте. Вы честно выполняли свою работу. Не зря Павел Дмитриевич мне вас посоветовал.

— Что ж, жаль, конечно, но желание клиента — закон.

— Спасибо! Передавайте привет Павлу Дмитриевичу.

— Обязательно передам.

— Договор порвите.

— Обязательно порву. Всего доброго, — попрощался Николай.

Не знаю, как он понял мои намеки, но для своего спасения я больше ничего не могла сделать.

— Отлично! — вскрикнул Кирилл. — Ты одна живешь?