— Что?

— Если сейчас войдешь, они не смогут тебя увидеть. Забыл?

Джаспер поворачивается, прижав ладонь к кулону, который теперь носит.

— И что делать?

Подплываю ближе, понизив голос.

— Держи кулон, как держишь сейчас. Произнеси их имена и закончи словами: «Злое Око, да не скрой меня от их Взора».

Джаспер вздыхает, бросая взгляд через плечо на закрытую дверь.

— Мне придется включить Берди, да?

— Разумнее всего да, если не хочешь стать для нее невидимым.

Он ругается, крепко сжимая кулон в кулаке.

— Она думает, что ты был грабителем в перчатках.

— Что?

— Она видела твои руки. — Кивает туда, где я прячу их под одеянием. — Увидела форму скелета, и первая мысль была, что ты, должно быть, в перчатках. Она не верит в магию, Дайн. Если сейчас войдешь и раскроешься, разрушишь до основания весь ее мир.

Игнорируя трепет от того, что снова слышу из его уст свое имя, задумываюсь.

— Раскрыться перед ней неизбежно. Она должна узнать меня.

— Знаю, но не сегодня. Обещай мне.

— Не могу...

— Пообещай, что хотя бы эту ночь позволишь ей прожить в её собственной реальности, — перебивает меня он, не сводя с меня острого, как нож, взгляда. — Ещё одну ночь, Дайн. Она ни о чём этом не просила. Она заслуживает столько терпения и времени на подготовку, сколько мы можем ей дать.

Я раздражённо вздыхаю. Зная, что Берди совсем рядом, я с трудом заставляю себя выслушать эту небольшую речь Джаспера. Меня мучительно тянет увидеть её снова. Ничто не кажется важнее. Мне нужно понять, не привиделось ли мне её сияние.

И всё же ведьмак говорит правду. Он так хорош. Совершенный верховный жрец, хоть и ненавидит этот титул. Защищать — в его природе. Больше, чем о физической безопасности Берди, он печется о ее покое, нежной человеческой невинности.

Да, ее безопасность должна быть на первом месте во всех проявлениях. Я последую примеру благородного ведьмака.

— Будет по-твоему. Берди нужно защитить.

Помедлив, он кивает.

— Хорошо. Ладно. — Затем опускает взгляд на кулон. — Гортензия Гастингс, Берди Роудс... Злое Око, да не скрой меня от их Взора.

Как и ожидалось, внешне ничего не меняется. Кулон — хитрая уловка, но слабая. Против смертных здесь, на острове, и против воронов Людмилы сработает. Джаспер смотрит на меня.

— Сработало?

— Иди внутрь и узнаешь.

Сделав глубокий вдох, прячет кулон под футболку.

— Скройся. Ничего не говори.

Довольно грубый способ пригласить в свой дом, но я киваю. Растворившись в пустоте, оставляю между собой и миром живых тончайшую завесу. Могу смотреть наружу, но ни один смертный не может заглянуть внутрь.

Глаза Джаспера расширяются, когда он видит, как я исчезаю.

— Так достаточно?

Они снова сужаются, скользя слева направо в поисках меня.

— Нормально. И ничего не трогай. Меньше всего нужно, чтобы Горти подумала, будто в доме завелся еще один призрак. — Развернувшись, он открывает дверь и идет внутрь.

Голова идет кругом от волнения. Я еще ни разу не входил в Прескотт-хаус по приглашению. Недели, проведенные в преследовании Джаспера, были без его согласия. Сейчас я вхожу, впитывая каждый запах и текстуру. История этого места — буйство ароматов. Сколько жизней прожито в этих четырех стенах? Сколько поколений ведьм Прескоттов прошло через эти самые двери?

Травы перешептываются друг с другом, слабо шурша, когда проплываю под ними. Чувствуют нежеланного незнакомца. Дудник для защиты. Сушеный базилик для мира. Гвоздика. Тмин. Укроп. Мой ведьмак не сдерживался в попытках защитить дом от нежелательного вторжения. Улыбаюсь им и машу рукой, отчего они все содрогаются.

— Джаспер, это ты, дорогой?

Это не голос Берди. Это старая ведьма, которая живёт здесь. Преследуя Джаспера все эти недели, я заодно наблюдал и за ней. Гортензия Гастингс — могущественный ведьма воздуха. Насколько я успел заметить, магия даётся ей так же естественно, как дыхание. Признаю, она впечатляет. Но, Святая Гера, старуха не умолкает ни на минуту. И не перестаёт печь. Не представляю, как Джаспер это выдерживает. Невозможно съесть столько печенья.

Сгорая от нетерпения, проскальзываю сквозь завесу мимо него на кухню. Гортензия сидит за столом одна. Мгновенно почуяв меня, не-кот подпрыгивает у нее на коленях, глаза сужаются в желтые щелки, и он шипит. Блядь, я и забыл про него. Если он доставит слишком много проблем, утащу его в пустоту и брошу там.

Старая ведьма спихивает шипящего не-кота с колен.

— Ай, хватит.

Тот приземляется на лапы, выгнув спину в мою сторону, хвост торчит трубой.

— Всё нормально, — говорит Джаспер существу. Затем смотрит на старую ведьму. — Ты меня видишь?

Она фыркает, отодвигая чайные принадлежности.

— Конечно, вижу. Я не слепая, дорогой. Просто старая. И с артритом. И официально давно пропустила время сна. Таким старушкам, как я, нужен сон для красоты, знаешь ли.

С последним шипением не-кот выскальзывает из комнаты, лавируя между ногами вошедшей Берди.

— Эй, — здоровается она. — Там всё в порядке?

— Да, — отвечает Джаспер.

Что бы они ни говорили друг другу дальше, всё проходит мимо меня. Я слишком отвлечён. Она здесь. Она...этоона .

Стараясь удерживать между нами тонкий слой пустоты, бросаюсь вперед, руки ноют от желания прикоснуться к человеку. Ее аура сияет даже без света уличного фонаря и блеска моросящего дождя. Словно вся жизнь отражается в этих танцующих цветах: красота, боль, нежная надежда, несгибаемая сила.

Берди Роудс.

Ее имя наполняет меня. Звук звенит так же прекрасно, как и аура. Я делаю глубокий вдох, сдерживая хрип. О, если бы я осмелился поверить в высшую силу. Безусловно, эта смертная создана Афродитой специально для меня. Чем рейф мог заслужить такой дар? Букет ее ароматов — откровение. Она пахнет солнечным светом и сладкой ватой, свернутым пергаментом, свежей клубникой в сливках, лавандой, ромашкой и...

Взгляд резко перескакивает на старую ведьму. Затем на горку использованных чайных принадлежностей на столе. Подплыв ближе, опускаю лицо к блюдцу с влажными листьями и глубоко вдыхаю. Лаванда и ромашка, да. Ноты белладонны. Сонное зелье. Мягкое, но эффективное, едва хватает на дозу. Эта скрюченная старая карга подмешала что-то в чай моей Берди!

Как по команде, Берди зевает, пытаясь прикрыть рот рукой.

— Уф, простите. Не осознавала, как поздно. И как я устала. Но рада, что ты вызвал полицию. Теперь мы все сможем спать спокойнее.

— Вопрос решается, — отвечает Джаспер. Его взгляд мечется по комнате, словно он ищет меня.

Когда Берди снова зевает, старая ведьма встает, хлопнув в ладоши.

— Так. Марш в постель, оба.

— Я в порядке, — лжет Берди.

— Чепуха. В таком уставшем состоянии никто из нас ничего не сделает. Завтрашние проблемы подождут пару часов. Джаспер, дорогой, проводи ее в гостевую комнату, ладно?

Сверлю старую ведьму взглядом, готовый нарушить данное Джасперу обещание и раскрыться прямо здесь и сейчас. Ее жизнь спасает лишь то, что я не чувствую злого умысла в решении опоить моего человека. Она просто хочет, чтобы Берди отдохнула. И я тоже. Бедняжка Берди вымотана.

Какая-то часть меня благодарна ей за заботу. Но если она ещё раз отравит Берди, я оторву её иссохшие руки и забью ими старуху насмерть. К черту её душу. Оставлю её гнить в Пустоте, а тело разлагаться на тыквенной грядке.

Берди подходит к столу.

— Позвольте сначала помочь вымыть это...

— О, брось. — Ведьма мягко отталкивает её. — Разберусь с бардаком утром. А теперь иди наверх с Джаспером. Хороший сон без сновидений приведет вас обоих в норму.

— Спасибо, Горти. — Наклонившись, она целует морщинистый лоб ведьмы. Затем тянется за сумкой на столешнице.

Джаспер опережает ее, закидывая ремень на плечо.

— Пойдем.

Я следую за ними из комнаты по коридору к парадной лестнице. Путь, который за последние несколько недель я проделывал с Джаспером множество раз.