Настойчивость в его голосе заставляет меня кивнуть.

— Ладно. Людмила и правда проблема. Не нужно повторять дважды. Есть идеи, как инсценировать мою смерть?

Рейф сует костлявую руку под темные полы одеяния и достает сложенный лист бумаги. Затем медленно протягивает мне. Развернув лист, я опускаю взгляд. Это свидетельство о смерти, подписанное этой самой ночью. По рукам бегут мурашки, когда я вижу своё имя, напечатанное жирным шрифтом:

ПРЕСКОТТ, ДЖАСПЕР ЛАЙОНС.

Согласно этому весьма официальному на вид документу, я — ходячий мертвец. Читаю дальше. Причина смерти: внезапная остановка сердца. Перевожу взгляд в самый низ и читаю вслух:

— Ритуальные услуги «Барнс и сыновья»? — Смотрю на рейфа. — На острове нет такой конторы.

— Теперь есть. Это заверенная копия, — добавляет он, указывая на бумагу. — Оригинал уже подан от имени твоего скорбящего ковена. Жди, что с восходом солнца начнут прибывать цветы.

Сложив свидетельство, я сую его в задний карман джинсов.

— Быстро работаешь.

— Время не на нашей стороне.

— Вообще-то, подделка свидетельства о смерти — это чертовски незаконно.

Он снова пожимает плечами.

— Рейфов мало волнуют жалкие человеческие законы. Особенно когда ваши законы пишут жестокие и могущественные люди, озабоченные лишь тем, как удержать свою власть. Сам увидишь: рейфы куда более привержены равенству.

Я борюсь с усмешкой. Оказывается, рейфы пожимают плечами. А еще испытывают эмоции, и у них есть моральный кодекс. Кто бы мог подумать? Я всегда считал их бесчувственными существами, чем-то вроде сверхъестественных пылесосов для высасывания душ. Скрещиваю руки на груди, не сводя с него взгляда.

— Свидетельство подтверждает, что я умер. Но как ты собираешься сделать так, чтобы я оставался мёртвым?

Рейф снова запускает руку под полы своего одеяния и достаёт амулет на тонкой серебряной цепочке. Зажав цепочку в кулаке, он снова протягивает ко мне руку. Амулет едва заметно покачивается, тускло поблёскивая в лунном свете.

Я даже не пытаюсь его взять.

— Что это?

— Оберег от чужих глаз.

— Где ты его взял?

— У друга.

Закатываю глаза.

— Знаешь, доверие работает в обе стороны, верно? Я, между прочим, чертовски сильно рискую, соглашаясь разыграть собственную смерть. Может, и ты немного мне доверишься. Ты сам только что сказал, что служишь ведьме, которая торгует проклятыми артефактами, так что спрошу ещё раз: где взял талисман?

Некоторое время он молчит, явно решая, насколько далеко готов зайти в своём доверии ко мне.

— У одного мага.

Чёртовы маги. Будто это хоть чем-то лучше ведьмы, торгующей проклятыми артефактами. По моему опыту, все маги чокнутые.

— Он абсолютно безопасен, — заверяет рейф. — И эффективен. Просто надеваешь его и называешь имена тех, кто должен по-прежнему тебя видеть. Советую пока ограничиться коротким списком — только имена самых доверенных членов ковена. Для всех остальных ты станешь невидим.

Из любопытства протягиваю руку, подхватывая покачивающийся амулет большим и указательным пальцами. Простой кулон от сглаза. В смоле, заливающей глаз, кроется шепот неизвестной магии. Ее вкус искрит на языке. Металлическая подложка холодит кожу.

Рейф позволяет цепочке выскользнуть из пальцев и смотрит в небо.

— Надевай. Ее вороны могут пролететь в любую минуту.

Снова выругавшись, накидываю цепочку на шею.

— Вороны — ее рук дело?

Рейф кивает.

— Людмила называет их своими Глазами. С кулоном они не смогут тебя разглядеть.

— Как она проводит их сквозь барьеры острова?

— Искусная демоническая магия, — объясняет он. — Вороны несут ту же магическую сигнатуру, что и призрак... который способен пройти сквозь защиту. Они в лучшем случае примитивны. Должны подлететь совсем близко, чтобы услышать. Но могут увидеть тебя. Поэтому ты никогда не должен снимать кулон.

Черт бы их побрал. Неудивительно, что я ненавижу этих долбаных птиц. Знал же, что в них есть что-то противоестественное.Богиня, услышь, я сброшу с неба каждого ворона на этом острове. Натягиваю кулон на шею.

— Как ощущения?

Тонкая цепочка холодит, касаясь кожи на затылке. Кулон размером не больше ногтя большого пальца ложится в ложбинку на груди. Перевожу взгляд на рейфа.

— Всё еще видишь меня?

— Разумеется. Никакая магическая завеса не скроет тебя от меня. К тому же, нет такого места и облика, где бы я не узнал свечение твоей души.

Ну, охренеть. Плакал мой план побега.

— Но против других существ сработает отлично, — заверяет он. — Теперь... насчет человека.

Не нужно спрашивать, чтобы понять, о ком речь.

— Что с ней?

— Мне нужно ее увидеть. Есть вопросы...

— Нет. — Инстинктивно преграждаю рейфу путь к дому. — Берди — табу. Ты меня понял?

Рейф замирает.

— Берди, — шепчет он с придыханием. — Так ее зовут?

Вот же чёрт. Я совсем забыл про рейфов и их одержимость именами. Крепко сжимаю челюсти, не говоря ни слова.

Он стремительно бросается ко мне. Одной рукой сгребает в кулак ткань моей рубашки, другой смыкает пальцы на моей шее. Надвинув капюшон почти вплотную к моему лицу, он рычит:

— Это её имя? Отвечай!

Я отталкиваю его.

— Да чтоб… Отвали…

— Назови её имя!

— Нет… ах… — Стоит ему произнести приказ, как моя душа приподнимается в груди, упираясь в рёбра, словно птица, запертая в клетке. Чёрт. Это какая-то магия. — Что… ты со мной делаешь?

— Так ее зовут? — шипит он в лицо.

Он вытягивает из меня слова так же легко, как сок из дерева. Всё моё тело отчаянно сопротивляется, но губы сами собой размыкаются.

— Да, — выдыхаю я.

— Повтори.

— Берди... Роудс... — Её фамилию буквально вырывает из меня, словно вместе с ней выдёргивают ребро из моей груди. Но едва имя слетает с моих губ, меня охватывает странное умиротворение. Рейф успокаивает эту боль. Удовлетворённый, он отпускает меня. Меня всё ещё трясёт. Я провожу ладонью по груди, пытаясь унять призрачную боль.

— Берди, — снова шепчет он. В хриплом голосе звучит алчность. Я чувствую ее, словно когти, скребущие по затылку. — Берди Роудс... Берди Роудс...

— Прекрати произносить её имя таким тоном! И оставь её в покое. Она вообще ни при чём.

Клянусь, мне кажется, будто рейф ухмыляется.

— Мы оба знаем, что это не так. Как она это сделала? Знаю, ты уже спрашивал её.

— Пошел на хуй.

Он вздыхает, оглядывая меня с ног до головы.

— Ах, милый ведьмак… Если бы только. Ты даже не представляешь, что я мог бы сделать с этим телом. Как сумел бы доставить ему удовольствие… Всё что угодно, лишь бы твоя душа засияла чуть ярче, прежде чем я её выпью.

Сдавленно стону, борясь с притяжением его слов. Из него выползают тени и тянутся ко мне извивающимися щупальцами. Я отбиваю одну, и она рассеивается в туман.

— Я скорее сдохну, чем позволю тебе прикоснуться ко мне!

Рейф тихо усмехается, и его тени послушно отступают.

— Твоя аура выдаёт тебя, ведьмак. В переулке ты меня боялся. Теперь уже нет. Теперь тебе любопытно. Я вижу, как ты жаждешь дать мне отпор каждый раз, когда я дразню тебя...

— Пошел на хуй, — снова огрызаюсь.

Он протягивает костлявую руку, призрачно проводя ею по плечу и вниз по руке.

— Уже третий раз, ведьмак. Рискни предложить ещё раз.

Я продолжаю сверлить его взглядом, крепко стиснув зубы.

Он подплывает так близко, что его шёпот касается моего уха.

— Если бы ты только понимал, каких усилий мне стоит сейчас сдерживаться… ты бы не дразнил меня с такой беспечностью. Особенно когда этого обоюдного желания достаточно, чтобы разорвать нас обоих.

Он думает, я его хочу? О, это такой пиздец. Сменив тему, удерживаю его гневным взглядом.

— Зачем тебе Берди?

— Затем же, зачем и тебе, — отвечает он, проводя костлявым пальцем по моей челюсти. — Теперь, когда я вкусил твою душу, ты даже не представляешь, как трудно мне будет оставить тебя в живых. Даже сейчас, находясь так близко, единственное, чего я хочу — обвить тебя, впиться в губы и выпить досуха.