Но эпидемии по-прежнему будут опустошать города. Войны — нести разрушения. И всё это время христианские фанатики будут пытать, сжигать и казнить свободомыслящих мужчин и женщин, обвиняя их в ведьмовстве. Здесь, в Америке, пройдёт ещё сорок лет преследования по половому признаку и религиозного подавления, прежде чем хаос и жестокость Салемских процессов над ведьмами достигнут своего пика.

Я возвращаюсь на другую открытую вкладку. Согласно исследованиям Хоу, ещё в 1637 году на острове Берр пятерых женщин преследовали и казнили как ведьм. Пока что эти доказательства больше похожи на местную легенду. Через библиотечную базу университета я нашла статью Хоу, опубликованную в прошлом году в журнале «Американская Археология». В ней он приводит несколько свидетельств, на основании которых пытается определить местонахождение Хоумвуда, загадочного первого поселения на острове.

Всё это очень напоминает историю с Потерянной колонией11 . Роанок ведь тоже был островом, да? Что вообще не так с островами и исчезающими поселениями?

Теории Хоу так и не получили подтверждения. Всё это оставалось лишь научной гипотезой… пока в начале этого года на остров не обрушился сильный шторм. Столько нудных архивных поисков, а в итоге именно небольшое наводнение наконец обнажило место раскопок. Теперь остается лишь откопать то, что открыла природа.

Но что Хоу надеется найти в Хоумвуде? Пока это лишь несколько зданий и кое-какой сельскохозяйственный инвентарь. Какие доказательства вообще могли бы подтвердить его теорию о том, что этих женщин казнили как ведьм?

Возможно, я не могу ответить на этот вопрос, но, кажется, начинаю понимать, почему Джаспер хочет его остановить. Пока в микроволновке разогревался мой чили, я нашла в книге о процессах над ведьмами Новой Англии список жертв. Сердце екнуло, когда я прочитала имена:

Матильда Блейк, акушерка

Чарити Эймс, акушерка

Сибил Гастингс, жена фермера

Элис Дент, жена кожевника

Би-Гуд Прескотт, учительница

Именно последнее имя привлекло внимание. Би-Гуд Прескотт. Не нужно просить показать генеалогическое древо Джаспера, чтобы уловить связь. Он — потомок одной из жертв. Рискну предположить, что прямой потомок.

И, возможно, я ошибаюсь. Может, Джасперу нет никакого дела до истории своей семьи. Может, он просто злится, что Хоу копается рядом с деревом, где гнездятся совы. Но всего за два дня, что я провела на этом острове, у меня сложилось впечатление, что его жители придают прошлому огромное значение. За ужином в пятницу все говорили о своих корнях и предках. Даже пока мы с Пиклзом бродили по центру города, памятные таблички попадались на каждом шагу. Здесь берегут прошлое. Сохраняют то, что было.

Обнаружив Хоумвуд, Хоу намерен докопаться до прошлого Джаспера. Теперь за ним стоит частный исследовательский консорциум, который финансирует его работу. А что есть у Джаспера? Очевидно, он пытается этому помешать. Но, похоже, проигрывает.

И теперь я официально оказалась на стороне тех, кто выступает против него…

Я глажу кота по шелковистой шерсти, а мысли не дают покоя. Легко забыть, что история живая. Когда артефакты, которые мы находим, настолько древние, легко отстраниться и смотреть на всё совершенно беспристрастно. И истории, которые мы, историки, складываем из прошлого, порой читаются как вымысел. Именно возможность рассказывать такие истории когда-то пробудила во мне интерес к исторической науке. Мне нравится заходить в комнату и представлять жизни, которые в ней проживали, или, взяв в руки украшение, рисовать в воображении картины того, кто его носил и где.

Я чувствую в Эзре Хоу то же, что и в себе. Он мечтатель, рассказчик. Но для Джаспера и остальных семей этот проект раскопок не несёт ничего захватывающего. Он не разделяет нашего стремления к открытиям. Для него Хоумвуд — священное место. Место скорби. Напоминание о гонениях, жестокости и смерти.

Ведьмы острова Берр...

Вздыхаю, отставляя недоеденную миску попкорна, стараясь не задеть ноутбук. Ни на секунду не верю, что хоть одна из этих женщин действительно была ведьмой. Суды над ведьмами никогда не преследовали цель искоренить оккультные практики. В большинстве случаев мишенью становились пожилые женщины — вдовы, имевшие доступ к деньгам, бизнесу и желанным землям. История, стара как мир: убей женщину и забери всё её добро.

Кем была Матильда Блейк? Почему представляла угрозу для других поселенцев? Чему Би-Гуд Прескотт учила в своей маленькой островной школе? Ответы на эти вопросы интересуют меня куда больше, чем доказательства того, как и когда они умерли. Я хочу знать, как они жили. Не как ведьмы, а как женщины. Как матери и возлюбленные, соседки, фермерши, акушерки. Какой была их жизнь здесь? И почему соседи желали им смерти?

Может, и хорошо, что я приехала именно сейчас. Может, удастся направить энергию Хоу в другое русло. Если Джаспер поймет, что мы намерены почтить жизнь и наследие его предка, а не просто раздувать сенсацию из обстоятельств ее смерти, возможно, он отнесется к работе более благосклонно. Наверное, я смогу договориться с обоими...

— Ай! — вскрикиваю я, когда Пиклз впивается когтями мне в бёдра прямо сквозь плед. Выпрямившись во весь рост, он выгибает спину и шипит на дверь. — А ну слезь, мелкий засранец.

Я спихиваю его с колен, и он тут же бросается к двери, продолжая рычать и шипеть. По спине пробегает напряжённый холодок, когда я замечаю его распушившийся хвост.

— Пиклз, что случилось?

За дверью кто-то есть. На Джаспера он так не реагирует.

Захлопнув ноутбук, я замираю и прислушиваюсь, не раздастся ли что-нибудь на лестничной площадке. В свете фонаря видно, что моросит дождь. Медленно поднимаюсь на ноги, и плед соскальзывает на пол.

— Пиклз? Что такое?

Внизу, в переулке, кто-то кричит.

Пиклз снова шипит, царапая дверь. Я босиком спешу к нему, подхватываю на руки и прижимаю к боку. Повернув замок, приоткрываю дверь и выглядываю наружу.

Проклятье, я же без линз.

У меня близорукость, поэтому всё в переулке кажется слегка размытым, особенно под дождем. Пиклз извивается, вонзая когти мне в бедро.

— Ауч... прекрати...

— Отпусти, — кричит глубокий голос внизу.

Ладно, это точно Джаспер. Даже не знала, что он всё еще здесь. Магазин закрылся несколько часов назад. И он с кем-то там ссорится.

Дважды за один день? Этот мужчина быстро наживает врагов.

Пиклз шипит, всё еще вырываясь. Бросаю его на ближайший кухонный стул и выскальзываю на улицу, закрыв за собой дверь. Подхожу к перилам и...

О, черт.Джаспер на земле! Я вижу его ботинки на краю небольшого круга света от лампочки над боковой дверью магазина. Скольжу взглядом от ботинок вверх по ногам, туда, где он лежит, наполовину скрытый в тенях. Кто-то склонился над ним. Похоже, его душат!

Перевешиваюсь через металлические перила, сердце бешено колотится.

— Эй, прекрати!

Нападавший замирает. На нем черный капюшон, низко надвинутый на лицо, но я чувствую момент, когда его глаза впиваются в меня. Он вздрагивает, всё еще крепко держа Джаспера. Только тогда я замечаю его руки. Они выделяются на фоне черных длинных рукавов. Это что… перчатки в виде скелетных костей? Господи, какой же он жуткий.

Мелкий дождь оседает на моём торсе и голых руках, но дрожу я не поэтому.

— Отпусти его!

Нападавший вздрагивает, словно мои слова — физический удар. Затем издает странный хрипящий звук. Он что, кашляет? Задыхается? Что, черт возьми, происходит? Под ним на земле дергается Джаспер. Он явно ранен.

— Я сказала, отвали от него! — визжу, чувствуя нарастающую панику. Оружия нет, отбиваться нечем. Но и оставить Джаспера там внизу просто нельзя.

Не сводя с меня глаз, нападавший медленно поднимается. Отступает в самую глубокую часть тени у стены. Без линз он мог бы с тем же успехом просто стать невидимым. Но я знаю, что он не ушел. Чувствую его. Стоит там, наблюдает. Его тяжелый, испытующий взгляд буквально раздевает догола.