Я вхожу вслед за ним и оглядываюсь по сторонам. Ничего особенного, но Фиби явно постаралась извлечь из квартиры максимум, добавив милые кружевные занавески, яркую мебель и необычные картины на стенах.

Квартира узкая, с проходной планировкой: из кухни попадаешь в небольшую гостиную, а оттуда в спальню. Поскольку вход находится со стороны переулка, окно спальни выходит на оживлённую главную улицу. Мансардные скосы по обе стороны делают комнату немного тесной: стены слегка наклоняются внутрь, плавно переходя в потолок.

Первая комната отведена под кухню. Она отделена от гостиной парой открытых книжных полок, создающих иллюзию стен. На кухне стоят маленький круглый стол с тремя стульями, небольшой холодильник и столешница, на которой хватает места только для мойки, микроволновки, а над ней висят открытые полки для посуды.

Джаспер ждет у двери, засунув руки в карманы.

— Кажется, под мойкой есть электрическая плитка. И одна из тех паршивых кофеварок на одну чашку. Но можешь пользоваться всем, что есть внизу.

Я обхожу его и прохожу в глубь квартиры. Сразу за кухонной зоной открытая дверь ведет в крошечную ванную. Для полноценного дивана в гостиной места не нашлось, зато напротив низкой тумбы с телевизором и проигрывателем пластинок стоит небольшой диванчик цвета мха. На подвесной полке вдоль стены аккуратными стопками сложены виниловые пластинки.

В глубине квартиры, под большим окном, стоит кровать размера queen-size. Спальню от гостиной отделяют две простые передвижные стойки для одежды. Расположенные под углом друг к другу, они образуют что-то вроде прохода. Если развесить на них побольше одежды, здесь и правда станет очень уютно. Пока же на плечиках висит всего несколько сарафанов Фиби, а на полу стоит коробка с ее обувью.

Постельное белье явно выбирала Фиби. Яркое, бордово-терракотовое, с вышитыми золотыми нитями маленькими лунами и солнечными лучами. В сочетании с абстрактными картинами и пёстрым декором на стенах всё это кажется немного чересчур. Но есть в этом и что-то домашнее. Может быть, дело просто в том, что я знаю: здесь собиралась жить Фиби. Я словно чувствую, как радость и творческая энергия пропитали это место.

— Подходит? — Спрашивает Джаспер, все еще стоящий на кухне.

— Да, тут здорово. Фиби сказала, что квартира сдается бесплатно впридачу к работе, верно?

— Если она так сказала.

Его тон звучит отстраненно. Джаспер ожидал от меня арендной платы? Я пересекаю квартиру, возвращаясь на кухню.

— Мне не нужны подачки. Если ты хочешь брать с меня арендную плату, я заплачу. На самом деле, это не проблема.

Он хмурится еще сильнее.

— Эту землю Прескотты купили больше трехсот лет назад и полностью за неё расплатились. С тех пор она ни разу не переходила в чужие руки. А в этом здании мы живем с 1890-х годов.

Бриллиантовый юбилей, — думаю я про себя, борясь с улыбкой.

Боже, я такой ботаник, когда речь идет об исторических событиях.

— Каждый цент, который я зарабатываю внизу, — это прибыль в моем кармане, — продолжает он. — Так что, это я буду тебе платить, а не наоборот. Но сначала нам нужно кое-что прояснить.

Я скрещиваю руки на груди, поскольку тон его голоса заставляет меня напрячься.

— Да, хорошо.

Мгновение он просто изучает мое лицо, прищурив серые глаза.

— Речь пойдет не о какой-то ерунде, типа выноса мусора по вторникам или «в квартире не курить».

Я опускаюсь на один из стульев у стола.

— Я не возражаю против пары правил.

Он все еще смотрит скептически. Подняв руку, он выставляет один палец.

— Правило номер один: если в магазине я отдаю тебе приказ, ты выполняешь его. Без вопросов и без промедления. Справишься?

Я смеюсь, но звук застревает у меня в горле, когда я вижу выражение его глаз.

— Подожди... ты серьезно?

— Абсолютно. Иначе ничего не выйдет.

В голове у меня гудит, пока я пытаюсь понять, что он имеет в виду. Фиби ничего не говорила о том, что ее дядя играет с подчиненными в ролевые игры. Может быть, потому что до сих пор его подчиненными были его племянница, больная артритом восьмидесятилетняя женщина и кот? Я наклоняюсь вперед, положив локти на стол.

— Ну... а какого рода приказы?

Подтащив стул напротив, он с грохотом опускает его на две ножки и садится. Бедные ножки жалобно скрипят под его весом. Он не отводит от меня взгляда, пока мне не начинает казаться, будто я приросла к этому чёртову стулу. Через мгновение он ухмыляется.

— Не пойми меня превратно, Берди. Между нами не будет ничего сексуального.

Похоже, не одна я ощущаю это нарастающее напряжение между нами. Но он прав, секс с боссом — уж точно последнее, что мне нужно. С преувеличенно небрежным видом я пожимаю плечами.

— Я и не думала, что будет.

— Я буду твоим боссом, — продолжает он. — А ты моей сотрудницей. Помогай мне управляться с магазином, и у нас не возникнет проблем. Каждую пятницу я буду платить тебе наличными.

Выпрямляясь на стуле, я киваю. Мне определенно нравится, как это звучит.

— Но время от времени ты можешь отдавать мне приказы?

— Возможно. И если это случится, мне нужно знать, что ты меня послушаешься.

— Послушаюсь тебя? — Я снова смеюсь. Просто это такое неожиданное слово.

Мой смех, кажется, раздражает его.

— Ты согласна или нет? Решай, потому что мне давно пора открывать магазин.

— Ну ты же не прикажешь мне причинить себе вред или что-то типа этого, так ведь?

— Никогда, — уверяет он меня, коротко кивая.

— Ну… Думаю, если приказ будет разумным…

— В том-то и дело, — перебивает он меня. — Он может показаться тебе неразумным.

— Почему это я сочту твои приказы неразумными? Я вообще-то очень здравомыслящий человек.

Он скрещивает руки на груди, откидываясь на спинку скрипучего стула.

— Именно. В этом и проблема.

Мой разум крутится как волчок, пытаясь следовать его логике.

— Проблема в том, что я рациональна? Объясни.

— Я держу оккультную лавку, — отвечает он. — Для туристов это место, где можно попробовать чай и купить соли для ванны. Но уже больше трёхсот лет «Шалфей и соль» остаётся опорой викканской общины6 острова Берр. Веришь ты в Ремесло7 или нет, на этом острове есть люди, которые верят. А значит, ты можешь увидеть или услышать вещи, которые покажутся тебе странными. Поэтому мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Ради собственной безопасности тебе придется меня слушаться. Ты сможешь?

Откинувшись назад, я тоже скрещиваю руки на груди, повторяя его позу. Честно говоря, мне становится даже немного обидно, что он и Фиби считают меня такой зашоренной. Я обдумываю, как бы изложить свою позицию как можно яснее.

— Послушай… Мне необязательно верить в ведьмовство , чтобы признавать, что его культурная и общественная значимость столь же древняя, как само человечество. И у меня нет никаких проблем с людьми, которые мирно исповедуют свою веру. Но сейчас ты говоришь так, будто ведьмовство может быть профессиональным риском. Я правильно тебя понимаю? Работая на тебя, я окажусь в опасности?

Несколько секунд он молчит, явно обдумывая ответ, и это ничуть меня не успокаивает.

— За те пять лет, что я управляю этим магазином, я не потерял ни одного сотрудника.

— Ну конечно же, ты никого не потерял, — кричу я, отодвигаясь от стола. — Как можно кого-то потерять в этом не таком уж большом магазине? Я спрашиваю, могут ли меня здесь случайно искалечить, отравить или, чёрт возьми, оставить без руки или ноги! Я же просто пошутила насчет заклинания, уменьшающего член. Но если, работая здесь, я рискую тем, что кто-нибудь проклянёт мои сиськи так, что они исчезнут, думаю, я заслуживаю знать об этом.

Отлично, теперь я сама дала ему повод пялиться на мою грудь. Уголки его губ едва заметно дергаются, но он тщательно скрывает всё, о чем думает.

— Никто не станет проклинать твои сиськи, Берди. Даю тебе слово.

— От твоего ответа мне как-то не легче, — я сохраняю невозмутимое выражение лица. — Серьезно, что ты имел в виду?