– Где они? – Прошипел сквозь стиснутые зубы, догадываясь о ком шла речь.
– Где⁈ – Вдруг раздался голос её подруги. – Там где обычно. Пьют за десять дворов вдоль по дороге. Это бандиты из гильдии. Очень опасные люди.
– Да мне плевать кто они. Оставайтесь здесь. Я попрошу, чтобы кто‑нибудь за вами присмотрел.
Это всё, что мне требовалось знать. Значит пройти десять дворов вдоль дороги. Чтож… Значит сейчас снова прольётся кровь.
Я вышел на улицу, схватил любопытную женщину, которая всё пыталась заглянуть внутрь и вложил ей в ладонь десять монет.
– Пригляди за девочками и сделай всё, что попросят. Если справишься, дам ещё двадцать, когда вернусь.
Она посмотрела на монеты в ладони, удивлённо приподняла брови такому заработку, за который надо было горбатиться сутки на тяжёлых работах и молча кивнула.
Сколько ублюдков было на самом деле я не знал. Явно больше одного, сразу исключая того, которому вчера слома руку и ногу. Эта мразота ещё долго, не то, что ходить не сможет, он стянуть штаны без чужой помощи не будет в состоянии. Однако он‑то скорее всего и стал причиной произошедшего.
Ещё до всей этой катавасии мне много раз приходилось иметь дела с подобными выродками. Побочная сторона проживания в детдоме. Так вот у этих людей имелось странное чувство дуги собственной чести. Стоило лишь сделать и малейший намёк на её оскорбление, как каждый из них пыжился, что твой петух и норовил доказать всему миру, что он король королей и не позволит с собой так разговаривать.
Вот только дело в том, что миру, как правило, абсолютно плевать, но только не им.
Эти одноклеточные были готовы пойти на всё что угодно, включая даже на убийство, чтобы потешить собственное самолюбие и восстановить справедливость в своём идиотском замкнутом мире, которые те называли понятиями. В их мире применять силу могли только они.
К сожалению, я не учёл, что и здесь могут водиться такие.
– Если человека сразу не убить, то он никогда не поймёт, что был не прав. – Пробурчал себе под нос старую земную поговорку и ощутил, что меня снова начинает накрывать волною безумия.
Получается, теперь Фей из кандидатки на пилюлю, превратилась в очередное сломленное создание и теперь не годился из‑за попорченного качества. Паскудно, а мне так хотелось… стоп… а чего мне хотелось?
Бедную девушку изнасиловали, убили её подругу, а я думаю о том, что она теперь не годится для котла? Чёртовы мысли, появляющиеся всё чаще и чаще, казались настолько чужеродными, что меня от них буквально тошнило. Тогда почему я совершенно спокойно размышляю над тем, чтобы даже сейчас превратить её в пилюлю? Нужно ведь будет просто провести более тщательную очистку? Да, выходной материал получится значительно хуже, но что поделать.
От накатываемого на меня чувства ярости образы появлялись всё чаще и чаще. Сначала передо мной вновь предстала обнаженная Фей на столе, а мои руки держали лучковую пилу. Я небольшим карандашиком отмечал места на её теле и готовился приступать к процессу. Затем образы менялись и всплывали воспоминания о тех, кто уже был превращён в пилюлю. Мною? Ну да, конечно, мною, а кем же ещё⁈ Кто ещё был способен на такое произведение искусства? Собрать энергию ци сотен людей и поместить её в маленькие круглые пилюли.
Бред. Чушь. Надо держать себя в руках и сосредоточиться на деле, а что я вообще собираюсь сделать? Неужели убить их?
Именно! Такие ублюдки явно не заслуживают смерти, а в трущобах было плевать на тех, кто помирал среди улицы, поэтому уверен, что по шайке насильников никто не станет скучать.
Я повернул за угол и увидел, как за столом одной из хибар сидел он.
Тот, кого я вчера приложил так, что он не должен был встать так быстро. Его рука была перевязана и зафиксирована куском дерева наспех, с правой ногой было тоже самое, а сам же он развалился за столом, с кружкой в руке, запивая свежие раны. Однако стоило ему меня увидеть, как глаза расширились, а сам упырь выронил кружку из ладони
– Т‑ты – Запинаясь о собственные слова, сумел выдавить тот, а затем попробовал подорваться.
Видимо ублюдок забыл, что у него всего одна рабочая нога и тут же рухнул на землю и завопил от боли. Стул опрокинулся, сам лысый насильник спешно пополз к двери.
– Пацаны! Пацаны! Здесь…
Не успел он закончить, как меня вновь накрыло очередной волной, и рука словно вытянулась сама собой. Я в три коротких прыжка добрался до жертвы, сомкнул пальцы на его шее сзади и резко дёрнул на себя. Он захрипел, как свинья, заскрёб ногтями по земле, но было уже поздно.
«Слабый… не стоит моего времени и усилий». Прозвучал в голове отдаленный голос, звучавший, как мой родной.
Я со всей силы замахнулся и впечатал его лицо в дверь, используя голову противника в качестве дверного молотка. Он попытался закрыться руками, но мои движения были быстры. Удар, за ним ещё один. На деревянной двери остался кровавый отпечаток, а ошмётки его слюней, соплей и всего, что вылетало из лица бритоголового, летели в разные стороны.
После очередного удара послышался хруст. К крови и остальным выделениям присоединилась мозговая жидкость. Я продолжал бить даже после того, как тело врага обмякло, а сам упырь явно отправился к праотцам.
Ещё, ещё и ещё!
Каждый удар отдавался в руках вибрацией, но боли я не чувствовал. Только нарастающую в груди ярость, которая поднималась откуда‑то изнутри, захлёстывая разум и сознание огромной волной безумия.
Наконец дверь не выдержала и труп залетел вместе с деревянными щепками, а я шагнул внутрь.
– Три трупа! Прольётся много крови! – Сорвалось с моих губ.
Трое насильников сидели за столом, как один поднялся первым и замахнулся для удара. Не успел я и сообразить, как тело двинулось инстинктивно и сместилось в сторону. Кулак прошёл мимо, а через мгновение моя сложенная в щёпоть ладонь оказалась в горле ублюдка. Я не успел заметить, как ногти снова заострились, превращаясь в оружие. Нога сама отыскала опору, корпус повернулся и я вырвал трахею, добивая его на месте.
– Да… да… ты кто такой⁉ Что тебе от нас надо? – Прокричал второй, стараясь выбраться через окно наружу.
Я скакнул, схватил его за ногу левой рукой и резко потянул на себя, попутно нанося удары пальцем в спину в определённые точки. Он было закричал от боли, а затем замер и захрипел парализованный. Готов. Из него выйдет неплохая заготовка. Жизненных сил много, кровь правда дурная, но сойдёт.
Каждое моё движение было точно рассчитанным. Мой разум анализировал окружение за какие‑то милисекунды, а тело приносило туда, где должно совершиться новое убийство. Вот только по ощущениям, я полностью контролировал собственное туловище, однако при всё при этом не мог отделаться от чувства, будто мною управляет кто‑то другой.
Третий ублюдок, решил испытать удачу и ринулся к выходу, пока я убивал его дружка на столе. Его спина была идеально оголена, а лысая, как коленка голова, послужила идеальной мишенью. Я схватил стоящую на столе бутыль и, замахнувшись, метнул её в сторону противника.
Я уже заметил, что моя сила стала больше, и толком не удивился тому, что импровизированный снаряд превратился в орудие убийства, проломившее ему затылок. Он напоследок взмахнул руками, словно наткнулся на невидимую стену, ударился плечом о дверной косяк и вывалился наружу.
Я стоял посреди комнаты, где только что жестоко убил трёх человек, если не считать того, что был снаружи. Вернее убил двух, третьего парализовал. Хотя нет. Брошенный взгляд показал, что я всё же ошибся, нанося удары и он помер, лишая меня добычи.
Произошедшее должно было меня ужаснуть или как минимум заставить сердце стучать быстрее. Правда оно и стучало, даже больше, буквально тарабанило, но не от страха и осознания содеянного, а от неутолимой жажды крови. Мне хотелось больше. Хотелось снова почувствовать каково это – отнимать чужую жизнь! Пальцы дрожали, ощущая всё ещё тёплую кровь на кончиках фаланг, а поднимающийся в воздухе металлически привкус, заставил облизнуться.
