Я накинулся на еду, словно узник из концлагеря, в котором провёл не менее десяти лет каторги. Первым в рот залетела рисовая булочка, которую даже не стал рвать на куски, а закинул целиком. Сухая, безвкусная, практически как картон, её обычно ели в прикуску с щедрым на специи соусом, а не жрали как я.

Но опять же… голод.

Курица оказалась намного мягче и от резкого колорита с постной булкой, вкус показался едва ли не божественным. Она пропала так же быстро, как и появилась на моём столе, а затем руки дошли до огурцов и последнего мантоу. В итоге я справился всего за несколько секунд, приковав взгляды местных завсегдатаев.

Девушка вернулась с добавкой, в этот раз добавив сверху одну булочку и удивлённо поинтересовалась.

– Я вас раньше не видела.

– Давай на ты. – Ответил, запивая еду слабым вином. – А то мы одного возраста, а чувствуя себя каким‑то стариком.

Она улыбнулась. – Мне положено так обращаться ко всем, от мала до велика. – Она вновь наклонилась, чуть ли не над ухом и прошептала. – Ну только если между нами, то я согласна. Меня Ли Фей зовут, но можешь называть меня просто Фей.

– Ян. – Ответил, выкладывая на стол ещё пять монет. – Этот толстяк тебе же не отец, да?

Девушка покрутила головой, убедилась, что нет новых заказов и села напротив. – Нет, родителей у меня нет, больше нет, а господин был достаточно щедр и пристроил меня к работе, а как ты догадался?

Я запихал в рот новую порцию курицы и ответил.

– Не вижу семейного сходства.

Фей рассмеялась. Тихо. По‑девичьи.

– А у тебя значит намётанный глаз. Скажи, почему я тебя раньше не видела? Ты впервые у нас?

Пожалуй, не стоит ей называть причину, тем более, что она вскоре её узнает.

– Я остановился в гостях у знакомого, а родом я южнее.

– С юга? – Удивлённо выпалила девушка, на мгновение приковав к себе взгляд владельца.

Я обернулся вполоборота, посмотрел на него, слегка приподняв левую бровь и заставил отвернуться. Фей это заметила, и судя по выражению её лица, ей это понравилось.

– С юга с юга. – Повторил я, откусывая кусок булочки мантоу. – Чего ты так на меня смотришь?

Фей поставила локти на стол, подалась вперёд и ответила. – Тебе никто никогда не говорил, что ты очень красиво ешь? – Вдруг она поняла, что только что сморозила, моментально покрылась краской и спешно затараторила. – Т‑т‑т‑то есть я… я не это хотела сказать… мне просто нравится смотреть, как красивые люди едят… ай! Нет! Что я говорю⁈ Ну ты пойми, я просто кормлю людей и мне приятно, когда они получают удовольствие от мои булочек… ой… то есть….

– Спокойно. – Пришлось прервать её монолог, пока она совсем не закопала себя в могилу. – Я сразу понял, что это ты готовила. Толстяк максимум на что способен – это чесать задницу и мешать рис.

– Это точно. – Она тихо хихикнула в ответ, стараясь больше не привлекать к себе внимания. – А ты откуда с юга, видишь ли, у меня…

– Долго тебе ещё работать? – Я резко прервал её, дабы не утонуть в пруду лжи о своём происхождении. – А то на улице уже темно, я бы проводил тебя до дома.

Фей вновь впала в краску.

– Я живу вместе с ещё тремя девочками, мы делим хибару, но… если… если ты, конечно, хочешь я… Я была бы рада. – Последние слова она произнесла едва ли не вполголоса.

– Ну вот и славно, тогда принесли мне ещё одну порцию, и я тебя подожду.

Она вспорхнула с лавки, забрала пустые тарелки и спешно ответила. – Сейчас всё будет… Ян.

Я проводил её взглядом и вновь убедился, что у неё действительно крепкое тело. Интересно, но мысли насчёт тучного владельца меня даже не посещали, хотя вроде бы столько мяса! Видимо дело не в этом, а в концентрации и чистоте ци. Этому в трактате выделялся отдельный раздел или это само родилось в моей голове? Не могу понять.

Пока Фей занималась работой, обслуживая последних клиентов, я попытался понять, что со мной вообще происходит. Почему ещё совсем недавно меня накрывало паранойей, а теперь я спокойно отношусь к тому, что у меня рождаются мысли насчёт превращения официантки в пилюлю? Как я успел скакнуть от одной крайности в другую?

Пришлось усиленно зарыться внутрь, чтобы хоть как‑то зародить мысль на этот счёт, но как только слова начинали формироваться в моей голове, вызывая хоть какой‑то отклик, всё сразу испарялось, будто нечто обрывало верёвку.

Грань между хорошим и плохим, в моём понимании размывалась. Я переставал разделять их как два совершенно противоположных понятия, сходясь на том, что все мои мировоззрения до этого были ошибочны. Нет никаких моральных компасов, так же, как и навязанных обществом социальных правил. Существует лишь путь и лестница к силе, по которой я должен взбираться, не чураясь даже тёмными методами. Достойный ответ на предательство, которым меня встретил этот мир.

Можно даже сказать, что это единственное, что имеет смысл в этой жизни.

Чем дольше об этом размышлял, тем чаще ловил себя на мысли, что так на самом деле и есть. Причём убийство меня уже больше не пугало. Лун и Вэй стали первыми, но будут далеко не последними, ведь путь к бессмертию зачастую уложен трупами тех, кто встает на пути.

Я вновь посмотрел на собственные руки и понял, что это объяснение меня устраивает, как вдруг нечто внутри содрогнулось.

– Что я вообще несу? – Коротко прошептал под нос, не понимая, что со мной происходит.

Однако этому нечто, так и не смогло поколебать пою новую решимость. Быть может это был отголосок совести, а может тот самый слабак, который варил лапшу и боялся уличных собак. Как бы то ни было, всё осталось в прошлом, кроме Сумо и Фэна, которые пополнят запас моих пилюль в ближайшем будущем.

– Я готова. – Раздался голос девушки, вырывая меня из размышлений.

– Тогда пошли. – Натянул фальшивую улыбку, и мы вышли на улицу.

Дождь перестал идти, оставив после себя неглубокие лужицы. Нам пришлось переступать через них и скакать словно по островкам, что несомненно вызывало улыбку и смех на губах Фей. Она держалась за мою руку и прыгала лишь после того, как я оказывался на сухом месте.

Удивительно доверчивая обитательница трущоб, девушка вела себя так, словно мы с ней либо старые друзья, либо нечто большее. Как она вообще умудрилась дожить до своих лет? Я поглядывал за тем, как она прыгает и как легко это ей даётся. В голове всё ещё рождались образы, но у меня выходило лучше сражаться с ними.

Она много говорила. Фактически, всю дорогу до района, в котором жила Фей вместе с тремя другими девочками я только слушал. За этот короткий путь мне пришлось узнать, как звали её родителей, как их убили, где это было, как долго она плакала и что не винит убийц. Последнее меня удивило больше всего, но это как раз было похоже на доверчивую и откровенно добрую натуру Фей.

Правда всё должно было измениться, когда мы добрались до хибары и она увидела, как к стене дома, прижимал её подругу какой‑то хмырь. Он нависал над ней словно башня, красуясь крепкими мышцами и идеально выбритой головой. Сама же девушка вжалась, будто вымокший на дожде котенок и беспомощно тряслась от страха.

– Ли! – Прокричала моя спутница и, отпустив мою руку, быстрым шагом подошла к хмырю.

Тот обернулся на её голос, широко улыбнулся тому факту, что теперь у него две жертвы и расставил руки для объятий. Фей, быстро подошла и отвесила тому со всей силы пощёчину, чем явно удивила непрошенного гостя. Тот приложил ладонь к щеке, посмотрел на неё, словно ожидал увидеть там кровь и замахнулся для крепкого удара.

Моё тело среагировало раньше, чем успел это понять. Не знаю как, но через секунду я оказался на месте Фей и, схватив ублюдка за запястье, злобно прошипел:

– Она моя!

Моя? Почему у меня вырвались эти слова? Они прозвучали так, словно принадлежали другому человеку! Фей за моей спиной пискнула, прижимая к себе подругу, а озлобленный хмырь, недоумевающе выпалил:

– Ты кто ещё такой, урод? – После чего замахнулся вторым кулаком для удара.