– Согласен. – а Шена в любом случае и спрашивать никто не стал, как и его согласия, потому что ему деваться некуда.

Мы допили чай, я оставил Шена в лавке, помогать Фэну, а сам отправился к управителю рынка.

На этот раз всё прошло гладко. В очереди стоять не пришлось, да её и не было сегодня, подтверждая мою идею о том, что есть приёмные дни, в которые к нему приходят просители. На воротах сегодня, к моему удивлению, были другие стражники, не бессменные Ло и Джао, впрочем, это и правильно, не могут же одни и те же люди стоять годами, нужны же выходные.

– Здравствуйте, – я вежливо поклонился, – пришёл оплатить штраф назначенный уважаемым Чжан Бо и получить разрешение на торговлю лапшой.

Меня осмотрели с ног до головы, но признали достойным общения. Хорошо, что одежду сменил и помылся. Заявись я сюда после коллектора, думаю простыми тумаками бы не отделался.

– Так тебе не к управителю. – лениво бросил стражник, – раз говоришь уплатить штраф, то он же уже принял по тебе решение и всё. Не думаешь же ты, что управитель только и делает, что сидит в кабинете и ждёт, пока к нему кто‑нибудь придёт. Он человек уважаемый, работящий и занятой. Тебе к писарям, они отметят, что надо и разрешение выдадут.

Пререкаться и стараться прорываться силой я не собирался, помня, чем это чревато. К писарям, так к писарям. Мне указали куда идти, в небольшое одноэтажное здание на территории, и я, постучавшись, толкнул дверь.

Я вошёл в здание и оказался в длинном помещении, заставленном высокими конторками. За ними, согнувшись над свитками, сидели писцы, пять человек, и я понял, где все просители. Они были тут, стоя в очередях. Значит в тот день действительно был личный приём, раз все ждали внимания Чжан Бо. Интересно, тогда только я нарвался на штраф, или все, кто был после, тоже внезапно стали должны кругленькую сумму? И та дама в богатых одеждах тоже?

Я постоял пару мгновений, переминаясь с ноги на ногу, наблюдая за происходящим и встал в очередь поменьше, к довольно старому писарю. Он был опытный и она двигалась довольно быстро. Хоть где‑то пригодился опыт стояния в очередях в супермаркете с определением того, кто быстрее всего сканирует продукты.

Я наблюдал за происходящим, удивляясь тому, что люди тут что только не оплачивали. Стоящий передо мной человек и вовсе, купил телегу дров с доставкой, и я наконец закрыл мучавший меня вопрос, чего это вдруг я вообще забирал их из административного здания. Получается, это нечто вроде местного многофункционального центра, оказывающего самые разнообразные услуги населению, были бы деньги.

Получив деревянную бирку с выжженым иероглифом, посетитель ушёл и наконец подошла моя очередь.

– Доброго вам утра уважаемый, – начал я максимально вежливо. – Я по поводу штрафа, назначенного господином Чжан Бо, и получения разрешение на торговлю.

Писарь дописал строчку, поставил жирную точку, отложил кисточку и только после этого поднял на меня глаза. Взгляд у него был такой, будто я был не человеком, а назойливой мухой, севшей на его драгоценный свиток.

– Имя? – раздался его скрипучий, как несмазанная телега голос.

– Ян Лан.

Он встал, прошёлся к общему для всех писарей шкафу, взял книгу должников, вернулся обратно и начал водить заскорузлым пальцем по страницам.

– Ян Лан… Ян Лан… А, вот, нашёл. Штраф за нелегальную торговлю на территории, подведомственной управителю Чжан Бо. Один серебряный слиток, он же тысяча медяков. Срок уплаты, до захода солнца последнего дня недели.

– Я знаю, – кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжалось при виде этой записи. Просто ни с бухты‑барахты взял и оказался должен кучу денег, ради которой пришлось пройти через такой ужас… – Я как раз пришёл заплатить.

Старик уставился на меня с неподдельным скепсисом. Окинул взглядом мою одежду, и его брови поползли вверх. Видимо, в его картине мира такие оборванцы, как я, вдобавок молодые, не могли иметь при себе тысячу медяков.

– Платить, значит, – протянул он. – Не просить об отсрочке долга и не умолять не отправлять тебя на каменоломни? Интересно…

Я развязал кошель, висящий на поясе, и аккуратно высыпал на конторку перед ним монеты, нанизанные на нить. Мне хватило одного раза, когда они разлетелись у меня по мостовой и я потерял четыре медяка, сразу после этого стал пользоваться тем, что придумали до меня, продевать нить в квадратное отверстие в медяках, формируя связки по сто монет.

Писарь пересчитал деньги два раза. Наконец, убедившись, что сумма верна, он неопределённо хмыкнул и убрал их в конторку под стол, взял кисть, макнул её в тушь и вывел несколько иероглифов напротив моего имени в книге должников. Потом поставил печать – красный оттиск с замысловатым рисунком.

– Всё, – сказал он, откладывая кисть. – Долг погашен. Ты чист перед казной и управителем. Можешь взять у меня расписку, если хочешь, но она не обязательна. В книге запись есть, а книга – документ.

– Возьму, конечно, – сказал я на всякий случай. На Земле бумажка с печатью часто значила больше, чем любые устные договорённости, и не думаю, что тут было иначе. Сколько я слышал истории о том, что банк внезапно забывал историю электронной уплаты долга и спасала только заверенная выписка, где чёрным по белому было написано о погашении долга.

Писарь вздохнул, но спорить не стал. Нацарапал на клочке бумаги пару строк, снова приложил печать и протянул мне.

– Долг уплачен и у Деревни в лице управителя рынка Чжан Бо нет к тебе претензий. – официальным тоном проговорил писарь, а затем добавил уже от себя. – Держи. Не потеряй. Теперь, что ты там хотел насчёт разрешения?

– Да, уважаемый. Мне нужно разрешение на торговлю лапшой.

Он кивнул, порылся в стопке бумаг и извлёк на свет бланк – кусок плотной бумаги, расчерченный на графы и уже заполненный стандартным текстом, в который оставалось только вписать имя и род занятий.

– Разрешение бывает разное, – начал он менторским тоном, водя пальцем по строчкам. – Есть на месяц, есть на три, есть на год. Есть на торговлю только в нижнем ярусе, есть на средний и нижний, есть на все ярусы, включая верхний. Но на верхний тебе всё равно не дадут, там свои порядки, свои гильдии и свои разрешения, которые через Чжан Бо не проходят. Так что выбирай: нижний ярус – десять медяков в месяц, двадцать пять за три. Средний и нижний вместе – пятнадцать в месяц, сорок за три. Год, сам понимаешь, дороже, но и надёжнее, но предлагать не буду, видно, что ты и так еле наскрёб денег на уплату долга.

Я задумался над его словами. Нижний ярус – это трущобы и всё, что рядом с ними, там платёжеспособность населения стремится к нулю и люди готовы чуть ли не драться за работу, за которую платят по пятнадцать медяков в сутки. Мне нужен средний ярус, где народ побогаче, где кварталы торговцев, рынок, ремесленники. Но сорок медяков… Цена кусалась. И почему нельзя отдельно средний от нижнего яруса? Одно включает другое? Несправедливо, но тут свои правила.

Мысленно пересчитал остаток. Тысяча ушла Чжан Бо, у меня оставалось сто сорок шесть. Если сейчас заплатить сорок за разрешение, то останется сто шесть. Это, конечно, не смертельно, но и не густо. Впрочем, закупить продукты хватит, а там расторгуюсь, не впервой.

– Средний и нижний, на три месяца, – решил я. – Пока хватит, а там видно будет.

Старик кивнул, одобряя, видимо, мой выбор. Заполнил бланк, вписал моё имя, поставил ещё пару печатей, и протянул мне.

– Готово. С этой бумагой ты имеешь право торговать любой едой на всех ярусах, кроме верхнего. Люди управителя хоть и редко ходят с проверками, но бывают. Если проверять будут, покажешь, и они отстанут. Потеряешь, восстановить можно, но за отдельную плату и с хлопотами. Так что береги.

Я взял разрешение, бережно свернул в трубочку и спрятал за пазуху, ближе к телу. Оно того стоило. Целых сорок медяков, которые могли бы пойти на продукты, но теперь это моя путёвка в жизнь.

– Спасибо, уважаемый.