— Это моё, — выдавил я, чувствуя, как внутри всё закипает от бессильной злобы. — Я нашёл. Вы не имеете права!
— Твоё? — Джи Фен перевёл на меня насмешливый взгляд. — Слышь, парень, а ты ничего не путаешь? Мы тебя в лесу ночью нашли, от волков спасли, можно сказать, жизнь тебе сохранили. А ты нам за это даже спасибо толком не сказал, ещё и предъявляешь что-то. Тем более, одно слово против четырёх. Я вот говорю, что это наше растение, и получается, ты лжёшь. Наговариваешь на честных охотников. Может головой где ударился? Не болит?
— Я сказал вам спасибо, — процедил я сквозь зубы. — И не просил меня спасать. Я бы и сам выбрался.
— Сам? — хохотнул Гуо, самый молчаливый из них, с грубым, обветренным лицом. — Сидел на дереве, трясся от страха как заяц, пока мы не подошли.
— А как же… — я запнулся, подбирая слова и решил пойти на отчаянный шаг. — А если я расскажу кому? В деревне? Про вас? Что вы грабите путников в лесу?
Они переглянулись. И этот взгляд мне совсем не понравился.
— Расскажешь, говоришь? — Джи Фен вздохнул, покачал головой. — Эх, парень, парень. Ну зачем ты так? Мы ж по-хорошему хотели. Ты нам растение, а мы тебе жизнь и все квиты. А ты вот угрожать вздумал.
— Я не угрожаю, я просто…
— Ты просто, — перебил он. — Ты просто сейчас пойдёшь с нами до самого края леса, мы тебя выведем на тропу, и разойдёмся. Ты забудешь, что нас видел. Забудешь, что у тебя что-то было. Понял?
Я кивнул, лихорадочно соображая. Шансов нет. Четверо против одного. Даже если я побегу, они меня догонят в два счёта. Надо соглашаться, а потом, когда выйдем к деревне, сразу к Фэну, а он пусть решает, может, сможет надавить на них через знакомых…
Я замолчал, только сжимал и разжимал кулаки, глядя на них с ненавистью. Цин Хай довольно ухмылялся, Лин и Гуо расслабились, убирая копья. Джи Фен, довольно поглаживая бороду, уже собирался отдать команду двигаться дальше, как вдруг замер.
— Погодите-ка, — проговорил он медленно, и в голосе его появилась какая-то новая, опасная нотка. — А ведь он нас видел. Всех. И знает, кто мы.
— И что? — не понял Цин Хай. — Подумаешь, видел. Скажет кому — не поверят. Мы люди известные, охотники. А он кто? Я его в деревне не видел.
— Дело не в том, поверят или нет, — Джи Фен покачал головой, и его глаза стали совсем холодными, стальными. — Дело в том, что он может рассказать. Малец прав. Слухи пойдут, а они нам ни к чему. Люди коситься начнут, если узнают, что мы у какого-то парня растение отобрали. Репутация — штука дорогая.
Он замолчал, и повисла такая зловещая тишина, что у меня внутри всё словно оборвалось. Ну не собираются же они меня убивать за растение? Глупость же несусветная.
— Джи Фен, может, не стоит? — неуверенно подал голос Лин, — Парень же вроде неглупый, поймёт, что в его интересах молча…
— Заткнись, — оборвал его бородатый, не оборачиваясь. — Не учи отца детей растить. Сделаем дело — и все при деле, никто не узнает. А лес большой, мало ли кто тут заплутал да сгинул.
Договорив, он замахнулся.
Время словно замедлилось. Я видел, как копьё описывает дугу, как наконечник летит прямо мне в грудь, как лица охотников сзади застыли в ожидании. И в этот момент звериный инстинкт выживания, сработал быстрее мысли. Слишком уж часто в последнее время меня пытались убить.
Я рванулся в сторону, падая на землю и перекатываясь, одновременно вскидывая своё самодельное копьё. Я даже не целился, просто махнул им, пытаясь хоть как-то защититься.
Каменный наконечник, кривой, топорный, но острый, как бритва, полоснул Джи Фена по лицу. Разорвал щеку от подбородка и практически до скулы, взрывая плоть. Брызнула кровь, тёмная, почти чёрная в свете факелов.
— А-а-а! — заорал охотник, отшатываясь, зажимая лицо руками. — Тварь неблагодарная! Падаль! Убейте его!
Я вскочил, понимая, что это конец. Что сейчас они навалятся всей толпой и прикончат меня, как бешеную собаку. У них копья наизготовку, глаза горят злобой, лица перекошены яростью. Хотя какой смысл им нападать толпой, мне то и одного хватит.
И тут из темноты, вылетело нечто огромное, тёмное, стремительное, как молния.
Оно ударило в Лина. Ударило с такой силой, что охотник, не успев даже вскрикнуть, просто исчез. Раздался жуткий хруст, брызги крови оросили ближайшие деревья, и тело, уже мёртвое, переломанное, отлетело метров на пять, врезалось в ствол и сползло бесформенным мешком.
— К оружию! — заорал Гуо, разворачиваясь с копьём. — Это железный барсук!
Я успел разглядеть тварь только мельком, в свете факелов, которые кто-то уронил в суматохе. Она была размером с огромную собаку, но гораздо шире, приземистее, с мощными, короткими лапами, вооружёнными огромными когтями. Шерсть тёмно-бурая, почти чёрная, на морде светлые полосы, действительно как у барсука, только пасть разинута, полная жёлтых, страшных клыков, и глаза горят красным, как раскалённые угли.
Действительно барсук. Только размером с телёнка и весом, наверное, килограммов под сто. И уже второй раз подряд животные нападают на тех, кто хочет причинить мне вред. Хотя о чём это я… Что пёс хотел меня сожрать, что этот барсук наверняка просто ждал в засаде, ожидая, пока я потеряю бдительность и спущусь с дерева. Просто подоспели охотники и он не мог решиться напасть до определённого момента, а когда я пустил кровь Джи Фену, не удержался, учуяв её.
Тварь, не останавливаясь, развернулась и прыгнула на Гуо. Тот успел ткнуть её копьём, остриё вошло в плечо зверя, но тому было плевать. Он просто смёл охотника массой, повалил на землю, и страшные челюсти сомкнулись на его горле. Хруст, бульканье, предсмертный хрип — и всё.
Цин Хай попытался отбежать, на ходу выхватывая стрелу, но барсук двигался быстрее. Один прыжок, и парень уже на земле, когти вспороли ему спину, разодрали одежду и плоть до позвоночника. Он даже закричать не успел, только выдохнул воздух со свистом и затих.
Джи Фен, с разорванной щекой, залитый кровью, понимая, что не успевает, бросил копьё и, выхватив нож, попытался ударить зверя в бок, пока тот возился с Цин Хаем. Но барсук, словно чувствуя опасность, резко развернулся, и удар ножа пришёлся ему в круп, лишь оцарапав шкуру. В ответ тварь махнула лапой, и когти пропороли охотнику живот.
Джи Фен охнул, выронил нож, схватился за страшную рану, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности, и рухнул на колени. Барсук, больше не обращая на него внимания, склонился над телом Цин Хая и принялся рвать плоть, чавкая, хрустя костями, урча от удовольствия.
Я стоял, вжавшись спиной в дерево, не в силах пошевелиться. Всё произошло за какие-то десять секунд. Три мёртвых охотника, четвёртый умирает в луже собственной крови, а тварь пожирает их, не обращая на меня никакого внимания.
Браслет на руке вибрировал, сигнализируя о присутствии духовного зверя, но мне было плевать. Я смотрел, как барсук отрывает руку Цин Хая, хрустит костями. Смотрел и не мог отвести взгляд. Ужас парализовал волю и мысли.
А потом я увидел свою холщовую сумку.
Она валялась на земле, в двух шагах от пирующего зверя, там, где Цин Хай его выронил, когда напала тварь. Найденное мною растение, водяная игла, выпало из мешка и лежало прямо на траве, в луже крови. Барсук, занятый трапезой, не обращал на него внимания.
Я не знаю, откуда взялись силы. Наверное, отчаяние и понимание, что если я сейчас не заберу своё, то всё было зря, и этот кошмарный день, и ночь на дереве, и смерть этих людей. Я медленно, бесконечно медленно, на полусогнутых, пятясь, двинулся в сторону.
Барсук поднял голову, посмотрел на меня своими красными глазищами, облизнулся окровавленной мордой и снова вернулся к еде. Я был ему неинтересен. Это потому, что во мне мяса мало?
Я добрался до сумки, наклонился, почти падая, схватил её вместе с растением, одним движением забросил растение внутрь, зажал сумку в руках и, не разгибаясь, не оборачиваясь, побежал.
Бежал, спотыкаясь о корни, падая, поднимаясь, снова падая. Ветки хлестали по лицу, царапали руки, рвали одежду. Лёгкие горели, сердце колотилось, как бешеное, готовое выпрыгнуть из груди. Я бежал в темноту, прочь от этого места, прочь от жуткого чавканья и хруста, прочь от смерти.
