Пилюли Сай оказались идеальными, без единой трещинки. Я попытался поискать в мешочке записку, хоть какие‑нибудь слова, но там оказались лишь ровные буровато‑золотистые шарики от которых исходила энергия. Я закинул сразу три штуки в рот и приготовился открывать первые врата.
Заметил, что управлять ци стало заметно легче. Прежде чем приступать к процессу, погонял её по телу, сначала из левой руки в правую, а затем от головы, до нижней части живота. Я представил, как поток опускается вниз, к ступням и концентрируется в точке на подошве. Перед глазами загорелась первая золотистая точка, называвшееся Кунлун.
Я слегка надавил, ощущая, как духовная энергия упирается в невидимую преграду и затаил дыхание. Пришлось усилить напор, после того, как поток разбился о стену и вдруг почувствовал, как что‑то лопнуло. Тепло хлынуло в ступни, поднялось по ногам выше и растеклось в коленях и бёдрах.
Первые врата открылись.
Ощущение было странное, будто у моего тела появились новые конечности, причём на том месте, где уже были старые. Я пошевелил пальцами ног, чувствуя, как ци пульсирует в них и выдохнул, переходя к следующим вратам.
Они называли Хэйлин и находились в низу живота, чуть выше лобка, там, где по словам Кодекса, хранилась жизненная сила. Я собрал ци, подтянул её из ног, груди и руки, концентрируя в одном месте. Съеденные пилюли насыщали меня дополнительным материалом, позволяя не особо заострять внимание на потерянных в процессе излишках.
Механика процесса в целом была мне знакома. Она была похоже на попытку открыть дверь, но при этом не прикладывая ни капли физической силы. В этом и кроилась вся суть и риск повреждений. Если на этапе ранних врат, подобные ошибки прощались, то после седьмых, если вместо управления потоком, начну физически напрягать ту часть тела, в которой находились врата, может лопнуть что‑то другое. Что‑то жизненно важное.
Я усилил напор, ощущая глухой щелчок и вторая точка вспыхнула золотистым светом. Ци потекла вверх, к солнечному сплетению и вторые врата были открыты.
В районе живота стало легче, будто там ранее лежала наковальня, давившая несколько недель, а я открыл глаза, закинул в рот ещё три пилюли и запил их водой. Тепло разлилось по телу, добавляя топлива в общую топку и усилило процесс движения ци.
К моменту концентрации на третьих вратах Цзючжун, энергия уже была у солнечного сплетения. Я перевёл поток выше, где под рёбрами пульсировала точка, отвечающая за волю и намерение. Если врата не откроются, я не смогу контролировать ци на следующих этапах, проще говоря, смогу её собирать, но не управлять.
Давление росло. Я чувствовал, как пульсирует точка, как она сопротивляется и отказывается пускать в себя в поток, заставляя сначала доказать свою силу. На мгновение ощутил, что от раздражения начинаю напрягать мышцы спины, что в будущем может привести к страшным последствиям. Пришлось отступать на два шага назад, концентрироваться больше на внутренней цепи и давить заново.
Ци упрёлась в преграду, растеклась и попробовала найти щель. Я не ослабил напор и давил снова и снова, как вдруг горячая волна хлынула из солнечного сплетения во все стороны, ознаменовывая открытие третьих врат.
Я выдохнул. Давление усилилось ещё на четверть, словно мне вновь приходилось тренироваться с Ши в его комнате. Однако в сравнении с ступенями его урока, нарастающее напряжение внутри тела казалось чуть ли не детским. Однако не стоит расслабляться, так как если моё тело было способно отрегенерировать, то поврежденные меридианы такими и останутся.
Четвертые врата Шангэн между лопаток.
Я не стал ждать, добился равновесия потока, полностью расслабив тело и направил энергию туда, где позвоночник соединялся с рёбрами. Точка была скрыта глубоко за мышцами и костям и мне пришлось пробираться сквозь множество преград.
Врата поддались легче, чем предыдущие, будто тело постепенно привыкало к процессу, а я учился всё лучше открывать для себя новые точки. Знакомый щелчок и после четвертых открылись и пятые юнмэн в центре груди.
Шестые врата Тянчжу у основания черепа ознаменовали переход к более серьёзному процессу.
Я перевёл поток выше и давление вновь усилилось. Теперь он нарастало не только в груди, но и в голове, в висках и за глазами. Я чувствовал, как пульсирует каждая точка, как они перекликаются друг с другом, сплетаясь в общую сеть.
Врата Тянчжу оказались упрямыми. Ци упиралась в них, не желая проходить и как не давил, они не поддавались. В какой‑то из моментов, попробовал надавить сильнее, пытаясь сохранить расслабленное тело, но тут произошло вполне ожидаемое.
У меня начались галлюцинации.
Сначала просто тени во тьме закрытых глаз. Редкие точки, которые обычно пропадают стоит лишь проморгаться, но затем появились образы. Я слышал, как дышали стены, чувствовал, как подомной пульсировал пол, а тени сплетались в изображение несуществующего.
Шурик. Избитый и израненный, он смотрел на меня закрытыми от гематом глазами и что‑то шептал. Я прекрасно понимал, что это реакция моего разума на внезапный стресс и старался не придавать этому значения. Вот только чем больше отвлекался на сами врата, тем сильнее и ярче становился образ.
– Что я такого сделал? – Спросил меня мальчик, шевеля разбитыми в кровь губами.
– Ты не настоящий… ты не настоящий… – продолжал бубнить себе под нос и давить на шестые врата.
Я знал, что это не он, но голос был один в один. От давления случайно сжал зубы и ци дрогнула, касаясь стенок раскрывающих меридианов. Сердце пропустило удар, а на лбу выступила холодная испарина. Шурик продолжал на меня смотреть, повторяя один и тот же вопрос по кругу, но когда потоку удалось пробиться сквозь затор, его образ исчез, оставляя лишь бестелесный голос у меня в голове.
Тянчжу были открыты.
Седьмые врата Ючжэн находились в затылке. В одной из самых опасных зон мозга.
Как только направил туда поток, закружилась голова, все образы в конец испарились, а я свалился в бесконечную тьму, утопая в ней словно в вязком болоте. Разум подсказал, что галлюцинации вот‑вот вернутся и в голове уже разносился голос Лан, которая спрашивала, зачем я оставил её одну с трупом Шурика, но я надавил сильнее и проломил седьмые врата.
Финишная прямая. Вот здесь и станет известно, либо прорвусь, либо окочурюсь прямо на месте.
Тело дрожало, а ци бурлила внутри, как поток лавы, готовая вырваться наружу. Давление в голове скакнуло сразу на несколько порядков и стало почти невыносимым. Я отчётливо чувствовал каждую открытую точку в ступнях, животе, солнечном сплетении, между лопатками, в груди, у основания черепа и в затылке. Они горели, словно золотистые новогодние лампочки, но осталось ещё две.
Самые опасные. Байхуэй в макушке и Цзянсян между бровей. Кодекс предупреждал: если открыть их в неправильном порядке или сбить поток, произойдёт закупорка и повреждение меридианов. А там одно из двух: кома или смерть.
Я закинул в рот последние три пилюли Сай и проглотил, запивая остатками воды.
Восьмые врата – Байхуэй.
Поток ринулся к макушке и ци послушно потекла по позвоночнику, поднимаясь выше затылка к темени. Давление усилилось настолько, что казалось вот‑вот треснет череп, но я терпел. Восьмые врата были намного плотнее предыдущих, будто кто‑то насильно запечатал их дополнительным слоем брони.
– Ты уверен, что хочешь их открыть?
Голос не принадлежал ни Лан и Шурику. Казалось он исходил откуда‑то из глубин Кодекса, будто браслет впервые за долгое время решил со мной поговорить. Я не был уверен, стоит ли ему отвечать или лучше сосредоточиться на процессе, старясь не отвлекаться.
– Если откроешь, то дороги назад уже не будет, – продолжил голос, больше похожий на совокупность человеческих шёпотов, – Ты готов?
– Я готов. – мысленно ответил, не шевеля губами.
– Тогда докажи.
Тьма окутала меня тёплым одеялом принимая таким, каким добрался до этого момента. Я сидел на круге для медитации, но отчётливо видел всю комнату, каждый кирпичик стены, каждую разбросанную на алхимическом столе травинку. Это была не галлюцинация, а то, что позволяло видеть мне и без глаз. Именно в тот момент я ощутил, что накопил достаточно сил, для открытия восьмых врат и это оказалось правдой.
