Он сделал паузу, и моё сердце пропустило удар, потому что я знал, что он скажет дальше.
– Постарайся выжить.
Его пальцы разжались, а я полетел вниз.
Первые секунды я просто падал, не в силах даже кричать. Ветер, словно сорвавшийся с цепи, опять ворвался в рот, раздирая горло, и выбивая из лёгких остатки воздуха. Мир вокруг меня превратился в безумную карусель, проносящуюся мимо с невероятной скоростью. Я кувыркался в воздухе, радуясь тому факту, что не стал завтракать, иначе сейчас бы ещё орошал всё вокруг себя.
А потом я наконец начал думать. Перестал кувыркаться, раскинул руки и ноги, стабилизируя падение, и перевернулся лицом вниз. Земля была уже совсем близко и у меня было от силы десять секунд.
Как иронично. Прямо как при падении из офиса Квантума, только на этот раз, я не вспоминал прошлое, а лихорадочно перебирал в голове все варианты. Но мелькнувшую мысль о том, что если сейчас разобьюсь всмятку, то что произойдёт? Вернусь на Землю? Или снова окажусь в другом мире? Но мысль была действительно мимолётной и несвоевременной, поэтому она вильнула хвостом и исчезла, оставив меня с проблемами наедине.
Меч? Но я не умею летать на нём, да даже если такой функционал у Обезглавливателя и есть, сейчас заблокированный, то мне это никак не поможет. Стойки, которым меня учил мастер Чэн? И чем мне пригодится умение двигаться как Крадущийся Тигр или Затаившийся Дракон? А стойка Журавля, хоть и относится к птицам, не даёт навыка полёта.
Оставалось только одно – использовать собственное тело, тело практика. Тело, которое, как я уже успел убедиться, было гораздо, гораздо крепче, чем у обычного человека. Если уж на Земле пилоты самолётов, или парашютисты, врезающиеся в землю, оставались живыми, то у меня шансы явно были повыше. Тем более я вспомнил слова Кодекса о моей регенерации и способности выживать при травмах, несовместимых с жизнью. Похоже, пришло время проверить это на практике.
Главное, не упасть на скалы, или лёд, потому что там ничего не поможет. А вот если рухнуть в снег, то шанс есть, пусть и крохотный.
Что объединяло все истории, которые я слышал на Земле? Выживали обычно те, кто был максимально расслаблен или без сознания. Те, кто не успевал достаточно испугаться. С этим конечно были проблемы, потому что я откровенно был в ужасе!
Я максимально расслабился и постарался напитать мышцы ци, чтобы они были более готовы к удару, действуя по наитию.
Земля стремительно неслась мне навстречу, я отметил, что вроде падаю довольно удачно, достаточно далеко от скал и деревьев, когда наконец приземлился.
Удар и мир взорвался болью. Всё же в последний миг резкий порыв ветра дёрнул моё тело вбок, и я врезался в склон горы, пробил слой плотного, слежавшегося снега, потом слой льда, а потом, кажется, и сам камень, потому что вокруг меня взметнулась туча из ледяной крошки и щебня. Моё тело пропахало в снегу глубокую борозду и, наконец, остановилось, врезавшись в небольшой сугроб у подножия отвесной скалы.
И что самое удивительное я был жив, пусть и не совсем цел.
Это осознание пришло не сразу, пробиваясь сквозь пелену боли. Я чувствовал себя так, словно меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, попутно перепутав все детали. Левая рука висела плетью, не реагируя на попытки ей пошевелить, в плече омерзительно хрустело при малейшей попытке пошевелиться, несколько рёбер с левой стороны, судя по резкой, пронзающей боли при вдохе, были сломаны и, возможно даже проткнули лёгкое, потому что каждый вдох отдавался во рту металлическим привкусом крови. Левая нога ниже колена была вывернута под неестественным углом, а видел окружающий мир я и вовсе, лишь одним глазом. Второе по ощущению заплыло, превратившись о одну большую гематому.
Но я был жив. Жив и это главное. А значит всё будет в порядке, потому что я чувствовал, что талант адаптивности и регенерация уже включились в работу. Да уж, воистину… То, что не убивает нас, делает сильнее.
Странное было ощущение того, как тепло, рождающееся где‑то в глубине живота, растекается по телу, добираясь до самых страшных ран. Сломанные кости ощутимо начало покалывать, от чего я кажется ощутил их все до единой, рваные мышцы дёргаться и сокращаться, восстанавливая разорванные волокна. Чувствовал я себя так, словно мне вспороли живот, насыпали тысячу огненных муравьёв и зашили обратно, а они теперь пожирают меня изнутри.
Я попытался подняться, но получалось откровенно плохо. Опираясь на здоровую левую руку, я смог лишь слегка приподнять голову и осмотреться. Я лежал в небольшой, засыпанной снегом расщелине, а вокруг меня, на нетронутом белом покрывале, местами алели пятна моей крови.
Тишина и идиллия, продлившаяся, к сожалению, совсем недолго, потому что в следующий момент небеса рухнули на землю.
В сотне метров от меня, в склон горы врезалось нечто, подняв тучу снега. Взрывная волна прокатилась по ущелью, похоронив меня под новой порцией снега, из которой я, крича от боли, всё же выкопался. А затем из эпицентра этого хаоса выпрыгнул он. Магистр Академии. Глава боевого крыла и прочее, прочее…
Он выглядел словно демон, восставший из самых глубин преисподней. Его фигура была окутана клубами пара, а его глаза, светящиеся оранжевым светом, на перекошенном в зверином оскале лице, смотрели прямо на меня. Он медленно, очень медленно, распрямился во весь рост, и я мимоходом заметил, что он спрыгнувший с меча с такой же высоты, в отличие от меня, не был ранен.
Это была самая страшная улыбка, которую я видел в своей жизни. Ни тепла, ни радости, только незамутнённое удовольствие и предвкушение того, что сейчас произойдёт.
– Ты ещё жив? – громко крикнул он. – Хорошо. Значит, урок ещё не окончен.
А затем он исчез, снова растворился в воздухе, и в ту же секунду я, повинуясь скорее звериному чутью, чем разуму, откатился в сторону, не обращая внимания на рвущую боль. И вовремя. Там, где только что была моя голова, в землю впечатался его кулак. Раздался оглушительный грохот, от удара во все стороны брызнули осколки замёрзшей породы, и в ней образовалась глубокая воронка, словно в неё попал снаряд.
В голове у меня билась мысль о том, что он не шутил и не играл, а действительно пытался меня убить.
– Хорошая реакция, – донёсся до меня его спокойный голос. – Впрочем, это я и так знал, и этого всё ещё мало для меня.
Он схватил меня за лодыжку раненой ноги, я взвыл от дикой боли, пронзившей всё тело, и в следующее мгновение мир снова превратился в смазанное пятно. Этот чёртов монстр в человечьем обличье швырнул меня, как котёнка!
Я пролетел десяток метров, врезался спиной в ствол невысокой, корявой сосны, росшей на краю расщелины, и дерево, не выдержав такого обращения, переломилось пополам, а я, выплюнув изо рта кровавый сгусток, покатился по снегу, на территорию основного плато, оставляя за собой кровавый след.
И как только остановился, то, не успев даже подумать о том, что надо вставать, чтобы бежать отсюда, осознал, что фигура магистра вновь нависла надо мной. Снова не успел среагировать, и его нога обрушилась на мою грудь, впечатывая в снег, и заодно выдавливая из лёгких остатки воздуха. Я захрипел, чувствуя жгучую боль в груди и осознавая, что рёбра снова ломаются. Перед глазами плясали багровые всполохи, и я отчётливо начал осознавать, что по всей видимости мне конец.
Непонятно только было только одно, какого чёрта этот урод на меня накинулся. Неужели, в момент, когда сканировал, почуял во мне следы тёмного практика? Или это за мной тянется след из деревни Травников? Или ещё одна причина, мне неведомая?
– Слишком медленно, – прорычал мастер Ши, нависая надо мной. – Ты думаешь, враг будет ждать, пока ты отдышишься? Думаешь, смерть даст тебе время собраться с силами?
Он нагнулся, схватил меня одной рукой за ворот ханьфу, и, рывком вздёрнув в воздух, швырнул в скалу. И всё что мне оставалось, это лететь словно пущенному из катапульты снаряду, бессильно раскинув руки.
