— Твоя мама не давала никаких показаний против нас. Даже не упоминала. А когда её спросили, она ответила, что обо мне знает только то, что ты живёшь со мной. А с тобой уже давно разорваны отношения, ты живёшь отдельно и вы вообще никак не общаетесь, — что-то достал из кармана Рома. — Но для Стерохина она стала опасна. Тогда её вынудили покончить с собой, шантажируя тобой. Юрждецкий принёс ей в камеру твои фотографии. И пообещал исполнить угрозы в отношении тебя. Твоя мама умерла не от того, что сердце не выдержало. Это была цена, которую она заплатила за то, чтобы нас с тобой отпустили. Она оставила записку, со словами: "Не трогайте дочь".
— Правда? — голос стал плохо слушаться.
— Правда. Мне это лично Юрждицкий рассказал. — Кивнул он, усаживая меня на небольшую, коротенькую скамеечку. — И вот... Это твоё, и должно быть у тебя.
На мою ладонь он положил знакомые мне серьги. Мои, те самые, которые пропали в том кабинете, где меня допрашивали.
— Кругом сейчас столько разговоров, — вздохнула я. — Не знаешь чему верить. Но вроде этот Юрий чуть ли не герой.
— Мы решили, что так будет лучше. — Мрачно смотрел в сторону Рома. — Он мёртв, прикрыл меня от Стерохина. Я и сам не знаю, чего больше хочу. Свернуть ему шею лично, или пожалеть.
Рома продолжил рассказывать. О возвращении в город Сабира, о его поисках убийц отца и дядей, о том как это свело его с Кирой и дальше по цепочке. Как раз за разом, при нападках на семью, находились почти что еле уловимые следы кого-то, всё время прячущегося.
— Регион такой, очень уж лакомый. И граница рядом, рукой подать. И если что, можно любой беспредел повесить на пытавшихся создать лагерь в горах террористов, из тех, что не успели вывести до конца, — объяснял мне Рома. — Я молчу уже про то, что держать на контроле горы... Ну, удачи. А спрятать там можно что угодно.
— А Сабир и все остальные мешают? — спросила я, хотя это и так было понятно.
— Не дают использовать свои территории как коридор для всякого рода говна, — кивнул Рома. — Мы насмотрелись, чем это в итоге заканчивается. И во что превращаются целые страны, закрывая глаза на сначала тонкую струйку, потом ручеёк, а потом сами захлёбываются. Просто потому, что всем этим "гостям" рано или поздно надает учитывать присутствие хозяев, и они сами решают занять их место. А здесь, здесь у них всё было налажено. Отказался отец Сабира? Они просто его убрали и заменили. Учли ошибки, пригнали сюда смотрящего для контроля над ситуацией.
— А вы всей семьёй полезли в драку, — я не могла понять, от чего мне от этих слов захотелось улыбаться.
— Ну, и помимо этого, на землях, которые эти хозяева считали всё равно, что своими, теперь всей семьёй строится огромный курорт, — напомнил мне Рома. — А это порядок, дороги, внимание, безопасность. Ну, сама подумай, как отправлять караван через перевал по привычному маршруту, если тут теперь чуть ли не федеральная трасса, посты и силовики? А ещё денюжка и не хилая в бюджет. Причём официально, через налоги. Тут уже нормальные чиновники, такие тоже водятся оказывается, начнут вопросы задавать. Им же надо регионы поднимать, внутренний туризм опять же.
Я слушала внимательно. И про то, как Рома с побратимами всколыхнули местное болото, выкапывая то дело, когда Рома захотел узнать, что на самом деле произошло, и за что же он меня пытается ненавидеть. И про покушение на Монгола, и слухи о том, что те, кого там поймали, сотрудничают с силовиками. Потом он дошёл до событий недельной давности.
— Ты прости, малая, но мы с Леной и Ладой за тебя порешали немного, — закончил он свой рассказ.
— Немного? — немножко истерично засмеялась я, пытаясь осознать его слова. — Давай уточню. Вы решили за меня уволиться с работы.
— А ты бы продолжила там работать? После вот этого? — спросил Рома. — И потом, тебе надо выйти в госпиталь на один день, кстати как и Ладе. Оформить все бумаги. А потом сразу трудоустройство к Алине. Там точно никакая дрянь не посмеет вынести твои карты и передать куда-то.
— Вы от моего имени открыли уголовное дело, — напомнила я.
— Исключительно в целях охраны этой дуры. Я б ей башку просто оторвал ко всем х@рам. А так... Посидит лет шесть под охраной, может я к тому времени и остыну. Мне правда в это не особо верится, но и Лена обещает ей проживание за госсчёт обеспечить по максимуму, — кивнул Ромка.
— А ещё дело о неправомерном присвоении банком денежных средств со счёта, — загнула я очередной палец.
— А это уже давно было, ещё до похищения Монгола, просто Язва занята была. Она вообще, когда я про этот счёт вспомнил, чуть не подпрыгнула, мол, почему я этого не знаю, — открестился он.
— Опять Лену Язвой называешь? — улыбнулась я.
— Да. Но теперь это исключительно с восхищением, — оскалился Рома.
— Ну и ещё, я каким-то неведомым образом стала владелицей сразу двух аптечных сетей, — взлохнула я.
— Ну, смотри. Одна была создана твоей матерью. С нуля. И знаешь, почти что честно. Не считая всяких выгодных заказов и закупок. Чтобы это суметь сделать нужно было как минимум иметь очень важную цель и сильный характер. Я думаю, что это справедливо, — серьёзно произнёс Рома, глядя на табличку с именем моей матери. — А у неё, кроме тебя никого и не было. И просто отдать её труды... А вторая сеть, стерохинская которая, она большая. Там же пункты и в городе и по области, и даже у соседей. Ты просто представь, какие это обороты. Куда это всё девать? Просто закрыть уже давно налаженное дело? А люди, которые вообще не при делах, просто работали? Им жить на что, семьи содержать, новую работу искать?
— Ром, это моя мама этим занималась и что-то там понимала. Из меня экономист так и не вышел, для меня это тёмный лес. Кто этим будет заниматься? Я серьёзно. Вы, семья я имею ввиду, будете это разгребать? — прямо спросила я.
— Ну вот прямо так вопрос не стоял, — пожал плечами Ромка. — Но в семье есть Кира, есть Карина. И кстати, юридически могут прикрывать тетя Фира и Лена.
— А вы смотрю, Лену уже активно нагружаете, — не сдержала улыбки я.
— А она как хотела? Надо было заранее думать, а не кидаться собой Монгола прикрывать, — хмыкнул Рома. — Надо вон ещё те сорняки выполоть.
— Не думаю, — пригляделась я. — Знаешь, мне кажется, что когда этот сорняк подрастёт и зацветёт, то окажется, что это ромашки.
— Да? — смешно скривился Ромка. — Это типа знак от тёщи о перемирии?
— Нууу, — протянула я. — Ты умудрился впихнуть мне весь этот бизнес, связываться с которым я вообще никогда не планировала. А вот мама хотела, чтобы я этим интересовалась.
— Ты уже второй раз говоришь мама, — обнял меня Рома. — Тяжело?
— Нет, на удивление нет. После того, что ты мне рассказал... Если бы она меня не любила, она бы не поступила так. Просто она наверное... Не умела, или боялась показать это. Но тяжело было до того, как я это поняла. Я всё думала, за что меня любить, ну, тебе например, если меня родная мама не любила до такой степени, — объяснила я, наверное главную причину своих сомнений в себе.
— Глупая, — крепче обнял меня Рома. — Ты невероятная. Ты красивая настолько, что смотрю и скулы сводит. От любого чужого взгляда на тебя от ревности с ума схожу. И от злости на себя. Такой дебил, столько просрал. И знаешь, на лице красоту любая нарисовать может. А у тебя душа отражается. Правда. Тебе с такой-то внешностью прям написано мужиками вертеть и стервой быть. А с тобой так тепло. Знаешь, я прекрасно понимаю Мотьку, вцепившегося в тебя с первой секунды. А вот он меня точно не поймёт.
— А ты ему собираешься рассказать? — удивилась я.
— Да. Сын должен знать, как иной раз бывает, — подтвердил Рома. — Ну, я вроде всё рассказал.
— Ром, а та девушка, которую вы нашли у Стерохина, — напомнила я. — Кто она? Она что-то значила для того следователя, Юрждицкого? Просто, раз он резко стал вам помогать и всё рассказал...
— Это наверное самая жуткая часть истории. Ты же помнишь его угрозы и обещания? Планы его эти... Они сбылись. В точности. Но в отношении той, кого он действительно любил, и готов был защищать любой ценой. Он ненавидел любого, кто хоть как-то её задел, любой мелочью. Юрий мог любить человека только за любовь к ней. — Рома вздохнул.
