Водитель сломался только когда ему пробили колено.

История становилась весьма понятной. Оказалось, что вся эта компания это сборная шестёрок партнёра матери Марины, Стерохина Валерия, и... Юрждецкого Юрия Николаевича.

— Кого? — в один голос переспросили Глеб и Батя.

— А этот муд@фил здесь с какого бока? — моментально взбесился Глеб.

— А вот это интересненько, — похлопал его по плечу Влад. — Но эту историю ты нам попозже расскажешь. Пока мы послушаем другого рассказчика, не лезь без очереди.

Оказалось, что вернувшись, я вляпался в дерьмище по самое колено. Началось всё, правда, не с меня, а с Сабира. Это он начал наводить порядок на своих территориях, напоминая кто здесь родился хозяином. Да, методов он не выбирал, и ни с чем не считался.

Его отец проявил мягкость, и именно так пытался обеспечить мир на этим землях. Своим примером. Теперь пришёл сын, усвоивший кровавый урок, и шанса уничтожить себя и своих близких Сабир предоставлять не собирался.

Следом из этой паутины вырвались Тахмировы. Сначала отказавшись обеспечивать безопасность поставок, а позже ещё и начав зачищать территорию. Словно нарочно в руки Тайгира Тахмирова перешло всё дело Шаркизова. Тайгир продолжать этот бизнес и одним махом поставил точку.

Совсем недавно добавил угля в эту топку и Влад. Спасая свою Алину, он случайно нащупал ещё одну ось и без того потрёпанной паутины. И опять в этой истории отметились Сабир, Заур и братья Тахмировы. А ещё, там срисовали и мою морду.

Всё бы вроде и очевидно. Но, моя морда относилась совсем к другой стороне жизни того, кто всё это время прятался в тени.

Мы подозревали Стерохина. Нет, не как основателя этой паутины. А как доверенное лицо, правую руку, надсмотрщика. Именно он следил, чтобы щупальца этой мерзкой многоножки по-прежнему и без перебоев сосали бабки.

Конечно, это всё было тайной. Для всех была совершенно другая картинка. Чиновник на очень высоком посту, не местный, что означало отсутствие связей с местными воротилами и как следствие, рычагов давления. Ну и ещё, за его плечами неумолимым призраком висел тот факт, что он назначения с самого верха. Аж из столицы.

И эта лощёная картинка затрещала только один раз, три года назад, когда внезапная проверка чуть было не вскрыла систему откатов из госбюджета в кармашек Стерохина. Или его хозяина. Тогда его спасла смерть матери Марины и пожар на складах.

От того дела остались лишь две зацепки. Марина, получившая тяжёлые травмы и едва выживающая. И собственно я. Столь серьёзная кочка на ровном месте, по мнению Стерохина, что какой-нибудь комар больше заслуживал его внимания, чем я. Ровно до того момента, пока я не засветился при разгроме базы Зароева.

Две стороны жизни Стерохина не должны были пересекаться. Никогда. Это был залог его безопасности.

Но я не просто вернулся домой, я решил вернуть Марину. А для этого мне понадобилось разобраться в прошлом. И конечно, о том, что кто-то, копается в том деле, интересуется аптеками матери Марины, сразу стало известно.

Дальше больше. Бывший следак, которым пожертвовали, чтобы замять то скандальное дело по тихому, прибежал к Юрждецкому. Наша беседа его по ходу не слабо напугала. Раз он сразу рванул к давнему сообщику.

Юрждецкий, где при помощи отца, главного прокурора нашей области, где стараниями Стерохина, за эти годы хорошо продвинулся. Его поддерживали и подкармливали, главным образом, чтобы он отслеживал возможные проблемы в официальной жизни своего "друга" Стерохина. Тот больше не желал повторения ситуации с внезапными проверками.

Влад сам догадался, что за бараком, куда селили строителей подземной фабрики наркоты, видимо следили дополнительно. Один из нападавших подтвердил, что наши моськи там хорошо посветились. И если моё появление было лишь раздражающей помехой, а Монгола вообще не знали, то вот Влад был здесь хорошо известен, как правая рука Сабира.

А тут ещё и явившийся налаживать сеть для мелкого сбыта товарищ начинает орать, что Булад из наркоконтроля. Пробить это вовсе не являлось какой-то сложностью. И даже папу, по ироничному совпадению, прокурора Булад никогда не скрывал.

В итоге, очередной грандиозный план, стоящий явно не маленьких денег, был уничтожен на этапе строительства. И всё той же компанией. Сабир, Заур, Тайгир и Амиран Тахмировы, ну и я на подтанцовке.

Поэтому копание в том давнем уже деле не на шутку встревожило нашего Паука. И он решил, что именно Марина та ниточка, за которую кто-то сможет вытянуть много чего неприятного для Стерохина. А за ним и для Юрждецкого.

Для начала люди Юрждецкого проверили моё место жительство по прописке. Но там оказалась только моя опять бухая мать. А из интересного только куртка Марины, которую узнали, так как уже следили за Белкой.

— Опять? Значит вы её уже видели в таком состоянии? — отец явно превратил призвание в профессию.

Никто из нас на это не обратил внимания, а он успевал допрашивать сразу нескольких муд@ков, задавать похожие вопросы, по факту один и тот же, только другими словами, и держать все ответы у себя в голове. И вот за такие оговорки вытаскивать правду.

— Крут, — уважительно протянул Влад, кивая на моего отца.

Сейчас выяснилось, что тогда, отправив меня в СИЗО, Юрждецкий и один из присутствующих здесь шестёрок уже ездили ко мне домой. Тогда моя мать рассказала Юрждецкому о моём отце. Меня убило, что тогда её никто не заставлял это делать. Ей даже не представились. Всё, что она обо мне знала, она рассказала не пойми кому всего за десять тысяч рублей! Ещё и пообещала никому не рассказывать о том, что мной и моим отцом интересовались.

Глеб смотрел на меня чуть ли не с ужасом, отец с подозрением прищурясь, видно в его умной башке начала складываться правдивая картинка отношения матери ко мне.

А у меня в этот момент проснулось удивление. Ну надо же! Мать Марины, у которой от одного моего вида трясучка начиналась, когда её прессовали во время допросов, говорила, что знать меня не знает. И всё, что ей известно, это что я живу с её дочерью с того момента, как она ушла из дома. А родная мать сдала всё, что знала, помнила или о чём догадывалась за десятку.

— Да мы её пальцем не тронули, и голоса не повышали, — зачастил тот, что интересовался правда ли мы их убьём. — Она меня узнала. Расплылась в улыбке, мол заходите-заходите. Всё радовалась, что она знала, что мы снова придём про тебя спрашивать. Говорила, что кое-что припасла. Попёрлась на балкон. Потом какой-то грохот и тишина. Я пошёл проверить, а она на козырьке уже лежит.

— Чаша судьбы перевернулась до того, как она совершила свой последний грех. Она ведь знала, что это её предательство может стоить тебе жизни? — смотрел на меня отец.

— Сколько я себя помню, она желала мне сдохнуть, — не скрывал я. — Я уже когда это слышал, понимал, что у матери всё в порядке. Сейчас меня волнует другое. Откуда взялась эта писанина? Только не надо, что Марина писала. Я уже слушал аудиозапись её показаний. Так что... Не поверю.

У мудил произошла заминка. Не очень видимо хотели говорить. Но отец быстро напомнил им, кто здесь устанавливает правила.

Стерохин поручил Юрждецкому избавиться от Марины. И так, чтобы больше ничего не всплыло. А если бы и всплыло, то никто в это даже не поверил. И лучше, чтобы на законных основаниях. Юрждецкий прекрасно знал о травме и её последствиях. Поэтому и решил, что Марина совершит "самоубийство". Ну и даже если где-то когда-то всплывут её слова...

— Показания самоубийц, как и людей с различными диагнозами по психиатрии не признаются как достаточные для приобщения в качестве доказательств. — Без вопросов пояснил нам отец. А тут причина ясная. Устала ждать смерти и устала ото всех ограничений. Где взяли образец почерка?

Записку состряпал должник Юрждецкого. А вот образцы.

— Карты в госпитале заполняются в компьютере и от руки. И хранятся несколько лет в архиве, в госпитале, — слишком быстро ответил уже почти труп. — Мы должны были привезти её в старый дом её матери. Он пустой стоит до сих пор. Опечатан. Изъят за долги по кредитам и не реализован пока банком. А Лёха по основной работе охранник посёлка, где стоит особняк. Должен был потом позвонить, мол во время обхода увидел свет, нашёл повесившуюся девушку. Вроде дочь бывшей хозяйки.