А чтобы никто не увидел, что из машины вывалились совсем не уборщики, уё@кам пришлось ставить свой транспорт в стороне от дома, благодаря чему, они тоже не видели, что происходит у подъезда Марины.

— Сильно нашумели? — спросил я.

— Вообще не шумели, — засмеялся Влад. — Глебушка зря что ли по форме приехал. Подошёл, в окошко постучал, представился. Кого удивит участковый, что-то спрашивающий у водителя машины клининговой компании рядом с жилыми домами? Поди опрос какой или ещё какие мероприятия там участковские. Полезная для семьи штука этот участковый оказывается. Как думаешь?

— Это сейчас вопрос или мнением интересуешься? Мол, как с этими родственничками быть, принимать или спасибо за помощь, но давайте котлеты отдельно, а мы сами по себе? — уточнил я.

— Это два в одном. Сам понимаешь, тут от тебя всё зависит. Они конечно помогли, но больше шум замять, а не проблему. Силовые вопросы мы и сами умеем улаживать. Тебе может и так уже родни за глаза. — Прямо ответил Влад.

— У меня к ним ни вопросов, ни претензий. — Пожал плечами я. — Даже в детстве не было. Я вопросом, почему у меня отца нет не задавался. Бабуля прямо рассказала, что мать пыталась в чужую семью влезть. Пообщаться конечно интересно. Странное чувство, когда у тебя вдруг появляется старший брат.

— Да ещё и сразу лезет в драку заступаться, да? — заржал Влад.

— А отец... Он же пытался нести ответственность, помогать. Да и какие могут быть счёты со стариком с его заболеванием? — задумался я. — Знаешь, я может быть и послал бы. На кой мне вся эта байда, своих что ли дел не хватает? Но тут такое дело... Даже не знаю, как объяснить.

— Маринка? — улыбаясь спросил Влад.

— Да. Она ни разу мне даже замечаний не делала, ну, кроме мата при Мотьке. А выходит так, что я уже сам понимаю, что что-то поменялось, — подтвердил я. — Что-то такое повылезло... Хорошее, наверное. Не могу точнее объяснить, сам толком не понимаю.

— Это оживает душа. Так дед Афзал говорит. Мы сначала этих изменений боимся, боимся стать уязвимее или слабее. И творим дичь. Ну, вы творите. Я-то молодец, — заржал Влад.

— Слышь, задолбал уже, молодец, — хмыкнул я.

— А если серьёзно... Просто у меня не то что второго, у меня вообще шансов не было. Я только чудом и каким-то чутьём вашу кладовку с граблями по дуге обошёл, — вздохнул Влад. — А может это и вовсе из-за Алины. Сколько раз она принимала роды, вела сложные беременности, сколько жизней спасла. Может то, что у меня мозг на гиперскоростях работал, чтобы ничего не испортить, это ей благодарность от судьбы?

— Марина вообще в реанимации работает. И многих с того света вытянула, выходила. — Напомнил я. — Нет, тут не только в этом дело. Ты, когда случается жопа, начинаешь башкой думать, а я в бешенство впадаю. И моей башкой в этот момент только стены пробивать. Знаешь, я почему-то думаю, что Глеб отлично впишется в нашу банду. Проверить конечно надо.

— Обижаешь. Я уже, как въедливый кадровик, — кинул на меня быстрый взгляд Влад. — И его, и папу твоего. Ещё сразу после знакомства. И знаешь, история мутная. Смотри, папенька твой хвостом крутил только в семейной жизни, а вот присяге верен был всю дорогу. Прикинь, он реально честный прокурор. Квартиру они с женой купили сами, продали квартиры родителей, когда в права наследства вступили, у купили трёшку. Кстати, недалеко от квартиры, где живёт Марина. Там просто квартальчик позажиточнее. Поэтому Марина к матери Глеба и попала в подопечные. Ну, и старая дачка есть. Даже с домиком, прикинь. Правда не для всесезонного проживания. Это у прокурора.

— Так он военный прокурор, — напомнил я.

— В данном случае, тем более. Я вообще не удивлюсь, если он сегодня мундир в личных целях использовал впервые. А вот братец твой вызывает кучу непоняток. — Делился инфой Влад. — Отучился в кадетке, потом пошёл не по армейской стезе, а в сторону МВД. Но вот в чём дело, служил он в спецназе.

— Не удивительно, — кивнул я. — Такая дура двухметровая. Куда ж его ещё пристроить.

— Характеристики отличные, активный участник контртеррористических операций. В Красноярске лет пять назад защитил краповый берет. Но, — поднял палец вверх Влад. — Когда ему понадобилось перевестись сюда из-за болезни отца, он смог пробиться, и не без усилий, только на место участкового. Извини, но как-то не тот профиль. Да и навыки. А Заур говорит, что им вообще запросов на него не приходило, хотя им такие как он очень нужны и приняли бы, что называется, с распростёртыми объятиями. Заур, как хорошо знающий систему, предположил, что дорожку сюда ему прикрыли. Больно похоже. Вот только кто, когда и за что? Биография-то чистая, обычная и прекрасно пробиваемая из нескольких источников. И везде не был, не состоял, не привлекался. Но кому-то он дорогу всё-таки явно перешёл. Вот что интересно.

— Ну вот это всё разгребём и спросим, — решил я. — Кому он так ноги оттоптал. Танцор диско.

— А вот это кстати идея. Может он просто рожей не вышел? Точнее наоборот. Запала чья-то дочка, или ещё хуже жена, на смазливого прокурорского сына, — засмеялся Влад.

— А он не дал? Или чтобы рога случайно не отросли? — заржал уже я. — Вот так и спрошу.

За обсуждениями дорога пролетела незаметно. На базе нас уже ждали. И когда мы с Владом вошли в помещение, то словно в стену напоролись на мрачное и злое лицо Сабира.

— Что? — засосало где-то под рёбрами.

— Обыскали этих, — кивнул он на листок бумаги на столе. — Смотри, что нашли.

На столе лежал неровно вырватый откуда-то тетрадный лист.

— Это почерк Марины, — первое что бросилось в глаза.

Она оставляла мне записки, что и как давать малому. Я сразу узнал все эти завитушки и длинный верхний крючок у буквы "к".

— Ты прочти, — сжал челюсти Мавр.

— Прошу никого не винить... Больше не могу выносить неполноценной жизни... — Читал я вслух, не веря своим глазам. — Это что бл@ть за хрень!?

— Сами говорить не хотят, — хмурился Глеб. — Твари.

— Так не хотят, когда по хорошему, по человечески. — Поднялся со стула батя. — Значит, придётся по плохому. Как в древности.

— А они прям уверены, что для нас это прям невыполнимая задача? — вроде шутливо удивился Влад.

Хотя уже нет.

— О, Шаман, — кивнул я. — Я в тебе не сомневаюсь, но я сам.

— Я сам, — передразнил меня отец. — За внуком "Агушу" что ли доедаешь часто? Сам ты их убивать будешь, а их нужно допросить. Это немного разные вещи. Смотрю, инструмент у вас тут разбросан.

Он задумчиво крутил в руках какой-то тонкий штырёк.

— Это трёхгранный надфиль, кромку на лезвии править, — опознал железяку Сабир и развернулся к привязанным к стульям мужикам. — Я даю вам последний шанс самим рассказать кто вы, что вам велели и куда именно вы должны были отвезти Марину. Мы всё равно всё это узнаем, даже если придётся вас заживо на куски резать. Можете не сомневаться. За такую падаль, как вы, это даже грехом считаться не будет.

Сбоку раздался дикий вой. Мы все сразу развернулись к визжавшему водителю Пети, которого усадили с краю. Батя стоял рядом с ним, с явным усилием что-то там поворачивая рукой. Орево при этом стояло такое, словно он заживо шкуру снимал с этого водителя.

Я не сразу понял, что отец умудрился засадить трёхгранник в локоть водителю.

— Хорошо вошёл, — чуть встряхнул кистью отец. — Чётко между головками лучевой кости и мыщелка плечевой. При любом вращении повреждаются связки и сухожилия. Это несколько болезненно.

— С@ки, — скулил водитель.

— Это ответ на вопрос кто вы такие? — спокойно уселся напротив своей жертвы батя. — Это нам и так известно. Хочется услышать более информативный ответ. Для стимуляции речевого аппарата напомню, у тебя есть ещё один локоть и целых два колена. Пока есть.

— Нам же всё равно подыхать, — задёргался сосед водителя Пети.

— Само собой. Но можно это делать по разному. Иногда смерть может быть куда желаннее, чем продолжение беседы, — популярно объяснил ему мой батя.