Во-первых, я все еще кхарец и по стандартам клановой системы я должен вообще жить и спать в отдельной комнате, ублажать жену по приказу, не иметь своего мнение и работать, принося на счета кредиты на нужды жены и клана. И с Юлей я был не просто свободен, я был… важен и ценен, как и мое мнение. У меня была и своя комната-кабинет, и спортивный зал на цокольном этаже, и личный флай, и полная свобода выбора.

Во-вторых, я видел блеск в глазах жены и понимал — пусть хоть весь дом обвесит доисторическими шторами, я слова не скажу. Ей нужен дом. Не просто площадь, чтобы жить, а место силы и восполнения своей энергии.

Поначалу, да, я ничего не понимал. Но через месяц, сидя в своем отдельно кабинете с бежевыми пустыми стенами, с темным столом, и минимум техники, я понял, что меня… душит. Что здесь мне холодно и одиноко. И я стал чаще проводить время в гостиной, развалившись в подушках, стал понимать значение слова, которое часто говорила жена — уют.

— Иль, ты со мной? — тормошила меня Юля, возвращая из мыслей. Она уже спустилась ниже, сидела в районе моих коленей, и своей маленькой ладошкой обхватывала мой член. Ее ноги были раздвинуты, колени согнуты, и я видел, как на ее бедрах поблескивает жемчужная влага. Это зрелище было таким… возбуждающим. Моя женщина, жена, моя космическая, принадлежащая только мне, помеченная мной. Моя.

— Иди ко мне, — рыкнул я, поднимаясь и хватая её за талию. Она взвизгнула от неожиданности, но мгновенно обвила меня ногами, прижалась. Я перевернул Юлю, прижал к матрасу и впился в её губы, вкладывая в поцелуй всё: благодарность за её выбор, за её упрямство, за эту безумную, не укладывающуюся ни в какие рамки любовь.

— Хочу тебя, — шептала она между поцелуями, её тело выгибалось навстречу. — Я когда-нибудь перестану так сильно тебя хотеть?

— Надеюсь, что нет, — прохрипел я и вошёл одним резким, глубоким толчком. Юля застонала, запрокинув голову, обнажив горло. Я приник к нему губами, чувствуя пульс под кожей . Моя. Моя. Моя.

Что мы только не делали: и любовью занимались — медленно, чувственно, глядя друг другу глаза в глаза; и трахались как в последний раз, срывая голос; и занимались совершенно нестандартным сексом, о котором я только мог узнать из запретных галофильмах из других галактик.

После бурного завершения мы оба устали. Юля пыталась отдышаться, а я подхватил жену на руки и отнес в душ. Мне жутко хотелось продолжить жить… так. Где только она и я, где все время — наше и нет никого посторонних.

Но время неумолимо шло вперед и прошел уже месяц. Скоро у Юли закончиться «иммунитет» и время «восстановления». Эрик уже звонил и доложил, что его новая лаборатория на Харте почти готова. Мне пришло уведомление от кланов, анкеты потенциальных женихов которых Юля отложила еще на «Араке». Кто-то отказался от ухаживаний, кто-то пытался меня подкупить, расспрашивая о жене. Я как первый муж имел право на общение с будущими претендентами.

Однако я молчал, оттягивая дела на момент, когда «спокойствие» и адаптация закончатся. А еще я видел, как Юля порой замыкалась в себе. Как уходила по утрам в душ и тихо плакала, надеясь, что я не слышу. Как порой она останавливалась напротив новых вещей и трогала кончиками пальцев губы. И как во сне иногда она звала ЕГО.

Саратеша Алотара.

Юля звала его — труса, который остался на Елимасе, решив вернуться в мертвые стены своей технической лаборатории к железкам и микросхемам.

Жена скучала по Сару. И хоть она старалась не показывать виду, отмахивалась и никогда больше открыто не говорила о Саре, я все видел, замечал… чувствовал.

Ревность? Нет. Она выгорела, оставив после себя странный осадок — смесь обиды и леденящего непонимания. Как? Как можно было выбрать не её? Какой ад должен бушевать в душе этого изгоя, чтобы Сар предпочёл вечное одиночество своему шансу на спасение⁈

Видя боль жены, я ловил себя на дикой, примитивной мысли: вломиться к Саратешу в лабораторию и избить до полусмерти. Не из ревности. А за то, что он посмел ранить моё сокровище. И, как ни парадоксально, в следующую секунду я хотел видеть белобрысого здесь. Своим побратимом. Не потому, что ОН отпустил её, а потому чтоЯ́хотел бы сделать Юлю счастливой настолько, насколько это возможно. Даже если для этого придётся подвинуться.

Месяц подходил ко концу и вот через пару дней у Юли первый «День встречи». Я буду сопровождать ее в город, чтобы жена смогла исполнить свой долг и подпитать других кхарцев. Переживал как все пройдет, хотя был уверен, что Юля справится. Ее энергополе восстановилось и без проблем может напитать сотню соотечественников. Мое волнение было связано с самой Юлей — понравится ли ей этот город? Найдет ли она что-то интересное? Или будет сидеть в кафе, как и все кхарки? А если к нам кто-то подойдет?

А еще волновало то, что Юля не пользовалась новой камерой. И да, то не мой подарок, а его. Сар… он сам прислал его мне, чтобы я подарил. Детский сад!

Но Юля не бралась за дело. До событий на Елимасе она так много говорила о блоге, а сейчас… глаза ее уже не горели предвкушением и радостью. Моя девочка боялась, она сомневалась в себе, в своей задумке, иногда спрашивала — а надо ли это кому-то? А не навредит ли она нам своими роликами?

— Надо, моя космическая, — обнимал ее и целовал. — Мне нужно. В первую очередь мне, ибо я не могу смотреть, как в твоих глазах потухает пламя.

Я не знал, что нас ждёт: новые мужья, давление системы, тени прошлого? Но я знал одно — мы справимся. Юля будет гореть своей яростной жаждой жизни, а я буду стоять на страже. От Империи. От законов.

Я справлюсь, потому что рядом со мной мой космическая.

Юлия

Мой первый «День Встречи». Странно, но не было ни страха, ни паники, только лёгкое, щекочущее нервы волнение, как перед выпуском нового ролика, где ты не знаешь, понравится ли он публике. Я уже знала свои пределы и риска свалиться без сил на центральной площади не было. Тем более со мной будет Ильхом.

— Иль, а почему мы летим именно в центральный квартал? — спрашивала мужа, пока выбирала наряд в гардеробной. — Как вообще кхарцы понимают, где будут женщины? Есть какая-то… карта?

— Да, Юль, верно, — ответил Иль, привалившись плечом к косяку. Он уже был готов: отросшие за месяц тёмные волосы зачёсаны назад, на нём простая белая футболка, облегающая торс, и тёмные, практичные брюки. Выглядел Ильхом… Космос! Футболка подчёркивала каждую мышцу, феерии на руках и висках горели ровным, уверенным светом, на лице — расслабленная, почти ленивая улыбка, но в глазах — привычная мне бдительность. Засмотрелась и сразу поняла — мне тоже нужно что-то белое!

— Каждой женщине дают на выбор несколько районов. Она выбирает сама в каком будет находиться, — рассказывал Иль, пока я скидывала халат и надевала белое короткое платье с открытыми плечами и пышной юбкой-колоколом. — Есть специальный раздел в «Единении». Ты отмечаешь локацию, и она становится видна мужчинам с определённым уровнем доступа.

— А я почему не выбирала? — кряхтела, пытаясь не порвать тонкую ткань. Платье сидело идеально: обтягивающий верх подчёркивал пышную грудь и тонкую талию, а юбка была достаточно короткой, чтобы быть дерзкой, и достаточно длинной, чтобы не оголяться при каждом шаге.

— Я выбрал за тебя, посчитав, что в центральном квартале тебе будет… интереснее, — объяснял Гросс, а в голосе его я слышала осторожность. Волновался, что я разозлюсь? Пф, нет, конечно, нет! Пусть будет моим «гидом».

— Ну как? — я покрутилась перед Илем, специально заставляя юбку взметнуться. Лёгкая ткань послушно взлетела, но ничего лишнего не открыла.

— Ты прекрасно выглядишь, — промурлыкал Гросс и подошел, заключая меня в капкан. — Нет смысла говорить, что кхарки так не ходят?

Ильхом прожигал меня голодным взглядом, хотя утром в душе мы уже успели с ним… задержаться. Ненасытный мужчина, но мне это чертовски нравилось!