И да, я специально провоцировала эту мегеру. Достала она меня невероятно! Каждый раз, когда я навещала отца в офисе или на студии, Жанна цеплялась ко мне, завуалированно оскорбляла, поддевала и язвила.

— Ты в курсе на какое событие попала? Ты во что вырядилась? — шипела в ответ Жанна. На что она надеялась, я не знаю. Меня было не сломить и не смутить подобными вывертами. — Твой отец в курсе, как ты его позоришь своим видом и несерьезным отношением⁈

— Ах, ты о моем чудесном комбинезоне? — вопросительно выгнула бровь, коварно улыбнулась и наигранно вздохнула. Да еще и специально провела руками от талии к бедрам, демонстрируя не только одежду, но и прекрасную фигуру. — Спецзаказ!

Не врала. Когда узнала, что отец достал мне приглашение на закрытое мероприятие на космопорт, начала готовиться — продумала сюжет, расписала концепцию, зарядила технику, собрала сумку и… про себя не забыла. Специально к съемке я заказала у знакомой швеи два костюма — для меня и для Миши, моего помощника.

И сейчас стояла перед серой Жанной в черном блестящем комбинезоне с серебристыми вставками. Ткань отражала солнечный свет, переливалась, мерцала. Я была как звездное небо среди серой и унылой массы остальных репортеров. И да, я любила и внимание привлекать, и по грани дозволенного ходить. Это не только мой образ, но и лейтмотив по жизни.

— Юлёк-кулек, готова? — подошел ко мне Миша со стаканчиком кофе. Жанна, увидев Мишу в таком же комбинезоне, открыла рот, захлопала глазами и стремительно отошла, выругавшись под нос. — Че она опять хотела?

— Да как всегда, — махнула в сторону Жанны рукой. — Я не знаю, чем ее так раздражаю.

— Да ты многих раздражаешь, — хохотнул Мишка. — Молодая, красивая, богатая… Снимаешь ролики, получаешь кучу бабок, папка твой — владелец телеканала.

— И только немногие знают, что я пашу как лошадь, — тихо произнесла я, вспоминая бесчисленное количество хейтеров. — Вот почему некоторые такие… завистливые? Что мешает им тоже…

— Успокойся, Юль! Я-то знаю, как ты много работаешь! — подбадривал меня Мишка, приобнимая за плечи. — Пошли, надо сегодня постараться. Я тебе камеру еще принес. Проверим и прицепим на комбез. Надо снять по максимуму для монтажа.

Мы принялись за работу, ожидая сопровождающих. Мишка перепроверил технику, я достала свои микрофоны, подправила макияж, закинула в рот мятную конфету. Ну вот, готова вроде. Это будет потрясающе! Мой самый глобальный ролик!

Спустя полчаса всех журналистов и приглашенных обозревателей забрали сопровождающие, и уже не было времени на пустые разговоры. Меня затянуло в процесс, было дико интересно. Я старалась не упустить ни одной детали. Сначала нас везли, потом устроили небольшую экскурсию, а после… ох, как все завертелось! Меня переполняли эмоции, я ловила каждый кадр, а в голове уже формировался будущий выпуск.

Нас всех собрали на площадке перед стартовой площадкой, еще раз рассказали правила поведения: что можно, а что запрещено. Я слушала, конечно, но взгляд мой был прикован к ракете-носителю. Я была подготовлена заранее и знала — это второй проект. Первая ракета-носитель была запущена два года назад и на землю не вернулась. В этот раз прогнозы были куда оптимистичнее.

Ракета была не простая, больше похожая на многоразовый космический челнок. Поражало то, что, во-первых, она была управляемая. Только управлять ею должны с Земли, а в космосе управление возьмет на себя ИИ. Во-вторых, в ракете все сделано для перевозки не просто грузов и материалов, а для транспортировки людей.

Что касается самой ракеты, внешне она была простой, серой и какой-то скучной: обтекаемый бело-серый корпус, надпись на боку, стартовая установка… Ничего особенного, кроме размера. Она заслоняла собой солнце и в обрамлении ярких лучей выглядела очень внушающее.

Переступив порог, я застыла. Снаружи — груда серого металла. Внутри — бесшумное, стерильное чрево будущего. Приглушённый свет, пахнущий озоном воздух, мягкое сияние смарт-панелей. Ни тесных кабин, а просторные отсеки, больше похожие на залы научной станции из блокбастера. Тут и лаборатория, и научный центр, и космический отель в одном. Стерильная чистота, приглушенный свет, бесшумная работа систем, кресла, капсулы жизнеобеспечения, всевозможные встроенные смарт-панели, подсветка, — в каждой детали чувствовался особый стиль. Нас провели почти по всем отсекам, рассказывая, что, для чего, зачем, с какой целью… Я же старалась держать себя в руках и действовать по сценарию. Сложно, но я профессионал, — уговаривала саму себя, а у самой глаза разбегались.

Под конец всей «экскурсии» я физически вымоталась, но морально чувствовала себя превосходно. В голове уже монтировался будущий ролик, который точно «выстрелит».

Всем репортерам разрешили походить по ракете, заранее предупреждая, что трогать ничего нельзя. Только съемка! Несколько репортеров остались в общем блоке, настраивая камеры и свет, некоторые ушли в другие отсеки. Мишка конечно же убежал с камерой на перевес, а я пошла осматривать это чудо техники еще раз и записать пару роликов в тех отсеках, что поразили меня более всего.

Я вернулась на два отсека назад, где располагалось что-то вроде лаборатории. Навела камеру, пару раз проговорила скороговорки, отсчитала да трех и нажала на «запись».

— Все равно твой выпуск не будет готов раньше, чем новость запустят информационные телеканалы, — прошипела на ухо непонятно откуда взявшаяся Жанна. Испугала меня, да и начало видео мне запорола! Ну что за сука⁈

— Зато мой ролик будет на пару часов, а твой триумф лишь на минут 5, — подколола я Жанну. — Или 10, в зависимости от того, как поработает твоя команда.

— Думаешь, что самая умная? — Жанна огляделась. Я тоже. — Рано или поздно люди поймут, что ты — пустышка. А твои кривляния перед камерой — ничто. Ты просто очередной информационный мусор, цыганка в сети! Тебе просто повезло…

Мы стояли рядом с отсеком лаборатории, который был «запрещен» для посещения. Но рядом находилась очень футуристичная лестница между отсеками. Подсветка создавала невероятный контраст, и я думала, что в кадре это будет выглядеть фантастически… и тут эта курица меня опять нашла!

— Да что тебе от меня надо? Завидуешь? — психанула я, слегка толкая Жанну плечом. — Да, я богата, молода и успешна! И делаю то, что мне действительно нравится! И в отличие от тебя я не пляшу под чужую дудку! У меня миллионы подписчиков, куча донатов, у меня есть поддержка отца, а самое главное у меня есть то, чего нет и никогда не будет у тебя — фантазия и ум!

— Сука избалованная! Думаешь, твой папочка тебя уважает? Он тебя терпит, как дорогую игрушку. А мне моё место здесь пришлось выгрызать зубами, и я его не отдам какой-то… инфлюенсерше! — зло прорычала Жанна. — Тебе повезло, но…

— А у тебя, Жанна, даже моего везения нет! — моё шипение прозвучало громче, чем я планировала. — Ты будешь вечно ползать по коридорам студии, выпрашивая свою минуту в эфире, а я…

Я не успела договорить. Её толчок в плечо был стремительным, злым. Я отшатнулась, каблук скользнул по полированному полу. В глазах у Жанны мелькнул не гнев, а чистый, животный ужас. И я поняла, что мы обе перешли черту, за которой нет пути назад.

— Ай, — только и смогла выкрикнуть я перед тем, как свалиться вниз. Удар был сильным. А потом пришла боль… Оглушающая, дезориентирующая, заполняющая каждую клеточку моего тела.

Темнота… И только в отдалении я слышала чью-то ругань. А потом опять невыносимая боль, словно меня толкали куда-то.

Помню, как в нос ударил странный запах. И писк! Раздался писк… и я отключилась.

Юлия

Писк. Опять этот противный писк… А еще голоса, что доносились до меня, словно из-под толщи воды, раздавались где-то рядом. Язык был странным и мне неизвестным.

Где я? Что происходит?

Попытка пошевелиться провалилась, и единственное, на что хватило сил — это открыть глаза. Яркий свет лампы заставил зажмуриться. Первое, что я ощутила — панику. Я в больнице? Почему говорят на иностранном языке? И что это за язык? Не английский, не немецкий, не испанский… И даже не арабский. Черт…