— Чтобы он не очнулся и не добил потом нас, — его ответ прозвучал хрипло, но без колебаний. Я всё понимала. Логика войны. Выживания. Но моя земная душа, не видевшая насилия крупным планом, содрогалась. Я была соучастницей убийства.

— Дай мне бластер, — попросила я, голос сорвался на шепот.

— Аккуратно, — он протянул мне один из стволов. Оружие было неожиданно лёгким в руке, тёплым от чужого тела. Тёмный, обтекаемый корпус, маленький дисплей с зелёной полоской заряда у рукояти. Он был похож на игрушку из фантастического боевика, но это была вовсе не игрушка, а смертельное оружие.

— Странный, — покачала я головой, сжимая непривычную рукоять. — Это… пули? Патроны?

— Уровень заряда. Видишь курок? Наводишь и жмёшь, — Энор коротко кивнул. — Одевайся.

Он швырнул мне окровавленную, пропахшую потом куртку с одноглазого. Я с отвращением накинула её на плечи. Грубая ткань, насквозь пропитанная чужим запахом пота и крови, неприятно зацепилась за кожу. Рукава были слишком длинными, но это была хоть какая-то защита от холода.

— Идём.

Энор остался голым, наверное, чтобы не терять секунды. Его тело, покрытое грязью и запекшейся кровью, в полумраке казалось изваянием из бледного мрамора, и только пульсирующие феерии выдавали в нём живое существо.

Мы побежали туда, куда вели следы, куда умчалась Силия. И почти сразу же из темноты впереди донёсся ответный топот.

Нет. Нет. Нет!

Энор резко отшвырнул меня в нишу между дверями, прижав к ледяной стене своим телом. Сам выставил руку с бластером и выстрелил. Ослепительная вспышка на миг озарила коридор, высветив бегущие на нас силуэты.

Я тоже высунула руку из-за его спины, зажмурилась и нажала на курок.

— А-а-а-а! — мой собственный крик оглушил меня. Я не целилась, просто стреляла в пустоту, в страх, в ужас. Вспышка, шипение, запах гари.

— Ты чего орёшь? — прошипел Энор, когда на секунду стихли выстрелы и топот. Враги залегли.

— Не знаю! — я задыхалась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Так… так обычно делают! В фильмах! Я же стреляю!

Потом я уже не кричала. Просто подскакивала на месте от каждой вспышки, когда Энор короткими, точными очередями сдерживал их продвижение. Пару раз лучи сверкали совсем рядом, оставив на стене чёрные, оплавленные отметины с запахом гари. Новски оттащил меня дальше, глубже в коридор.

— А если у них больше оружия? Или щиты там?.. Броня? — я прошептала, глядя на тающий заряд на дисплее его бластера.

И тут из темноты донёсся леденящий душу визг.

— Девчонку убить! А мужа не трогать! — голос Силии, истеричный и полный ненависти, нёсся по коридору, отражаясь от металлических стен. — Живым! Мне его живым нужно доставить!

Мы с Энорм переглянулись. Меня трясло крупной дрожью — смесь адреналина, холода и чистого страха. Энор же… Он был собран. Его зелёные глаза, казалось, светились в полумраке собственным, холодным светом. Феерии на его теле вспыхивали ярко, как сигнальные огни. Он кивнул на противоположную сторону коридора — туда, где на полу лежал нетронутый слой пыли, а следов не было.

Не говоря ни слова, мы схватились за руки и рванули. В спину нам свистнул луч, и я взвизгнула от неожиданности и боли — он прошёл в сантиметре от плеча, обжигая кожу горячим воздухом.

Пол под ногами едва заметно, но неумолимо уходил вниз. Коридор заворачивал, образуя гигантскую спираль, уходящую в бездну. Мы бежали по его виткам вниз, и выхода не было видно. Только бесконечные двери и пыль…

— Это хранилище, — со сбитым дыханием говорил Энор, оглядываясь. — Вертикальная структура. Ротонда…

— Значит, выход внизу? — я окинула взглядом бесконечные одинаковые двери. Мне вспомнились наши земные парковки.

— Нет, скорее свер… А-а-а!

Один из лучей угодил Энору прямо в плечо. Кхарец пошатнулся, споткнулся, едва удержавшись на ногах. Воздух заполнил едкий, тошнотворный запах палёной плоти. Кожа и мышцы на его плече почернели, кровь сочилась по руке.

— Энор! Нет! — я закричала, хватая его. Паника сжала горло. Я выставила руку в сторону преследователей и начала палить наугад, заливая коридор беспорядочными вспышками. — Держись!

— Не задело серьёзно, только… мышечную ткань, — он скрипел зубами, лицо исказила гримаса боли. — Юля, ты должна бежать.

— Нет! — я рыдала, продолжая стрелять. Голоса позади становились ближе. — Я тебя не брошу! Нельзя разделяться!

— Ты слышала приказ Силии! Меня не убьют! А тебя… да, — он вырвался из моих рук, развернулся и сделал несколько точных выстрелов назад, заставив кого-то вскрикнуть. — Беги!

— Куда я побегу⁈ Как я могу тебя оставить⁈ Энор, пожалуйста! — я вцепилась в него, чувствуя, как он пытается меня оттолкнуть. Мой мир сжимался до этой окровавленной фигуры, до его боли, до ужаса потерять его здесь, в этом коридоре-гробу.

— Беги! Спрячься в одной из комнат! Или внизу! — Энор толкал меня от себя, его здоровое плечо было твёрдым, как скала. — У них работают коммы. Я… я постараюсь продержаться. Вызвать подмогу. Договориться. Перекупить! Выиграть тебе время. Беги, ради всего святого! Ради ребёнка!..

Его слова, как ледяная вода, отрезвили.

Это было безумие… Разделиться — значит стать ещё уязвимее. Здание было круглой ловушкой, коридоры — стрелковыми галереями. Но иного выхода не было. Бежать вместе — означало быть настигнутыми. Энор был ранен, зарядов на бластерах мало.

Я посмотрела на Новски. На его окровавленное плечо, на лицо, искажённое болью, но оставшееся невероятно прекрасным в своей решимости. На глаза, в которых горела не одержимость, а жертвенная, чистая любовь.

Я подскочила и поцеловала, отчаянно, впиваясь губами в его окровавленные губы. В этом коротком поцелуе было все: моя любовь, надежда, обещание, боль и… прощание. Наши губы влетели друг в друга, оставляя вкус чужой крови, моих слез и пота Энора.

— Выживи, — отстранившись, прошептал он, и его голос сорвался. Энор толкнул меня в тёмный проход. — Обещай мне.

— И ты обещай! — я отступила на шаг, поднимая бластер. Я выстрелила не в него, а мимо в коридор. — Обещай, что выберешься! Обещай!

— Беги! — Новски кивнул и развернулся ко мне спиной, превратившись в живой щит между мной и смертью, надвигающейся из темноты.

Острая, глубокая боль разлилась у меня внутри. Не физическая, а та, что разрывает душу. Я заставляла ноги двигаться. Сначала они не слушались, цеплялись за пол, словно предавая меня. С каждым шагом боль нарастала — в боку, внизу живота, в сводимых холодом ступнях, в душе. Но я бежала в глубь коридора, в темноту, оставляя за спиной звуки выстрелов, крики, и Энора — одного против всех.

Я слышала его бластер. Слышала ответные очереди. Слышала визг Силии. И плакала — бесшумно, навзрыд, давясь собственными рыданиями.

Я должна была спрятаться и выжить ради того, кто был во мне. Ради жертвы, которую Энор принёс на алтарь нашего спасения. Ради Ильхома, Саретеша, Арриса, которые, я знала, уже рвут на части вселенную, чтобы найти меня.

Энор Новски

Боль была не яркой и чудовищной, как я ожидал. Она была другой — тёплой, липкой, ненавязчивой. От раны на плече исходило глухое, пульсирующее тепло, а по руке стекали неровные, тёмные струйки. Они падали на пыльный пол с мягким звуком «кап-кап…», отсчитывая секунды, которых у меня оставалось всё меньше.

Шок — великий анестезиолог. Но в груди зияла другая рана, куда более страшная. Чёрная дыра отчаяния, которая высасывала всё, кроме одной, яростной мысли: Пусть Юля спрячется. Пусть выживет. Пусть…

Я медленно отступал, пятясь по холодной стене тускло освещённого коридора. Каждый выстрел из бластера в моей здоровой руке был не попыткой убить — это был метроном, такт, отсчитывающий драгоценные минуты для нее… для них. На дисплее мигал жёлтый предупреждающий значок: заряд 17 %. При такой плотности огня — десять, максимум пятнадцать минут. Потом я стану бесполезным щитом.