Я откинулась на спинку и прикрыла глаза. Расслабиться с присосками на голове и шее было сложно, но на меня накатила усталость. Не физическая, нет. Моральная усталость от вечного страха и бессмысленной борьбы. Та усталость, что сидит глубоко в костях — усталость от вечной качки. От того, что почва под ногами не просто шатается — её нет. Есть только пропасть, и я балансирую на канате, который сама же и плету из обрывков их правил и своих догадок. Я все еще нахожусь в состоянии неизвестности, что отравляет мое восприятие реальности. Меня мотает из стороны в сторону и в такой качке тяжело нащупать «правильные» ориентиры.

— Показатели в пределах нормы, адмирал Гросс, — заключил Эрик. — Все данные я обработаю и сразу отправлю и вам, и в центр контроля энергии.

Мне пришлось открыть глаза, чтобы оценить реакцию Ильхома. Во мне появилось нерациональное желание совершить по-детски глупый жест: показать кхарцу язык и сказать — «я же говорила!»

— Это все? — переключилась я на медицинского работника. — А будет больше данных?

— Что вас интересует, госпожа? — повернулся Эрик ко мне, чтобы помочь снять присоски. — Вы действительно потратили много энергии, но по показателям все еще в норме. Это… удивительно, но я могу предположить, что такой эффект временный.

— Почему? Дальше будет хуже? И какие прогнозы? А как мне понимать, когда я буду ходить по грани? И где эта грань? Как ее нащупать, если я пока ничего не ощущаю от отдачи? Сколько я отдала? — засыпала я вопросами Эрика, что застыл напротив.

— Ты отдала за час столько, сколько кхарка за день, — спас медика от допроса Гросс, рассматривая планшет на рабочем столе. — Твой организм не приспособлен к такому ритму. Ты не устала, потому что твой запас огромен. Пока огромен. Ты можешь… перегореть, сама того не заметив.

И что? Как быть? Как мне найти баланс между собственными желаниями и настоящей жизнью и энергообменом, который постоянно надо контролировать? А контроль энергии — это изоляция… Мне определенно точно не подходит.

— Предлагаю эксперимент! — вырвалось из меня быстрее, чем я смогла все обдумать.

Эрик сглотнул, но я отметила, как загорелись чисто научным интересом его желтые глаза. Гросс тихо выругался и приложил ладонь к лицу. Мужчина потер глаза, тяжело вздохнул и уставился на меня.

— Если на меня повесить эти присоски, то можно будет отследить сколько и когда я трачу, — продолжила я фонтанировать идеями. — Это поможет понять сколько времени у меня есть для отдачи. Так же сделать выводы в какой период и при каких обстоятельствах энергия восполняется. Идеально! Ты, Ильхом, будешь спокойнее. А я в свою очередь, буду привыкать к подобной… жизни.

— Юля, пойми, все уже известно. Женщина может отдавать в неделю только три-четыре часа своих сил при условии, что всю оставшуюся неделю она накапливает энергию, — устало вещал Гросс.

— Три часа в неделю? На всю жизнь? Это же… расписание работы музейного экспоната! «Батарейка на ножках» принимает посетителей по вторникам и четвергам с 10 до 13, — яд в моем голосе удивил даже меня.

— Помимо закона Отдачи, у всех кхарок…

— Но ты забываешь, что я не кхарка, — некрасиво перебила я адмирала. — Я землянка!

Вновь повисла тишина. Гросс буравил меня взглядом, Эрик хмурился, а я встала, прошла к столу и облокотилась на руки, чувствуя легкое недомогание. Головокружение накатило мягкой волной: знакомое чувство с Земли, когда проект затягивался на третью бессонную ночь. Только тогда я боролась с дедлайном. А теперь — с законами биологии другой расы.

— Это разумно, — заключил Эрик через несколько минут. — Раса госпожи не определена. И это вызывает много вопросов, однако исследования запрещены законом. И при условии согласия госпожи, я мог бы…

— Нет, — отрезал Гросс.

— Отлично! — воскликнула вместе с адмиралом. Мы встретились взглядами: мой — упертый, решительный, и его — гневный, непонимающий.

— Эрик, — прочистила я горло, обращаясь напрямую к медику. — Я же могу вас так называть?

— Конечно, госпожа, — склонил голову работник, косо поглядывая на адмирала.

— Эти присоски можно прикрепить на меня, допустим, на сутки? — я резво подошла к присоскам, смело повертела в руках провода, и мне пришла в голову очередная невероятная идея. Длинные провода неотличимы от земных, присоски — как микрофоны, а маленькая коробочка со светящимися лампочками — очень уж напоминает петличный проводной микрофон. Устройство, несмотря на его инопланетный внешний вид, было отдаленно похоже на привычную мне аппаратуру.

— Адмирал Гросс? — перевел взгляд Эрик на главного барана в этом отсеке. Гросс словно не хотел мне помогать, упирался и постоянно перестраховывался.

— Ильхом, прошу, — постаралась вложить в свою просьбу максимум эмоций. — Мне это нужно так же, как вам моя энергия.

— Что это даст, Юля? — Ильхом оттолкнулся от стола и подошел очень близко. Он впервые приблизился настолько, что нос уловил приятный запах парфюма. Что-то цитрусовое, но не резкое, а скорее теплое, мягкое. Отметила, что мне нравится его запах, не отталкивает.

— Для вас это уровень моей энергии, — мой голос охрип. Я сделала крошечную паузу, вкладывая в слова весь накопленный за день страх и решимость. — А для меня — степень свободы. Цифры на вашем экране будут означать, сколько шагов я могу сделать за пределами каюты, не превратившись для вас в испорченную батарею. Считайте это сделкой, голым расчетом, но я продаю вам энергию, адмирал. Хочу знать её точную биржевую стоимость.

Юлия

— Спасибо, — поблагодарила Гросса после того, как он проводил меня до моей каюты. — У меня остались вопросы, но боюсь, что доведу тебя окончательно. У тебя все-таки есть предел терпения.

— После встречи с тобой я узнал, что предел моего терпения куда выше, чем я думал всю жизнь, — пошутил Идьхом.

Около двух часов потребовалось на установку датчиков. Как только Гросс согласился на мое предложение, Эрик приступил к работе с горящими от предвкушения глазами. Молодой медик был рад эксперименту больше меня. Он не скрывал своего восторга и постоянно повторял, как важны эти данные не только для него, но и для всей Империи, как он сможет использовать полученные показатели для своей работы и сделать существенный вклад в изучение процесса энергообмена между кхарцами и другими расам. Наблюдая за Эриком, я поняла, что он ярый трудоголик, ученый до мозга и костей. И в данном случае его научный интерес — мой козырь.

Гросс все время провел с нами. Он с трудом дал согласие на мою задумку, а после отошел в другой конец лаборатории, уселся в кресло и просто наблюдал за Эриком и мной. Молчал. Думал. Почти не моргал, только изредка потирал глаза и переносицу.

Я же не стала терять время наедине с медиком впустую. Пока он настраивал аппаратуру, я узнала для себя много нового. Первое, что более всего волновало меня — это совместимость моей расы и кхарцев. Я помнила про условия, на которых меня приняли в Империю и дали защиту — минимум три мужа, исполнение законов и соблюдение традиций. Если с законами и традициями можно разобраться в процессе, то с замужеством сложнее.

— Эрик, скажи, а я как женщина… совместима с вами? — косо я поглядывала на Гросса, сидящего в стороне. Адмирал сидел далеко, так что он вряд ли мог нас услышать. И да, я намеренно задавала эти вопросы медику, так как считала, что медицинский работник не имеет пола. С такой установкой мне было проще говорить о интимных и сугубо личных вещах. Эрик не мужчина, а профессионал, врач. Я — пациент. И мне надо расположить его к себе, используя все свои ресурсы.

— Да, — после затяжной паузы ответил Эрик. — В независимости от некоторых физических и физиологических отличий, вы полностью подходите кхарцам. А кхарцы — вам. Это точный и проверенный факт, можете не сомневаться, госпожа.

— А как же энергообмен? Если у меня будет муж… мужья, — исправилась я, но внутри себя все еще отрицала многомужество. Я пока боялась даже думать о трех мужчинах, которым придется делить меня, а мне как-то уживаться с тремя представителями кхарцев.