Энор что-то промычал — бессвязное, нечленораздельное. И его тело вдруг обмякло. Колени подкосились, и всей своей немалой тяжестью он начал оседать на пол, таща меня за собой.

— Не надо… не надо тут передо мной на колени падать, — я сгорбилась и схватила его за лацканы пиджака, пытаясь удержать, но мир вокруг сам качнулся. Опять? Опять это проклятое головокружение?

— Ты невероятная… — Новски бормотал, его голова бессильно упала мне на живот, а руки обвисли. — Моя воительница… Как я тебя увидел… а потом ты была с ним… всегда с ними… и смеялась…

— Ты пьян? — прошипела я, но и моя голова кружилась уже по-настоящему, плыл пол, плыли стены. — Энор!

— Юля… я хотел сказать… — он закашлялся сухим, надрывным кашлем. И до меня, сквозь панический туман, начало доходить. Это не опьянение. Я пила только лимонад. А меня тоже… меня тоже ведёт.

Сознание, цепляющееся за реальность, наконец уловило странный, едва уловимый запах в воздухе. Сладковатый и такой… знакомый! О, боги, знакомый!

«Арака».

Операционная.

Газация перед установкой чипа.

Ледяной ужас сковал всё тело.

— Я убил… — бормотал Энор, его слова терялись, превращаясь в шёпот. — Ради тебя я убил в себе всё… моя воительница… прости…

Его руки окончательно разжались. Тело стало безжизненным мешком, давящим на мои ноги. Я, пытаясь оттолкнуть Энора, пошатнулась и осела рядом, сползая по холодной стене. Воздух стал густым, ватным, в ушах зазвенело.

— Сар! Иль! — мне казалось, я кричу во всю мощь лёгких, но из горла вырвался лишь тонкий, мышиный писк. — Ар…

Последнее, что я увидела перед тем, как тьма нахлынула, смывая звуки, свет и боль, — это руку Энора, лежащую в сантиметре от моей. И тонкую золотую цепочку на его запястье, с маленьким, изящным замочком в виде сердца.

Ильхом Гросс

Боль — моя давняя знакомая. Она жила со мной десятилетиями в виде ноющей пустоты под рёбрами, в виде ледяной скорлупы вокруг того, что когда-то было сердцем. Но та боль, что разорвала меня изнутри сейчас, когда сознание пронзило мрак, была иного порядка. Это была не ноющая рана. Это была ампутация. Отсечение живой части моей вселенной.

Когда я почувствовал неладное, среагировал быстро. Тарималь, что был рядом весь вечер, тоже напрягся и как только мы почувствовали запах усыпляющего газа — побежали на террасу. Остальные гости ничего не заподозрили, ведь все они были гражданскими и не знали, что сладковатый запах не норма, а специальная разработка медиков для военных. Сколько раз я и Тарималь лежали в фиксах, сколько раз мы дышали этим составом, чтобы не чувствовать боли от ран и агонии, пока нам зашивают раны и буквально собирают нас по кусочкам после боев.

Закрывать нос или задерживать дыхание не было смысла, ведь газ проникал не только через дыхательные пути. Он впитывался в ткани кожи и почти мгновенно влиял на кхарца: не сон — кома, не потеря чувствительности — парализация, искусственная заглушка для нервной системы, чтобы не ощущать боли.

— Какого… — хрипел Тарималь, цепляясь руками за спинку плетенного кресла.

— Кос… мос… — я ощущал, как теряю контроль над телом и начинаю падать в пустоту. И пусть я выбежал быстро, этого все равно было недостаточно. Я получил часть дозы и знал — даже на пару часов отключусь. — Юля…

Очнулся я от леденящего холода камня и тихого, ровного дыхания рядом. Тарималь уже сидел, прислонившись к стене, его лицо было серым от напряжения. Он ждал, пока тело само справится с «лекарством». Ускорить процесс можно было только инъекцией, которой у нас не было.

Я лежал, не чувствуя своего тела. Паралич был почти полным, но внутри бушевала такая буря боли и ярости, что, казалось, она должна была разорвать физическую оболочку.

Юля. Где она?

Мозг, отточенный годами командования, пытался включиться, анализировать, несмотря на панику.

Цель. Кто цель?

Кто враг? Кто посмел напасть?

КОРР? Нет, с ними вопросы был решен на другом уровне. Они не то, чтобы не посмели сотворить такое, они даже бы в пределы Империи влететь не смогли. Тем более Империя и КОРР заключили союзное соглашение — поиск Земли, исследования, ресурсы… Миссия вот-вот должна начаться. Как раз на рассвете, что уже загорался на горизонте.

Может это месть клана Боргес? Не может быть. Еще одно покушение на Юлю или членов нашего клана и их не просто накажут, их сотрут в порошок. Тем более наш клан с тех пор… пополнился. Не думаю, что кто-то бы полез в наш клан, зная, что второй муж — Алотар. Пусть он бастард, но он — кровь Императора.

А может нападение не на нас? Может целью был кто-то из гостей? Например, Новски? Или Клан Тан? Они очень влиятельны и богаты, а следовательно, имеют множество врагов и завистников.

Но интуиция кричала — дело в Юле. В моей космической жене, что встала поперек горла высшего кхарского общества. Она своими идеями и искренностью всколыхнула всю империю. Моя маленькая землянка стерла грань между двумя сообществами — женским и мужским. А мы, ее мужья, служили ей щитом, хоть Юля и не подозревала об этом. И где-то упустили угрозу…

Я услышал гул и с трудом повернув голову. Несколько военных челноков опустились на площадку перед центром. Открылись пазы и один за одним начали выбегать кхарцы в полной военной экипировке.

— Я смог подать сигнал альфа, — прошептал Тарималь. — Здесь будет очень жарко.

Челноки пребывали, а военные осматривали территорию и проникали вглубь здания. Уже через пять минут они нашли нас и вызвали медика. И мое удивление было велико, когда надо мной склонился Эрик.

— Ты разве не был на празднике? — уточнил Тарималь, что уже получил свою инъекцию. Друг начал двигаться резче, разминался, чтобы разогнать кровь и прийти в себя.

— Нет, — покраснел Эрик и повернулся ко мне, вкалывая мне антидот. — Я… я заработался и забыл… Простите. Юля, наверное, обиделась на меня, да? Я помнил, правда! Просто перед отлетом хотел успеть провести еще пару тестов…

— Эрик, заткнись! — рявкнул я, чувствуя, что мое тело вновь начало мне подчиняться. Антидот влился в кровь, как огонь. Ощущение вернулось — сначала как мурашки, потом как боль в пережатых мышцах. — Где она?

— Что здесь произошло? — оглядывался медик. — Где Юля?

Я встал, оттолкнув помогающую руку бойца. Тело слушалось плохо, мир плыл, но я держался на ногах. На дисциплине. На долге. На ярости.

Зал был похож на поле странной, тихой битвы. Гости — кхарки в шикарных платьях, кхарцы в парадных мундирах — лежали, сидели, приходили в себя. Дроиды-официанты замерли, как истуканы.

— Отключены удаленно, — доложил боец. — Чистая работа.

Я шёл, цепляясь взглядом за лица. Не её. Не её. И снова не её. Видел молодых кхарок, с которыми не так давно болтала Юля. Но где моя жена? Видел клан Тан, что бездыханно валялись в сладких застывших лужах от напитков. Смотрел на Хатуса и некоторых членов «Пепла», что не успели среагировать.

Аррис Тан нашелся у дверей туалета. Побратим лежал на полу с вытянутой рукой к двери. Почувствовал неладное и хотел спрятаться в туалете? Но если газ распространяли через вентиляцию, то ничего не помогло бы.

— Где Сартаеш? — уточнил у бойца и махнул рукой. Я активировал комм и запустил программу слежения — параноидальное, гениальное детище Алотара.

Загрузка.

И шок. Сар на одной из террас. Аррисан в зале. Я на месте. А вот сигнала от Юли не было. Даже при условии, что ее коммуникатор выключен, программа должна работать. Но ни точки, ни координат не было.

— Юля! — рёв вырвался из меня, дикий, неконтролируемый, эхом прокатившийся по залу.

Саратеш появился в проходе, опираясь на Эрика. Его лицо было белым, словно у мертвеца.

— Её нет, — сказал он, и его голос был хриплым от невысказанной ярости. — Я проверил… Всё.

Мы прошлись ещё раз по залу и другим помещениям, молча, как два привидения. Отсутствовали двое — наша жена Юля и Энор Новски. Весь его клан валялся тут же, включая его ледяную, совершенную жену.