Чату и Литч о чем-то начали переговариваться, а я уткнулась носом в стекло и внимательно осматривала другие планеты, что виднелись из-за желтоватого шара. Пару раз видела мимо пролетающие корабли, и мечтала это все сфоткать или заснять видео, но ввиду отсутствия техники, просто старалась сохранить в своей памяти.

Из моего заинтересованного состояния меня вывел Литч. Он встал рядом, и привычно позвал меня.

— А? — переспросила я и сразу заметила в руках у фиолетового мой комбинезон и кроссовки. — О, Боги! Это же мои вещи!

Литч спокойно передал мне вещи и что-то сказал. Я не поняла, естественно, но задрала халат и начала натягивать штанины. И только сейчас осознала, что мне невероятно холодно. Сколько я простояла у огромного иллюминатора?

Меня обрадовал мой комбинезон, но еще я вспомнила последний события, что пережила в нем. Я так готовилась, волновалась о мелочах… Моя самая глобальная съемка нового материала обернулась трагедией и смертью моей социальной личности. А тогда казалось архи-важным блистать в новом комбинезоне, улыбаться и рассказывать про новую ракету-носитель.

Сейчас же я на настоящем космическом корабле, в том же комбинезоне и кроссовках, но уже без имени, без блога, без камер и микрофона. Нет ни продуманного заранее сюжета, ни интернета, ни экскурсовода. Потому что реальная жизнь никогда не идет по заданному плану и сценарию. Это вовсе не блог, где все хорошо и гладко, где искрометный юмор и вечная улыбка.

Стоя перед иллюминатором в наполовину натянутом комбинезоне, расшнурованных кроссовках и в объемном халате поверх я поняла, что жизнь нельзя перезаписать. Невозможно вырезать один «плохой» отрезок и вставить новый, здесь нельзя скипнуть время и спланировать финал. Жизнь — не развлекательный видеоролик и не мотивирующий пост в социальных сетях… А я, увы, теперь не блогер и не инфлюэнсер. Я просто мусор, космический мусор, который пока ничего из себя не представляет.

— Юля? — заметил мое состояние Чату, но я лишь покачала головой и грустно улыбнулась. Убрала длинные волосы за спину, подумав, что надо бы расчесаться или собрать их в косу.

— Я в порядке, — произнесла тихо, отворачиваясь спиной ото всех. Натягивать комбез было неловко под заинтересованными взглядами. Мне хотелось спросить откуда у них моя одежда? А если есть она, то… Где остальные вещи? У меня была еще поясная сумка, камера, телефон и микрофон… Я все помнила, как будто это было вчера!

— Литч, а… — замолчала. Я не смогу объясниться жестами, слишком сложно.

Огляделась. Мы и правда находились на мостике. Помещение было просторным, погружённым в мягкий полумрак, из которого прорастали призрачные голограммы — схемы, цифры, карты. Перед креслами стояли такие же вросшие в пол столы-компьютеры. Я не знала, как их назвать, но отметила, что вся техника влита в корпус мебели, а мебель намертво соединена с полом. Наверное, чтобы ничего не улетело и не сломалось при взлетах и посадках. Вместо стульев у существ были странные коконы, вплавленные в тёмный пол. Воздух вибрировал от тихого, ритмичного гула и пах металлом и чем-то чуть сладким…

Литч аккуратно приблизил ко мне руку и видя, что я не возражаю, потянул меня к креслам. Я уселась, нашла глазами Чату, что громко давал указания на своем языке другим сотрудникам. Хм, значит Чату у нас какая-то шишка. Очень интересно…

Юлия

Мы летели мимо планет продолжительное время. Картинка перед глазами менялась медленно, и чтобы не сидеть просто так я достала планшет со стилусом. Рисовать я никогда не умела, но схематически могла изобразить элементарные вещи. Этим и занялась.

Сначала изобразила свою планету в двух полушариях, чтобы показать Чату, когда он освободиться. Может он узнает ее и… и что? Надежда на то, что меня отправят назад была минимальной. Да и сколько времени это может занять? Годы? Десятилетия⁈ А я как тогда сохранилась?.. Не стала много думать о доме, ведь была вероятность позорно разреветься при всем экипаже. Но вопросы касательно моего появления на космическом корабле у меня остались, и я их обязательно задам, когда освою минимальный уровень языка.

Потом я нарисовала себя, продолговатый корабль и знак вопроса. Думаю, им будет понятен мой вопрос? Мне было необходимо понять куда мы летим и что будет дальше. Неизвестность будущего пугала.

Следом пошли простые рисунки типа одежды, расчески, моей сумки, элементарных бытовых предметов… и в момент, когда я пыталась изобразить продолговатые палочки, ко мне рядом подсел тот самый слизень. Ойкнула, дернулась, но на месте усидела. Испугалась конечно, но больше от неожиданности. Как-то я поуспокоилась уже и смирилась с мыслью, что все — разные и непонятные.

Темно-синий смотрел на меня тремя глазами пристально, а его ромбовидные зрачки расширились. Весь его вид поначалу вызвал у меня отвращение, но, когда он улыбнулся беззубым ртом, я не смогла не улыбнуться в ответ. Большой, с виду очень мягкий, с маленькими тонкими ручками на большом животе, — он был похож на большую желешку.

— Юля, — показала на себя пальцем и затаила дыхание. Первая решила представиться, преодолевая страх и неловкость. — Юля.

— Джеф, — указал маленькой ладошкой на себя слизень. — Джеф.

И имя его меня согрело. На Земле было такое же имя!

— Земля? — промотала я с надеждой на первый рисунок, демонстрируя Джефу свои каракули. Потом сама себя одернула… Ну какая Земля и этот слизень? У нас таких «жителей» точно нет.

— М? — заинтересовался темно-синий и медленно потянулся к планшету. Отдала, надеясь, что он не оставит никаких жидкостей на моем единственном средстве связи. И когда мои пальцы соприкоснулись с его маленькой ладошкой, поняла, что он на самом деле не скользкий. Просто кожа такая… глянцевая, словно маслом натертая.

— Земля? — переспросила я и на радостях начала указывать на рисунок и на себя.

— М… Ба! — покачал отрицательно головой Джеф и пролистнул дальше.

Я уже догадалась, что «ба» это нет. Значит не Земля и такую планету он не знает. Или он подумал, что я спросила оттуда ли он, и он сказал нет. Ничего не понятно, но от слизня хотя бы можно что-то узнать, пока Чату и Литч заняты.

— Рамис? — то ли спросил, то ли утверждал Джеф, рассматривая ребус со мной и космическим кораблем. Он ловко вытащил стилус, стер мой знак вопроса, поставил какой-то знак с тремя палочками и нарисовал круг, а после континенты.

Я следила внимательно за его действиями и понимала — мы летим на какую-то планету. Но сколько по времени? И зачем? Куда мы направляемся и что будет со мной? Позабыв о инопланетном происхождении нового знакомого, я пододвинулась на край своего кресла, вытащила из рук Джефа стилус и поставила знак вопроса над собой, как бы спрашивая — а меня куда?

И да! Джеф меня понял, нарисовал стрелочку к планете и пожал плечами. Так, значит меня везут на какой-то Рамис и оставят там. Это обитаемая планета? Что меня там ждет? Не высадят ли они меня просто на ближайшей пригодной для жизни планете в одиночестве? Думая, как задать вопрос схемой, я закусила ноготь большого пальца и прикрыла глаза.

— Юля?

— Смотри, — придумала я и нарисовала на неком Рамисе маленьких человечков, поставив знак вопроса.

— Тум, — закивал положительно Джеф. Понял меня это сообразительный слизень, чему я была бесконечно рада. И мы продолжили наше незамысловатое исследование, где Джеф помогал мне с информацией, а я заваливала его всевозможными схемами-вопросами. Так я узнала, как говорить «да» и «нет», как называются эти палочки для еды; что корабль, на котором мы летим, называется «Шамрай»; что расчесать волосы можно «вольноной», которая есть только у снежных людей Вараховист, как посмотреть примерное время на планшете и много чего еще.

Когда мой желудок заурчал от голода, я осознала, что мы с Джефом сидим на мостике уже не первый час. Я искренне поблагодарила Джефа, на радостях пожав ему маленькую конечность. Ох, как округлились три его маленьких глаза — словами не передать. Но распрощались мы на доброй ноте, и я мысленно поблагодарила Вселенную за такой подарок. Появился хоть один человек… ой! То есть существо, старающиеся ответить на мои бесконечные вопросы.