А потом случилось еще одна странность, отчего я на миг потерял самообладание и тихо выругался. Юля… её рука без страха и сомнений потянулась к его маске. Литч, бледнея до серо-сиреневого, успел схватить девушку и оттащить.

— Еще раз просим прощения, — поклонился я кхарцу, стремительно развернулся и ушел, пока тот не начал задавать вопросы. А именно допроса от представителя отряда «Пепел» мне не хватало. И да, их отряд не просто с красивым названием, а потому что… потому что после себя эти бойцы оставляют только пепел.

— Что делать, Чату? — суетился рядом Джеф, обеспокоенно поглядывая на поющую во все горло Юлю.

— Литч, ей нужно медицинское вмешательство или нашей капсулы будет достаточно? — спросил медика, что нес девчонку к скатам.

— Она просто пьяна, — отозвался Литч. — Мы справимся сами. Тем более, если ты обратишься в медицинский центр, то нарушишь приказ КОРР.

В голосе Литча я слышал осуждение. И я прекрасно понимал недовольство собрата, но что я мог?

Несколько недель назад, когда наша команда наткнулась на неизвестный объект, я подумал — отличный улов. Мы были простыми собирателями и торгашами. Часто летали на окраины освоенного космоса, собирая мусор, выискивая ценности, иногда перевозили артефакты и антиквариат, порой работали в команде с другими собирателями и высаживались на неизвестные планеты в поисках уникальных вещей. А тут… целый шаттл с неизвестным оборудованием. Да еще и живой представитель расы, которую ни один сканер не смог определить. Это было феноменальной удачей!

Я, как и положено законами Космического объединения, сразу же сообщил о находке. И незамедлительно пришел ответ — доставить и шаттл, и самку на Рамис. Гриф — «секретно».

Согласно указанию от КОРР, сам корабль попросили доставить на Расиус, главную планету КОРР в галактике Центро. Самку «рекомендовали» осмотреть, провести полный анализ, выявить расу, просканировать на болезни и инфекции. Если особь не представляет угрозы, то войти в контакт и выяснить кто она, откуда и из какой системы. Если от самки будет исходить явная угроза — ликвидировать.

После исследования Юли, когда данных стало в разы больше, а показатели превышали все ожидания, я сформировал новый отчет. Нам пообещали неприлично большое вознаграждение за доставку. И все бы ничего, если бы… Если бы я не относился к расе ли-кох.

Ли-кох совершенно не воинственны, в нас нет агрессии и жажды смерти. Любое проявление насилия претило нашей природе, вызывая не только моральное отвращение, но и физическое. Ли-кох были не способны ни на убийство, ни на предательство, ни на ложь.

По рекомендациям Литча мы не стали усыплять или пленить маленькую Юлю. Мы дали ей свободу, но не только из-за природной доброты. Мы собирали данные, отслеживая ее поведение, записывая все разговоры, снимая нетипичные поступки. Не знаю в какой момент исследование стало не просто рациональной необходимостью… Юля шла на контакт, хоть и боялась. Но когда освоилась, то смогла расположить к себе не только сострадательного Литча и всех представителей ли-кох на «Шамрай». Она подружилась с Джефом, раса которого не отличалась ни дружелюбием, ни разговорчивостью.

Команда знала о «секретном» задании и поначалу все сохраняли дистанцию. Но эта маленькая вечно напуганная девочка смогла пробить все ментальные щиты взрослых матерых собирателей. Чем ближе мы приближались к Рамису, тем больше росло недовольство.

Еще несколько недель назад находка шаттла и Юли казалось феноменальной удачей. Простые собиратели и вдруг живой артефакт неизвестной расы! Секретный гриф от КОРР, щедрое вознаграждение… и тихий приговор в подтексте: «если угроза — ликвидировать». Но как ликвидировать того, чьи глаза смеются, а страх так… честен?

Да что уж врать, я и сам проникся. Юля была такой живой, словно глоток свежего воздуха. Ее карие глаза транслировали все чувства и эмоции. Она была настоящей, не скрывая своих инстинктов и не стесняясь своего диковатого поведения. Смеялась громко, ойкала, что-то болтала на своем языке и забавно чесала нос. Сама того не зная, без злого умысла, она сияла как молодая яркая звезда, и рядом с ней все чувствовалось ярче. Даже пресный вкус корабельных запасов еды был насыщеннее…

Я знал, что ничего хорошего на Рамисе самку не ждет. Информация засекречена, а о находке знают единицы. Можно было предположить, что девчонку передадут на опыты, или будут испытывать на пердел возможностей, а может просто посчитают ее опасной и ликвидируют…

Именно поэтому я соврал КОРР, сказав, что запасы на «Шамрай» заканчиваются и нам необходима остановка на ближайшей торговой планете. Жадимаста подходила не только для пополнения ненужных припасов, но и для личных целей. На свой страх и риск через старых знакомых, о которых лучше не знать, я заказал идентификационный браслет.

На всякий случай.

И почему-то сейчас, смотря на обеспокоенные лица Литча и Джефа, я знал, что этот всякий случай очень-очень близко…

Мы неслись сквозь толпу, стараясь никого не задеть. Громкое и чувственное пение Юли привлекало внимание посетителей и торговцев. Ее песня летела следом как сюрреалистичный саундтрек к нашему провалу. Я видел, как Джеф, пыхтя, буквально впихивал её на скат, как Литч с медицинской хваткой фиксировал её руками, не обращая внимания на её смех.

Свой скат я активировал одним ударом ладони по браслету. Мы рванули вверх, прочь от торговых ярусов, в сторону ангара. Ветер выл в ушах, но даже его заглушали мои отчаянные мысли.

Зачем мы ее взяли с собой? Зачем я поддался на уговоры Литча и Джефа? Ее видели все! Да еще и столкновение с кхарцем из «Пепла»… Звезды, это катастрофа!

Катастрофа для меня и всей команды «Шамрай». Провал «секретного» задания от КОРР… И шанс Юли на будущее.

Я сам себе врал, стараясь уложить свои приказы в рамки дозволенного. Я не хотел передавать ее в КОРР. Именно поэтому я дал согласие на высадку на Жадимасте. Именно поэтому стоял на верхних ярусах и медлил. В глубине души я наделся, что мне удастся и девчонку спасти, и самому не попасть под удар, и команду защитить.

Юля смеялась, а широкий капюшон слетел с ее головы от ветра. Литч держал ее крепко, но сам не мог скрыть улыбки. Девчонка словно заряжала нас своим опьяненным позитивом и заразительным звонким смехом.

Она не сойдёт с ума от одиночества, — пронеслась во мне горькая мысль, пока мы летели через ажурные мосты между куполами. Мы сведём её с ума сами. Своим невежеством. Своим предательством.

Как только мы спустились на ноги, я увидел, что Юля уже спала. Джеф подошел первым и аккуратно натянул на нее капюшон.

— Прогноз? — бросил я Литчу, не отрывая глаз от девчонки.

— Уснула. Надо бы в ее в фикс поскорее поместить, — отчеканил Литч. — Опасности нет, но проверить стоит.

— Как думаешь, Чату, — обратился ко мне Джеф, когда мы взлетали на челноке. — Тот кхарец почувствовал Юлю? Они же существуют благодаря энергетическому обмену… Может…

— Может. А может и нет, Джеф. Я не знаю будут ли они относиться к Юле так же, как к своим женщинам. Она одна. Не просто одна, а единственная в космосе особь. Без дома. Без рода. Без индикационного браслета. Юля — легкая мишень. Ни опоры, ни знания языка, ни навыков выживания.

— Осознаю… Я не хотел бы ей смерти.

Мы посмотрели друг на друга и оба почувствовали горечь. До Рамиса осталась неделя пути с учетом гиперпрыжков. Всего неделя на то, чтобы принять решение касательно судьбы самки неизвестной расы.

Юлия

Просыпалась я очень тяжело. Во рту сухо, даже языком ворочать сложно. Попытку подняться я пока оставила. Тело было ватным, а каждое движение отдавалось тупой ноющей болью в голове.

— Черт, — прохрипела я. Открыв глаза, застонала от яркого света, который уже видела. Я опять в медицинском отсеке на «Шамрай»… Это хорошо. Значит меня не бросили посреди зала в том торговом куполе на неизвестной планете. И даже в рабство не продали. Руки-ноги на месте, а вот насчет внутренних органов непонятно. Не думаю, что меня резали и копались в мозгах.