Интересно девки пляшут, — подумала про себя. — Значит женщины имеют не только права и всеобщее уважение, но и обязанности. А тут два варианта: или они зажрались, или там какие-то непосильные условия брака. Надеюсь, что рабства нет.

— Из-за дисбаланса мы начали угасать. Сократилась продолжительность жизни, пропали физиологические особенности, а энергии для свободных мужчин стало крайне мало. Это привело к кризису. И чтобы выправить ситуацию и не дать кхарцам исчезнуть совсем, был принят закон Отдачи. Согласно закону, каждая женщина имеет обязательства перед обществом, — прочистил горло Гросс, сделал пару глотков и продолжил. — Один раз в неделю женщина обязана выходить в общественные места, дабы подпитать окружающих.

— Ильхом, как происходить процесс подпитки? — не выдержала я долгого рассказа, ведь меня волновало не почему, а как⁈

— В обществе женщине достаточно просто быть. Обычно госпожа выходит, например, в специальный центр или в ресторацию. А окружающие подпитываются на расстоянии. Это не больно, но утомительно. Женщины быстро устают, ощущают слабость. Но ничего критичного или наносящего непоправимый урон. Энергия — естественное излучение вашей жизни. Мы не забираем, мы… существуем рядом. Это приносит гармонию, а не вред.

— То есть просто выйти на улицу, пройтись и все? — прищурилась. Там, где Ильхом говорил о симбиозе, я видела потенциальный паразитизм.

— А если я не выйду? — провокация, но не с целью показать несогласие, а проверить границы.

— Это… это Закон. Традиция. Выходят все обязательно, — хмурился мужчина, потирая подбородок.

— А какое наказание за нарушение?

— Лишение некоторых привилегий на время, пока женщина на исправит свою… оплошность, — мягко подбирал слова Гросс.

— Как контролируется «подача» энергии? Как чувствуется вами?

— Это как… — Гросс прицыкнул языком и слегка покраснел. — Это как ощущать вкус или запах. Она может быть горькой, сладкой или соленой, пряной или даже пресной. Но она беспрерывно исходит от женщин. Если ты думаешь о контроле, то его нет. Женщина всегда отдает, а мужчины принимают. Такова наша природа.

Вот именно, что ваша, а не моя! — рявкнула мысленно. Так, значит кхарцы — энергетические вампиры! — Просто невероятная «удача» стать их «батарейкой»!

— Ты сказал о законах. Где их можно узнать? Почитать? Я… Я активировала свою браслет, но ничего не понимаю, — помотала рукой, показывая, что у меня есть нечто на руке, с чем я еще не знакома.

— Читать ты не можешь. На «Араке» нет такой технологии, чтобы обеспечить тебя знаниями, — вздохнул Гросс, поднимаясь с места. — Только если внедрять в аппарат специально устройство, но это… изменит твой облик. Или можно поспрашивать в Империи…

— Нет, нет, — отрицательно замотала головой. Стать киборгом ради знаний я точно не хотела. — Этот вариант запомню, но пока отложу в памяти.

Ильхом сидел и молчал. Смотрел пристально, иногда улыбаясь и редко моргая. Я же обрабатывала полученную информацию, стараясь принять ее как данность. Да, новое и неизвестное, но по словам Гросса, все не так страшно.

— Ты… ты сейчас… эм, — и тут покраснела я. — Питаешься от меня? Заряжаешься?

— Да. От тебя фонит энергией, — опустил глаза в пол кхарец. — Это неконтролируемый процесс, Юля. Ты отдаешь, я принимаю. И для меня большая честь находиться рядом с тобой.

Ага, честь… Жрать меня тебе приятно, — перевела я на свой манер слова Ильхома. Однако пока ничего не ощущала: ни истощения, ни усталости, ни сонливости. Только нервы и хронический страх.

Вот только мне не доставляет удовольствие быть использованной.

Браслет Гросса завибрировал, и он моментально собрался, выпрямился и уткнулся в прибор.

— Мне придется тебя оставить на некоторое время, Юля, — склонил голову Ильхом. — Я обязательно отвечу на твои вопросы, как только решу пару моментов по работе.

— Да, я понимаю, — искренне ответила, реально понимая, что у Гросса наверняка много дел. Как там его Джеф назвал? Адмирал?

— Если тебе потребуется помощь, просто зажми на своем комме, — он демонстративно вытянул руку с браслетом вперед, и пальцами зажал места сцепления экрана и ремешка. — И мне поступит срочный вызов. На «Араке» ты — приоритет. Тебе моментально окажут помощь.

— Хорошо, — встала я с кровати, чтобы выпроводить кхарца. Он же слегка отстранился, ловко подхватил свою маску и за считанные секунды исчез за дверью.

Дверь закрылась. Я медленно опустилась на кровать, и только теперь позволила рукам задрожать.

Юлия

Просто выйти на улицу.

Честь.

Обязательство.

Каждое слово, такое разумное с его стороны, ложилось на плечи свинцовой гирей. Я для кхарцев тупо батарейка на ножках. И мне только что мягко объяснили расписание работы.

Я поставила чашку на стол и обвела взглядом своё новое убежище-клетку. Теперь, когда в каюте не было напряжённой, жемчужной фигуры Гросса, она казалась больше и пустыннее. Я осмотрелась, отмечая, что тут значительно уютнее, чем на «Шамрай». Все познается в сравнении.

Дверь в туалет и душ открылась без проблем. Осмотрела абсолютно пустую комнатку, отмечая сходство — никакой воды, бутылочек с ароматными шампунями, никаких полотенец. Только совершенно голые отполированные стены и очищающий поток воздуха. Скучно как они живут, — подумалось мне. У меня в ванной на Земле только пены для ванны было дюжину флаконов.

Вернувшись в комнату, открыла шкаф. Там сиротливо лежала моя сумка, которая по размерам с пространством шкафа казалась маленькой и жалкой. Вещей у меня не так много — земной комбинезон, сменное белье и то, что на мне. И то, купленное Чату. Как я им благодарна…

Не стала ничего трогать, завалилась на кровать и уставилась в потолок. Кто я? Где? И что меня ждет в дальнейшем?

Перспектива стать батарейкой для кхарцев не радовала. И я могла бы распсиховаться и расплакаться, но… Вспоминая того хвостатого неадекватыша из КОРР, слова Джефа об опытах и всеобщее напряжение на «Шамрай», истерика во мне не успела зародиться. Интуитивно я чувствовала, что сделал правильный выбор, если в принципе можно назвать выбор из двух зол правильным.

А вот если бы я тогда не сцепилась с Жанной, этого всего могло бы и не быть…

Хватит думать о том, как могло быть! — рявкнула в пустоту, вымотав саму себя вечным страхом и сомнениями. Мне нужно опираться не на выдумки, а на реальность. И пусть она пока для меня непонятная и туманная, но у меня есть будущее. И это будущее зависит не только от инопланетных законов загадочной Империи Кхар. Нельзя постоянно скидывать ответственность на обстоятельства и мое попадание в космос. Пора брать себя в руки. И самой выстраивать свой путь.

Даже в жестких рамках можно диктовать свои условия и менять реальность! — вспомнился мне лозунг какой-то рекламной компании, что запускал отец.

Отец… Сколько лет прошло для него, для всей Земли… А для меня — мгновение. Совсем недавно я ссорилась с Жанной, упала, а потом открыла глаза в космосе. Мое мгновение — не просто целая жизнь для родных. Между нами теперь не просто пропасть из галактик и скопления звезд, а смерть. Я пропала для родных и друзей, моя социальная личность погибла… Только физически я все еще жива, а они… умерли по-настоящему.

Слезы покатились из глаз, но истерики не было. Я лежала на кровати и утирала слезы, вспоминая папу, маму, Мишку, подруг, свое дело, дом, любимые места на Земле, да даже дворового кота Ваську вспомнила… Мой тихий водопад слез — не жалость к самой себе, и даже не реакция на события последних недель. Сейчас я оплакивала тех, кто определенно точно уже умер, чье сердце уже не бьётся.

Я укуталась в покрывало, отмечая какое оно тонкое и мягкое. Здесь все такое, да вот только мне мечталось о пышном тяжелом одеяле, которое было дома. Меня слегка знобило, и, казалось бы, холод идет не извне, а изнутри. Как будто с осознанием потери часть моего сердца превратилось в лед, навсегда запирая воспоминание о больше невозможном мире.