В очередной утро, когда я пришла на завтрак и узрела всех в форме, собранных и серьёзных, напряглась. В столовой были только волосатики и Чату, который куда-то спешил. На мои нескладные вопросы он просто взял меня за руку и повел на мостик.

На мостике же я снова прилипла к иллюминатору, наблюдая невероятную картину. Планеты, камни, снова планеты — маленькие вдалеке, большая прямо перед нами и судя по очертаниям — вполне себе обитаемая. Планета была не сине-зелёной, как Земля, а изумрудно-фиолетовой. Сквозь разрывы в облаках, похожих на клубы розового пара, угадывались не линии материков, а словно бы гигантские соты или кристаллические структуры, но рассмотреть с такого расстояния было сложно. Ничего знакомого. Ничего родного.

— Рамис? — спросила Чату, оборачиваясь. Фиолетовый адмирал стоял на возвышении, хмурился и что-то нажимал на панелях управления. Остальные члены экипажа были сосредоточены и не обращали на меня внимание.

— Рамис? — повторила вопрос громче и напряглась. Я боялась. Очень боялась, что они выбросят меня на неизвестной планете и все. Пока летели, я старалась не накручивать себя и не думать о своей судьбе после «Шамрай», ведь меня сразу охватывала паника и страх неизвестности. И когда я увидела планету, паника усилилась. А дальше что? Куда? Зачем? Что со мной будет?

И сразу накрыло отчаяние, что я еще не обучилась полноценно, говорю, как ребенок, и мой максимум — принять душ, заказать еду и опустить бортики на койке-кувез… Я не была готова к миру за пределами космического корабля.

— Ба, — отрицательно покачал головой Чату и снова уткнулся в панель управления. — Жидимаста. Ютам чур бо.

— А… — я хотела задать кучу вопросов, но выученные слова не складывались в логичные предложения. И только я хотела достать планшет, чтобы нарисовать очередной схематический ребус, как… узрела настоящую космическую махину.

Изначально я подумала, что это чудо — огромный космический корабль. Но присмотревшись, поняла — нет, это скорее космическая станция. Огромная и очень… живая. Я насчитала четыре кольца, которые были соединены межу собой. Сотни космических кораблей разных размеров и видов курсировали от станции и обратно. Сама станция сияла разными огнями, а массивные кольца принимали судна. Чем ближе мы подходили, тем лучше мне было видно и горящие иллюминаторы, и шлюзы, и механизмы работы отсеков. Это был почти целый город, висящий в пустоте. Четыре колоссальных кольца, опутанные сетью доков и антенн, медленно вращались вокруг центральной башни. Всё это мигало, переливалось огнями, пугало и завораживало одновременно.

— Юля, — позвал меня ниоткуда взявшийся Джеф. Я его не видела со вчерашнего вечера, так что тоже поздоровалась. Слизень был серьезен и не улыбался. Он аккуратно вытащил из моих рук планшет и выключил его. А сам оглядел меня, потом повернулся к Чату, и инопланетяне друг другу кивнули.

Меня охватила паника. Высаживают, — подумала о самом страшном. Слово ударило в висок, и голова закружилась.

Меня высадят на этом Жидимасте или как его там… и что? Что мне делать? Куда идти? А вдруг мне не подойдет атмосфера этой планеты?

Или… или это не планета, а место вроде рынка? Ох, папочка! Да меня выставят на всеобщее обозрение как диковинку с далёкой, примитивной планеты.

«Посмотрите на землянку! Совсем голая, без чешуи и щупалец! Кто даст больше?» — пришли в голову красочные картинки, заставляя все похолодеть внутри. Мое хорошее воображение сейчас играло совсем не на моей стороне, подстегивая к истерике.

— Что происходит? — прошептала на русском и попятилась назад. — Джеф…

— Юля, жум ту симат марф беч, — проговорил Джеф спокойно. Он показал одной рукой на меня, другой на себя. А потом соединил руки. — Жидимаста.

— Жидимаста? — указала я на станцию, переспрашивая.

— Ба, — отрицал Джеф, а потом указал на планету, что за станцией почти не было видно. — Жидимаста.

— Вы меня высаживаете? — все еще не могла понять, отчего паниковала и накручивала себя. Руки тряслись, в глазах собрались слезы, а в горле встал ком, мешая говорить даже по-русски.

— Ба-ба, — терял терпение Джеф. Он жестом указал на мое ухо, на рот, а после на планету.

— О, — дошло до меня, однако расслабиться я не могла, волнение не отступало.

То есть мы сейчас полетим на планету? И там мне что-то установят? Или проведут операцию, залезая глубоко мой мозг, чтобы я смогла говорить и понимать? А если все же опыты?

— Юля? — протянул мне тонкую маленькую ручку Джеф, ожидая моей реакции. Если я сейчас вложу свою руку в его, это будет значить, что согласилась? Но на что? Ох, как же страшно.

Я смотрела на тонкую глянцевую ладонь Джефа, потом на его большое желейное тело и в итоге остановила свой взгляд на трех глазах, в которых мелькало ожидание и неподдельное беспокойство. Его три глаза не моргали, смотря на меня с непривычной серьёзностью. Маленькая ладонь так и замерла в воздухе — не требующая, а предлагающая. В его позе, в том, как слегка подрагивали края его желейного тела, я вдруг прочитала то же самое, что чувствовала сама: напряжение, ответственность и какую-то хрупкую надежду.

Джеф волновался? За меня? Или за мою покладистость? Нет, он не давил, предоставляя мне выбор. А вот из чего выбирать и как — я не понимала. Несмотря на недели совместного путешествия и общения насколько это возможно, я все равно с опаской относилась к инопланетянам. Я не знала ни их мотивов, ни целей, не могла узнать о своей судьбе и предсказать, что со мной будет дальше…

И сейчас, на свой страх и риск, с глубоким выдохом я решила довериться. Протянула свою дрожащую потную ладонь Джефу и крепко сжала, как бы показывая — «я с тобой».

Юлия

Это безопасно?

Куда мы летим? На станцию? Или прямо на планету?

Почему на нас нет специальных костюмов? Конечно, на моих друзьях-инопланетянах понятно, а я? Как мне быть? Нужна ли мне какая-то защита помимо того балахона, что мне одолжил Джеф?

А может они меня просто высадят в космосе?

Эта посудина точно выдержит? Уж очень маленькая и тесная, а выглядит как закрытая ракушка из металла.

И еще сотня вопросов вертелось в моей голове, пока я рвано дышала и старалась зацепиться за остатки благоразумия.

Черт! — выругалась я сквозь зубы и вжалась в кресло, нервно сжимая ремни. Сумку, что мне выдал Джеф я зажала коленями, стараясь не сломать планшет-рисовалку внутри. Все-таки это мое единственное средство связи, не считая моего скудного словарного запаса.

За креслом перед небольшой панелью управления сидел Чату. Он был сосредоточен на управлении и даже не повернулся в мою сторону, когда я выругалась. Его фиолетовое лицо отсвечивало свет от панели управления, и сейчас Чату мне казался каким-то сказочным персонажем. Раскосые белые глаза почти не моргали, а пластилиновые руки ловко порхали над панелью.

Рядом с Чату сидел синий волосатик, помогая капитану. На следующем ряду сидели парочка фиолетовых, что спокойно переглядывались между собой, иногда бросая на меня взгляды и ободряюще улыбались. Следом за ними сидела я и Джеф, которому кресло было… маловато. Его жирненькие бока расползлись, а ремни туго обхватили пышный торс. Позади меня совсем один сидел Литч, прихватив с собой какой-то продолговатый предмет. Это было похоже на смарт-часы, но с более широким экраном. Кстати, подобные были у всех членов команды, но только не у меня. И мне тоже хотелось, но я посчитала слишком наглым с моей стороны выпрашивать больше, чем мне уже дали.

А дали мне всего лишь защиту, питание и отдельную каюту. И это уже много для простой землянки, что по трагичной случайности оказалась на космическом корабле. Правда перед полетом на планету Джеф выдал мне сумку и один из своих старых балахонов: темный, тяжелый, длинный, очень широкий, без рукавов, но с прорезями для рук и огромным капюшоном. Надевая его, я чувствовала себя ребенком, закутанным в чужое, гигантское одеяло. Но это была моя единственная броня.