Глеб Иванович задумчиво кивал, обдумывая услышанное:

— Интересно. Очень интересно. А дорого это будет?

— Поначалу — да, — честно признался я. — Нужно рыть канавы, укладывать камень, делать решётки. Но потом окупится. Дороги дольше прослужат, дома не будут подмываться, люди не будут болеть от сырости.

— Убедительно, — медленно сказал градоначальник. — А ещё что можете предложить?

Я задумался. Что ещё можно сделать в городе начала XIX века, имея знания из XXI?

— Уличное освещение, — предложил я. — Сейчас в Туле по вечерам темно. Фонарей мало, горят они плохо. Можно увеличить количество фонарей, поставить их через каждые двадцать-тридцать метров на главных улицах.

— А топливо? — спросил он. — Масло дорогое.

— Можно использовать животный жир, — ответил я. — Или сделать фонари на свечах — толстые сальные свечи горят долго. Главное — регулярность. Назначить фонарщиков, которые будут каждый вечер зажигать, каждое утро тушить. Платить им жалованье из городской казны.

Глеб Иванович записывал что-то в маленький блокнот, который достал из кармана:

— Ливневая канализация, уличное освещение… Что ещё?

Я прошёлся туда-сюда, размышляя. В голове крутились десятки идей, но нужно было выбрать реальные.

— Общественные туалеты, — сказал я наконец.

Градоначальник поднял бровь:

— В смысле?

— Ну вот сейчас что делают люди, когда им нужно справить нужду в городе? — спросил я прямо.

Он поморщился:

— Ищут укромный уголок. Или идут в кабак, если есть поблизости.

— Вот именно! — подхватил я. — А результат? Вонь на улицах, антисанитария, болезни. Можно построить несколько общественных уборных в разных концах города. Простые деревянные будки с выгребными ямами. Нанять людей, которые будут следить за чистотой, вычищать ямы. Брать копейку за посещение — этого хватит на содержание.

Глеб Иванович морщился, но записывал:

— Неприятная тема, но вы правы. Антисанитария — источник болезней.

— Именно, — согласился я. — Чистый город — здоровый город. А здоровые люди работают лучше, болеют меньше, живут дольше.

Мы прошли ещё немного в тишине. Градоначальник обдумывал услышанное. Потом остановился, повернулся ко мне:

— Егор Андреевич, а у вас есть ещё идеи? Что-то более… масштабное?

Я усмехнулся. Масштабное? У меня в голове был целый список. Но озвучивать всё сразу не хотелось — можно прослыть фантазёром.

— Есть одна, — медленно сказал я. — Но она действительно масштабная. И дорогая.

— Говорите, — подбодрил он.

— Центральное отопление, — выдал я.

Градоначальник непонимающе посмотрел на меня:

— Что?

— Представьте себе, — начал я объяснять, — одну большую котельную на окраине города. В ней топятся огромные печи, нагревают воду. Горячая вода по трубам идёт во все дома города. В каждом доме стоят радиаторы — металлические решётки, через которые проходит горячая вода. Радиаторы отдают тепло, нагревают помещения.

Глеб Иванович слушал, приоткрыв рот:

— То есть… не нужно в каждом доме печь топить?

— Именно, — подтвердил я. — Одна котельная обслуживает весь район. Экономия дров, экономия труда, удобство. Проснулся утром — в доме тепло, никаких печей, никакой копоти.

— Это же… это же фантастика какая-то! — выдохнул он.

— В больших европейских городах уже начинают внедрять, — соврал я. — Правда, пока в экспериментальном порядке. Но принцип работает.

Градоначальник яростно записывал, его рука едва поспевала за мыслями:

— А как трубы прокладывать? Под землёй?

— Можно под землёй, можно над землей сделать им обшивку из досок и их засыпать опилками, чтоб держали тепло зимой, — ответил я. — Трубы должны быть толстые. Хорошо изолированные, чтобы вода не остывала по пути.

— А как воду гонять?

— Можно использовать паровые насосы, — предложил я. — Или водяные колёса, турбины, если котельную поставить у реки. Вода под давлением пойдёт по трубам сама.

Глеб Иванович наконец оторвался от блокнота, посмотрел на меня с каким-то благоговением:

— Егор Андреевич, вы гений. Просто гений. Откуда вы всё это знаете?

Я пожал плечами:

— Читал, слышал, видел кое-что за границей. Плюс голова работает.

Он захлопнул блокнот, спрятал в карман:

— Знаете что? Я серьёзно займусь этим. Начну с ливневой канализации и освещения — это реально сделать за год-два. Общественные уборные тоже можно быстро построить. А вот центральное отопление… Это проект на много лет. Но я его запомню. Обязательно запомню.

Мы развернулись, пошли обратно к заводу. Разговор перешёл на более лёгкие темы — Глеб Иванович расспрашивал о Машке, о предстоящих родах, желал здоровья.

У ворот завода нас ждал Захар. Глеб Иванович попрощался, пообещал держать меня в курсе озвученных проектов, и уехал в своей карете.

Я направился в мастерскую. Там меня уже ждали Григорий и Савелий Кузьмич. На верстаке лежали несколько собранных замков с пьезоэлементами.

— Ну что, как успехи? — спросил я.

Григорий с гордостью показал на замки:

— Сегодня собрали шесть штук. Все проверили — работают как часы. Кристаллы с кожаными прокладками держатся отлично.

Савелий Кузьмич добавил:

— И коляску для княгини почти доделали. Завтра утром будет готова.

— Молодцы, — похвалил я. — Продолжайте в том же духе.

Мы ещё немного обсудили технические детали, потом я распрощался и направился к выходу. Захар переминался с ноги на ногу у лошадей.

— Теперь точно домой, Егор Андреевич? — с лёгкой иронией спросил он.

— Теперь домой, — согласился я, садясь в седло.

Мы ехали по вечерним улицам Тулы. Город погружался в сумерки, в окнах зажигались огоньки свечей и лампад. Где-то лаяла собака, где-то скрипнула калитка.

Я думал о разговоре с градоначальником. Ливневая канализация, уличное освещение, общественные туалеты, центральное отопление — всё это может сделать Тулу более комфортным городом. Конечно, не за один день, не за один год. Но начало будет положено.

А ещё я думал о Ричарде. Хорошо, что Глеб Иванович позаботился о нём. Человек действительно ценный, заслуживает отдельного жилья. Интересно, как он отреагирует на новость?

Эти мысли сопровождали меня всю дорогу домой.

Дома меня встретила Машка, всплеснув руками:

— Ну наконец то. Уже заждались тебя, Егорушка.

— Дела были, — улыбнулся я, целуя её в щёку. — С градоначальником разговаривал.

— Ухты. О чём? — полюбопытствовала она, помогая мне снять кафтан.

Я коротко пересказал разговор, опустив технические детали.

Мы прошли в столовую, где уже был накрыт стол. Бабушка, отец и мать уже сидели, ожидая меня.

— О, вернулся сын блудный! — проворчал отец. — Думал, до утра ждать будем.

— Какой уж есть, — засмеялся я, усаживаясь. — Задержался.

За ужином я рассказал о делах на заводе, о новых замках, о коляске для княгини. Бабушка одобрительно кивала, мать что-то тихо комментировала, отец молча ел, изредка задавая короткие вопросы.

После ужина, когда все разошлись, я поднялся в кабинет. Хотелось посидеть в тишине, обдумать прошедший день.

Но едва я устроился в кресле у камина, как раздался стук в дверь.

— Войдите, — разрешил я.

Вошёл Ричард. Выглядел он взволнованным, в руках держал какое-то письмо.

— Егор Андреевич, простите, что беспокою, — начал он. — Но я должен вам сказать.

— Садись, Ричард, — я указал на кресло напротив. — Что случилось?

Он сел, нервно теребя письмо в руках:

— Мне сегодня привезли это. От градоначальника. Он… он выделил мне дом. Небольшой, но отдельный дом! Рядом с лечебницей!

— Знаю, — улыбнулся я. — Он мне сегодня рассказывал.

Ричард растерянно посмотрел на меня:

— Вы знали? И вы не против?

— Почему я должен быть против? — удивился я. — Наоборот, рад за тебя. Ты заслужил отдельное жильё. Главный врач лечебницы не должен скитаться по чужим углам.