Диаметр везде был одинаковым. Никакого вздутия, никакой деформации. Ствол остался идеально ровным, несмотря на мощный заряд.

То же самое со вторым и третьим стволами — все они сохранили свою форму.

— Андрей Иванович! — позвал я кузнеца, который стоял в толпе. — Ваша ковка сработала отлично! Стволы выдержали!

Он подошёл, взял один из стволов, осмотрел, постучал по нему костяшками пальцев:

— Металл держит. Никаких признаков усталости. Я и говорил — проковка даёт прочность.

Давыдов подошёл ближе:

— Егор Андреевич, испытания на прочность пройдены. Теперь боевые испытания?

— Теперь боевые, — кивнул я.

Мы перезарядили все три ружья, но уже стандартным зарядом. Потом установили мишени на расстоянии пятидесяти метров — это была стандартная дистанция для испытаний мушкетов.

— Кто первый стрелять будет? — спросил Давыдов.

— Я, — ответил я. — Это моя технология, я и буду проверять.

Я взял первое ружьё, прикинул его в руках. Весило оно прилично — килограммов пять, не меньше. Дерево ложа было гладким, отполированным, приятно лежало в руках. Взял ружье, повесил его на плечо на ремешок. Затем, не спеша, начал прицеливаться.

Взвёл курок — щелчок, пружина натянулась. Прицелился в центр мишени — мушка чётко легла в целик. Задержал дыхание. Плавно нажал на спуск.

Выстрел!

Отдача ударила в плечо — сильно, неожиданно сильно. Я не был готов к такой мощи, пошатнулся, чуть не упал. Облако дыма окутало меня, запахло серой и горелым порохом.

Когда дым рассеялся, я увидел, что мишень стоит целая. Я промахнулся? Нет, постойте — в правом верхнем углу щита зияла дыра размером с кулак. Я попал, просто не в центр, а чуть выше и правее.

— Попал! — крикнул кто-то из толпы.

Я опустил ружьё, потёр ноющее плечо. Отдача была действительно сильной. Нужно было привыкнуть.

— Давайте проверим, что там с мишенью, — сказал я.

Несколько человек побежали к мишени. Григорий был среди них. Через минуту они вернулись, неся пробитый щит.

Дыра была внушительной — пуля вошла с одной стороны, диаметр входного отверстия около двух сантиметров, а с другой стороны вырвала кусок дерева размером с ладонь. Щепки и опилки торчали во все стороны.

— Пробивная сила отличная, — оценил Давыдов. — Но попадание не точное. Хотя… пятьдесят метров… не плохо.

— Я не солдат, господин генерал, — оправдался я. — Стреляю не каждый день. Да и отдача сбила прицел. Но давайте проверим кучность — если три выстрела лягут кучно, значит, ствол хороший.

Мишень установили обратно, на мишень прикрепили новые доски. Я перезарядил ружьё, снова прицелился, выстрелил.

Выстрел!

На этот раз я был готов к отдаче, упёрся ногами в землю, крепче прижал приклад к плечу. Пуля ушла чуть ближе к центру, но всё равно не в яблочко.

Третий выстрел. Снова мимо центра.

Мы принесли мишень, осмотрели. Три дыры располагались относительно близко друг к другу — в круге диаметром около метра. Для гладкоствольного мушкета и дистанции в пятьдесят метров это был неплохой результат.

— Кучность приемлемая, — сказал Давыдов. — Для массового оружия вполне годится. Дайте мне попробовать.

Я передал ему второе ружьё. Генерал был опытным военным, стрелял он много и часто. Он уверенно взвёл курок, прицелился.

Выстрел!

Мишень качнулась — попадание! Давыдов перезарядил, выстрелил ещё раз. Снова попадание. Третий раз — и снова.

Когда принесли мишень, мы увидели три дыры, расположенные гораздо ближе к центру, чем мои. Все три в круге диаметром около пятнадцати сантиметров.

— Отличное оружие, — оценил Давыдов. — Точность хорошая, отдача сильная, но терпимая. Пробивная сила превосходная.

— Теперь проверим дальность, — предложил я. — Перенесём мишень на сто метров.

Мишень перетащили на дальнюю позицию. Со стометровой дистанции она казалась крошечной. Я выстрелил — мимо. Давыдов выстрелил — тоже мимо.

Я подошел к дубовым брусьям, установленным не далеко от нас. Я зарядил ружьё, прицелился.

Выстрел!

Наконец попадание, но далеко от центра.

Пуля ударила в дерево, мы все побежали смотреть. В мишени зияла глубокая дыра — пуля вошла на добрых пятнадцать сантиметров, застряв глубоко внутри. Это говорило об огромной кинетической энергии.

— Если бы это был человек, — мрачно сказал один из офицеров, стоявших рядом с Давыдовым, — пуля прошила бы его насквозь.

— Именно, — кивнул генерал. — Такое оружие даёт солдату значительное преимущество. Дальность стрельбы больше, пробивная сила выше. Это может изменить тактику боя.

Он повернулся ко мне:

— Егор Андреевич, я официально признаю испытания успешными. Эти стволы пригодны для массового производства. Прошу вас организовать работу так, чтобы к концу месяца мы могли выпускать по двадцать таких стволов в день.

Я задумался. Двадцать в день — это амбициозная цель.

— Справимся, — сказал я уверенно. — Григорий, Андрей Иванович, Фёдор — вы слышали задачу. Берётесь?

Они переглянулись, потом кивнули:

— Справимся, Егор Андреевич, — ответил Григорий за всех. — Не подведём.

Давыдов довольно улыбнулся:

— Отлично. Тогда приступайте к работе. А я напишу доклад в Петербург. Государыне будет интересно узнать о таком прогрессе.

Мы ещё немного постояли на полигоне, обсуждая детали, потом толпа начала расходиться. Я остался с Григорием, братьями Волковыми и Семёном Кравцовым.

— Ну что, братцы, — сказал я, — работы у нас много. Нужно поставить на поток производство свёрл, организовать обучение новых мастеров, наладить логистику. Григорий будет координировать всё это. Я буду приезжать регулярно, проверять, помогать, решать проблемы.

— А как насчёт школы мастеров? — спросил Григорий. — Она же скоро открывается?

— Открывается, — кивнул я. — Там ты тоже будешь преподавать. Научишь людей правильно делать свёрла, правильно сверлить, правильно проверять качество. Это важно.

Мы ещё немного обсудили детали, потом я попрощался и направился в город. Захар, как всегда, ждал меня у ворот завода с санями.

По дороге я обдумывал следующие шаги. Испытания прошли успешно — это огромная победа. Но впереди ещё столько работы. Завод, школа, клиника…

Клиника!

Я вспомнил, что к концу недели планировалось её открытие. А иглы для шприцев ещё не готовы. Нужно проверить, как идут дела у ювелира.

— Захар, заезжаем к ювелиру, — скомандовал я.

Мы свернули на знакомую улицу, остановились у маленького дома с узкими окнами. Я вошёл внутрь.

Ювелир сидел за верстаком, склонившись над какой-то мелкой деталью. Увидев меня, поднял голову:

— Егор Андреевич! Как раз вовремя! Иголки вот буквально только готовы!

Он открыл деревянный ящичек, достал аккуратно завёрнутые в тряпицу иглы. Я развернул, осмотрел.

Двадцать пять штук. Тонкие, ровные, острые. Именно то, что нужно.

— Отличная работа, — похвалил я. — Вот ваши деньги.

Я отсчитал оставшуюся сумму, он пересчитал, кивнул удовлетворённо:

— Приятно иметь с вами дело, Егор Андреевич. Если ещё что понадобится — обращайтесь.

— Обязательно, — ответил я, забрал иглы и вышел на улицу.

Теперь нужно было к Савелию Кузьмичу — проверить, как он подготовился к процессу серебрения.

Кузница встретила меня знакомым запахом угля, металла и едкого дыма. Савелий Кузьмич стоял у верстака, рядом с ним была установлена знакомая конструкция — стеклянная банка с медными пластинами внутри, провода, идущие к каким-то металлическим стержням.

— Егор Андреевич! — обрадовался он, увидев меня. — Смотрите, всё подготовил! Электролит сделал по вашему рецепту, пластины установил, провода подключил!

Я подошёл ближе, осмотрел конструкцию. Честно говоря, я был поражён. Савелий Кузьмич воспроизвёл всю установку практически идеально, хотя я показывал ему процесс только один раз, и он ничего не записывал.

— Савелий Кузьмич, — искренне сказал я, — у вас феноменальная память. Вы всё сделали точно так же, как я показывал.