Следующие два ствола прошли так же успешно. Правда, на втором пришлось поменять сверло — оно износилось, острие село и сверление практически остановилось. Но третий ствол просверлился идеально.

К концу дня у нас было три полноценных ствола, изготовленных комбинированным методом — прокованных и просверлённых. Оставалось только довести их до ума.

— Теперь нужно обработать наружную поверхность, — объяснил я, обращаясь к мастерам. — Сделать стенки чуть тоньше, выровнять окончательно.

Тут уже Фёдор взялся за дело. Он установил заготовку в патрон большого токарного станка, закрепил длинный резец на специальном держателе, который позволял работать по всей длине ствола.

— Осторожно, — предупредил я. — Металл прокованный, плотный. Не торопись.

— Егор Андреевич, — усмехнулся Фёдор. — Я и не такое вытачивал.

Он включил пневмодвигатель станка, заготовка начала вращаться. Фёдор медленно, очень медленно подвёл резец к поверхности. Послышался тихий скрежет, полетела тонкая стружка.

Я стоял рядом, наблюдая. Фёдор работал с удивительной точностью — резец проходил по всей длине ствола, снимая тончайший слой металла. Потом обратно. Потом снова вперёд. Раз за разом, проход за проходом.

Через полчаса он остановил станок, вытащил резец, взял штангенциркуль и начал измерять толщину стенок в разных местах. Хмурился, качал головой, снова вставлял резец, снимал ещё немного металла.

Наконец, после двух часов кропотливой работы, он выключил станок и снял заготовку:

— Готово. Толщина стенок везде одинаковая.

Я взял заготовку — теперь это был уже не просто кусок металла, а настоящий ствол. Измерил штангенциркулем — да, толщина стенок везде была одинаковой, с точностью до десятой доли миллиметра. Поднёс к свету, заглянул внутрь — поверхность блестела, словно полированная.

— Отличная работа, Фёдор, — похвалил я.

Он довольно улыбнулся:

— Спасибо, Егор Андреевич. Только вот двух часов на один ствол — это многовато. Нужно придумать, как ускорить процесс.

— Придумаем, — пообещал я. — Но сначала давайте закончим все три, а потом будем думать об оптимизации.

В течении следующего дня все три ствола были готовы. Мы передали их оружейникам для окончательной сборки.

Мастер-оружейник Василий Петрович принял стволы с видимым скептицизмом:

— Посмотрим, что из этого выйдет, — буркнул он. — Ствол — это не просто труба. Это душа ружья.

Я промолчал. Спорить с мастером, имеющим тридцатилетний стаж, было бесполезно. Пусть сам убедится.

Следующие два дня Василий Петрович со своими подмастерьями работал над сборкой. Я заходил к ним несколько раз, наблюдал за процессом.

Сначала они тщательно осмотрели каждый ствол, проверили на наличие трещин, раковин, любых дефектов. Потом начали подгонять казённую часть — место, где устанавливается запал и куда закладывается порох.

Затем изготовили затравочное отверстие — тонкий канал, через который искра от кремня должна воспламенять порох. Это была ювелирная работа — отверстие должно быть точно определённого диаметра и располагаться в строго определённом месте.

После этого установили прицельные приспособления — мушку спереди и целик сзади. Василий Петрович выверял их положение с точностью до миллиметра, используя специальные шаблоны и уровни.

Наконец начали подгонять ложе — деревянную основу, в которую устанавливается ствол. Ложе было вырезано из орехового дерева, выдержанного несколько лет. Дерево было прочным, но при этом не слишком тяжёлым.

Ствол аккуратно уложили в паз ложа, закрепили специальными металлическими штифтами. Потом установили спусковой механизм — кремнёвый замок, который высекает искру при нажатии на спуск.

Кремнёвый замок — это сложный механизм, состоящий из множества деталей: курка с зажатым кремнем, огнива (или полки), на которое ударяет кремень, высекая искру, пружины, возвращающей курок в исходное положение, спускового крючка. Каждая деталь должна работать чётко, без заеданий. Тут уже Григорий поработал в плане стандартизации, что в общем-то сказывалось на скорости сборки.

Василий Петрович лично проверял работу каждого замка — взводил курок, спускал, проверял, как высекается искра, как работает пружина. Если что-то его не устраивало — разбирал, подгонял, собирал снова.

После установки замка прикрепили спусковую скобу — металлическую дугу, защищающую спусковой крючок от случайного нажатия. Затем установили шомпольные трубки — металлические направляющие для шомпола, которым солдат заряжает ружьё.

Наконец прикрепили ремённые антабки — металлические кольца, через которые продевается ремень для ношения ружья на плече.

Всё. Ружьё было готово.

На третий день Василий Петрович вызвал меня:

— Егор Андреевич, ружья готовы. Хотите посмотреть перед испытаниями?

Я пришёл в оружейную мастерскую. На столе лежали три ружья — гладкоствольные мушкеты стандартного образца. С виду они ничем не отличались от обычных — та же длина, тот же калибр, та же конструкция.

Я взял одно из них, осмотрел. Ложе было идеально подогнано к стволу, нигде не было зазоров. Замок работал плавно, без заеданий. Ствол ровно лежал в пазу ложа, прицельные приспособления были выставлены параллельно каналу.

— Хорошая работа, Василий Петрович, — сказал я искренне.

Он хмыкнул:

— Работа как работа. А вот стрелять будут — тогда посмотрим.

— Именно, — согласился я. — Завтра с утра на полигон. Проведём испытания.

Новость о предстоящих испытаниях снова разлетелась по заводу. На следующее утро к полигону — специально оборудованной площадке за заводом — собрались почти все мастера. Генерал Давыдов прибыл одним из первых, в сопровождении нескольких офицеров. Иван Дмитриевич тоже был здесь — стоял чуть поодаль, наблюдал.

Полигон представлял собой длинную полосу земли, окружённую с трёх сторон земляным валом для безопасности. В дальнем конце стояли мишени — деревянные щиты с нарисованными концентрическими кругами. А ещё дальше, на расстоянии ста метров, были установлены толстые дубовые брусья — для проверки пробивной силы.

Но сначала нужно было провести испытания на прочность самого ствола. Для этого мы соорудили специальное крепление — массивную деревянную раму с железными зажимами, в которую устанавливалось ружьё. Рама стояла за небольшой земляной насыпью, за которой мог спрятаться человек, производящий выстрел.

К стволу был привязан длинный шнур, который тянулся к спусковому крючку. Идея была проста — натянуть шнур, спустить курок, но при этом находиться в безопасности на случай, если ствол не выдержит и разорвётся.

Первое ружьё установили в крепление. Я лично зарядил его — отмерил порох, насыпал в ствол через дульное отверстие, затем забил шомполом пыж из пакли, потом свинцовую пулю, потом ещё один пыж сверху. После этого насыпал немного пороха на полку замка.

Но заряд я взял не обычный, а увеличенный — полтора стандартных заряда. Если ствол выдержит это, значит, он достаточно прочен.

— Все отойдите за вал! — скомандовал Давыдов.

Толпа послушно отступила. Я тоже отошёл, натянул шнур. Ружьё в креплении смотрело в сторону мишеней.

— Три, два, один, — я резко дёрнул шнур.

Выстрел прогремел, эхо покатилось по полигону. Облако белого дыма окутало крепление. Я подождал, пока дым рассеется, потом осторожно выглянул из-за насыпи.

Ружьё было целым. Ствол не разорвало, не деформировало. Крепление устояло.

— Первое прошло! — крикнул я.

Раздался одобрительный гул. Но я знал, что это только начало. Нужно было повторить ещё дважды.

Второе ружьё. Та же процедура — увеличенный заряд, установка в крепление, натягивание шнура.

Выстрел!

Снова целое. Снова успех.

Третье ружьё.

Выстрел!

Все три ствола выдержали испытание увеличенным зарядом. Ни один не разорвался, не деформировался, не дал трещин.

Я достал штангенциркуль, подошёл к первому ружью, вытащил его из крепления. Начал тщательно измерять ствол в разных местах — у дульного среза, в середине, у казённой части.