— Скажи мне, что ты не шла сюда пешком, — говорю я, мои губы касаются ее виска.

Я слышу улыбку в ее тоне.

— Я едва могу пройти по своей гостиной. Я не настолько глупа, чтобы пытаться пройти весь этот путь пешком, — говорит она мне, осторожно поднимая голову и встречаясь со мной взглядом. — Я украла ховерборд Хейзел и прикатила сюда свою задницу.

Я улыбаюсь ей сверху вниз, представляя эту прекрасную богиню в серебристом платье, летящую по улице на ховерборде.

— Ты знаешь, я бы заплатил, чтобы увидеть это, верно?

— Если тебе повезет, я, возможно, просто позволю тебе посмотреть это бесплатно.

Я не могу удержаться от смеха, когда прижимаюсь губами к ее губам и целую ее, пока мы танцуем в парке на фоне звездного неба Аризоны в качестве идеального фона.

Когда она отстраняется и снова кладет голову мне на грудь, она испускает тяжелый вздох, явно погруженная в раздумья.

— Что случилось? — Спрашиваю я, моя рука двигается вверх-вниз по ее спине.

— Все в порядке, — тихо шепчет она, как будто все еще раздумывает, говорить ли что-нибудь. — Я просто думала о нас с тобой и о том, что я оставлю позади.

— Зo…

— Нет, — говорит она, обрывая меня, глядя на меня с такой глубокой любовью в глазах, что это почти ставит меня на колени. — Просто ... После того, как меня не станет, когда ты будешь думать о нас и о том, как мы были вместе, я хочу, чтобы ты вспоминал нас такими. Не боль от потери меня или долгие дни в том лечебном центре. Я хочу, чтобы ты запомнил эти моменты, которые были такими невероятно совершенными, от которых у меня перехватывало дыхание и я чувствовала, что всепоглощающе влюблена в тебя. — Она выдерживает мой взгляд, замирая всего на мгновение. — Пообещай мне, Ной. Пообещай мне, что ты будешь помнить нас такими.

Прижимаясь своим лбом к ее, я тяжело сглатываю, пытаясь обрести хоть какое-то подобие контроля над дикими эмоциями, сжигающими мое тело.

— Ты должна понять, Зо, я никогда не планировал, что ты станешь воспоминанием. Когда ты уйдешь, и мне придется попрощаться, это уничтожит меня. Я не знаю, как я собираюсь это пережить, но я обещаю, что когда придет время, когда я смогу оглянуться назад и вспомнить нашу совместную жизнь, когда одно упоминание твоего имени не разорвет меня в клочья, я буду помнить нас именно такими.

Эти прекрасные зеленые глаза наполняются слезами, и она снова приподнимается на цыпочки, нежно целуя меня, прежде чем снова устроиться в моих объятиях.

— Спасибо тебе, — шепчет она как раз в тот момент, когда песня подходит к концу и переходит к другой - «Perfect» Эда Ширана.

Когда вступительные слова звучат в парке, я чувствую улыбку Зои на своей груди и понимаю, насколько хорошо эта песня подходит именно к этому моменту. Каждая строчка попадает в цель.

— Я почти уверен, что эта песня была создана для нас.

Зои смеется и теснее прижимается к моей груди.

— Ты дрянной, Ной Райан.

— Говорит та, что бросила на меня щенячий взгляд, сказав, что все, чего она хотела, это потанцевать со мной на выпускном вечере, — ухмыляюсь я. — Ты знала, что делаешь, когда говорила это.

Улыбка на ее лице становится шире, и я понимаю, насколько был прав. Я говорил интуитивно, но ее усмешка - не что иное, как прямое подтверждение. Никто никогда не утверждал, что мисс Зои Джеймс не была чертовски хитрой. Она мастер манипулирования в лучшем смысле этого слова, и я, черт возьми, обожаю это в ней.

Две песни - это все, с чем она может справиться, прежде чем мы оказываемся сидящими на траве. Зои садится между моих ног, ее спина упирается мне в грудь, в то время как моя рука остается сомкнутой вокруг ее талии, прижимая ее к себе.

Ее взгляд задерживается на мерцающем небе, наблюдая, как мир проходит мимо нас.

— Ты веришь в реинкарнацию? — спрашивает она.

Я качаю головой.

— Я не знаю, — говорю я ей. — Не думаю, что я когда-либо по-настоящему задумывался об этом.

— Да, я тоже, — говорит она. — Но я задавалась вопросом об этом последние несколько недель, например, если бы это было правдой, кем бы я хотела вернуться, и я не могу перестать думать, что я хотела бы вернуться птицей.

Улыбка растягивает мои губы, и я опускаю голову, целуя ее в плечо.

— Из всего, чем ты потенциально могла бы вернуться, ты выбрала голубя?

— Нет, — смеется она, снова толкая меня локтем в живот. — Не грязный голубь. Я хочу быть одной из тех по-настоящему красивых, со всеми цветами радуги, которые могут взлететь выше всех остальных, — говорит она, на мгновение замирая. — Я не знаю, птицы просто такие ... свободные. Они парят в небесах, улетая за горизонт, не заботясь ни о чем на свете.

— Звучит идеально, — бормочу я.

Зои пожимает плечами.

— Я просто думаю, что после того, как приходится иметь дело со всем, что происходит прямо сейчас, жизнь, парящая в небесах, кажется мечтой, — говорит она, тяжело вздыхая. — А как насчет тебя? Кем бы ты вернулся?

— Я не знаю. Неужели это мир, где ты все еще жива, а я тот, кого больше нет?

— Какое это имеет отношение к тому, кем ты возвращаешься?

— Отвечай на вопрос, Зо. Ты жива или нет?

— Да, — смеется она. — Я жива.

Я ухмыляюсь, зная, что она это скажет.

— В таком случае, я вернусь в виде твоей любимой пары трусиков, — говорю я ей. — И лучше бы это были стринги. Иначе я бы разозлился.

— Ной! — визжит она, снова толкая меня в ребра, но все, что я могу сделать, это смеяться, когда она подтягивается и переворачивается, пока не оказывается сидящей на моих бедрах, при этом ей приходится задирать подол платья, чтобы дать себе пространство для движения. Она обвивает руками мою шею, и я обнимаю ее за талию, ненавидя то, как сильно она раскачивается.

У нее был долгий день. Я должен скоро отвезти ее домой.

— От тебя одни неприятности, ты же знаешь это, верно? — говорит она, ее глаза искрятся беззвучным смехом.

Я широко улыбаюсь.

— У меня не так много проблем, как у тебя.

Зои закатывает глаза и наклоняется ко мне, кладя голову мне на плечо, пока я поддерживаю нас обоих.

— Ной? — спрашивает она, ее голос едва слышен как шепот. — Могу я спросить тебя кое о чем?

— Что такое, Зо?

— Как ты представлял себе нашу жизнь?

Мои брови хмурятся.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я никогда не заболела, и у нас было бы все, чего мы когда-либо хотели, — объясняет она. — Как бы это выглядело?

Мое тело обмякает, и я выдыхаю.

— Ты уверена, что действительно хочешь это знать? — Я спрашиваю. — Я не хочу тебя расстраивать.

— Я хочу знать, — говорит она мне. — И даже не думай говорить мне, что ты никогда не думал об этом, потому что я знаю, что ты думал. Ты знаешь это с тех пор, как мы были детьми, и хотя у меня есть свое представление о том, какой я хотела бы видеть нашу совместную жизнь, я хочу знать твою версию.

Я заставляю себя улыбнуться. Она права. Я думал о будущем, которое мы могли бы иметь вместе, с самого детства. Я всегда знал, что в конечном итоге мы будем вместе и состаримся в объятиях друг друга, но только в тринадцать лет я понял, что мои чувства к ней были больше, чем просто детское увлечение. Это было глубже всего, что, как я знал, могло существовать, всего, что я видел в фильмах. Наши души были сплетены воедино, навсегда связаны как единое целое, и я знал, что каждый шаг, который мы сделаем в жизни, будет сделан как одно целое.

С тех пор было почти невозможно не представить, какую жизнь мы построили бы вместе. Но теперь, зная, что этой мечте никогда не суждено сбыться, что с каждым днем мы все ближе к тому, чтобы сказать «прощай», мысли об этом будущем причиняют только боль.

— Это просто, — говорю я, проводя пальцами по ее кремовому плечу. — Как только я смог бы, я бы сделал тебя своей женой и устроил пышную свадьбу, которую ты всегда заслуживала. А потом, пока мы будем в отъезде, занимаясь игрой в НФЛ, я бы увеличил твой живот нашими малышами. Четыре...