Мужчина обнял меня и провёл рукой по волосам: – Даже не знаю: огорчит тебя это или порадует, но поместье, в котором мы сейчас находимся, имеет статус резиденции и проникнуть сюда невозможно без моего разрешения. Кроденер знал, куда тебя спрятать, чтобы сохранить твою жизнь, Тори.

– А ещё он знал о том, что все санатеры становятся вдовами и думал, что мы с тобой никогда не посмотрим друг на друга, как на пару... Впервые в жизни он просчитался...

– Не всё в этой жизни можно просчитать, Тори. Есть вещи, неподвластные никому... – Габриэль посмотрел на меня таким проникновенным взглядом, что я не нашлась, что ему ответить.

Даже думать не хочу о том, когда нам придётся расстаться. Надеюсь только на то, что не сойду с ума, иначе с такой силой, как у меня несладко придётся всем. Я спрашивала Далию, можно ли хоть как-то отказаться от дара, но старая преподавательница лишь покачала головой, а потом добавила, что у магов такого уровня выжигание силы непременно ведёт к неминуемой гибели в течение непродолжительного времени. Что бывает с подобными мне, вообще неизвестно.

Ожидая возвращения Рэйда, мы провели на диванчике в кабинете и даже накрыть ужин Габриэль распорядился там же. Когда передо мной появилось письмо от Кроденера, я вздрогнула и не решалась вскрыть конверт. Так мечтала снова побродить по какому-нибудь заброшенному особняку, развеивая неприкаянных призраков, а в итоге вызов на работу – это последнее, чего хотела в этот вечер.

– Хочешь отказаться? – тихо поинтересовался Габриэль, заметив, как мну в руках письмо.

Тяжело вздохнув, я взяла протянутый канцелярский нож: – Кроденер предупреждал, что заказ может поступить от Его Величества и проигнорировать задание не получится. Он ведь тоже единственный, кому ты не посмеешь отказать.

– Увы, это так, Тори. Иначе тень падёт на весь мой народ, хоть я и никогда не был коронован. Исключение возможно только в одном случае: если король сойдёт с ума и будет представлять опасность для общества, подталкивая его к гражданской войне.

– Не хотелось бы, чтобы когда-нибудь дело дошло до такого. В истории страны, где я выросла была такая война, когда сын шёл на отца, брат на брата... Много народу полегло, да и потом последствия ещё долгие годы аукались, – подцепив клапан, я отсекла его и вытащила сложенный трижды лист бумаги.

«Артефакторов проверяем. По поводу Лагерен понял, сделаю так, чтобы не списали на случайную детонацию какого-нибудь бытового прибора и тщательнее проверили все развалины. Жди вызова, без тебя ничего не решить».

– Похоже, что Кроденер сообразил по моему бисерному почерку, что подходящей бумаги больше не осталось и выкрутился таким образом, – я вернула Габриэлю нож, а сама подошла к камину. – Можешь разжечь огонь? Письма, которые больше нельзя использовать, я сжигаю.

– Конечно, – Габриэль немного поколдовал, и в камине вспыхнуло яркое пламя.

Глядя на то, как обугливается старое письмо, я почувствовала мужские ладони бережно коснувшиеся моих плеч.

– Тори, у нас пока ещё есть время...

– Знаю, и не хочу, чтобы оно заканчивалось.

Наше мрачное настроение немного разбавил радостный возглас Рэйда: – Рано на похороны собрались, молодые да дерзкие! Ещё вся жизнь впереди! О, еда!!!

– Слушай, тебя тоже в жизни редко что-то печалит, даже когда всё вокруг рушится?

– Что значит тоже? – Рэйд вытаращил на меня глаза, продолжая обгладывать куриную ножку.

– Да есть у меня одна подруга, которая даже во время Армагеддона будет чувствовать себя превосходно, даже если кругом всё превращается в тлен. Вернее, была.

– А какой смысл раскисать, если нужно искать выход. Он обязательно найдётся, просто иногда, чтобы его обнаружить, придётся потратить чуть больше времени и сил. Но потом-то всё будет хорошо! – невозмутимо продолжил уничтожать оставленный для него ужин Рэйд.

– Ну вы точно из одного инкубатора!

Рэйд с опаской на меня посмотрел, а потом изобразил нечто вроде крестного знамения: – Вот не приведи меня боги встретить женщину, которая похожа на меня! Точно рехнусь!

– Судя по тому, с какой скоростью ты сметаешь еду и снова начал балагурить, перемещение всего семейства Кадавер прошло успешно, – заметил Габриэль, призывая к себе трость.

– Да, полный порядок. Еле от матушки отбился: она уже вовсю с сёстрами оккупировала кухню и начала проводить ревизию погребов!

Габриэль задумался, словно прикидывая, хватит ли продуктов на всех родственников Рэйда: – Там хорошие запасы, но я на всякий случай проверю и заодно обновлю защитные плетения вместе с ключ-артефактом.

– Слушай, Рэйд, а сколько у тебя братьев-сестёр?

– Я знаком лишь с пятнадцатью, Тори, но в точном количестве не уверен... – усмехнулся Габриэль, накидывая сюртук. – Не переживай, я скоро.

Даже не знаю, что меня повергло в больший шок: лёгкий поцелуй в щёку в присутствии Рэйда или количество детей у госпожи Кадавер.

– Мисс Тори, не забывайте дышать, а то мне Габриэль за ваш хладный труп точно голову с плеч снесёт, – деловито кашлянул рыжий, наливая себе уже не первую чашку кофе. – На самом деле всё не так страшно. Матушка просто очень любит детей и, как она сама частенько приговаривает, после третьего уже количество отпрысков не пугает. А после рождения десятого основная проблема – это выбрать имя, чтобы ни с кем в семье не было повторов.

– Героическая женщина... Рэйд, твои родители что, подпольные миллионеры? Чтобы, всех вырастить – это же прорва денег нужна. Ладно, ты уродился некромантом, считай, выхватил при рождении счастливый билет, но дать другим образование...

– Всё решаемо. Да, в первое время родителям пришлось много работать, чтобы немного подкопить деньжат, ведь потом работал только отец. Смотрите сами: старшие дети росли, находили хоть небольшую, но подработку. Кому-то воды натаскать, кому-то огород прополоть, за скотиной приглядеть, и так далее. Плюс собственный огород. В деревне ведь как: одни денежку дадут, другие продуктами расплатятся. В общем, на жизнь хватало, плюс матушка, как маг-бытовик, пусть и слабый, но всегда могла чудно заштопать одежду или вывести плесень. Потом старшие дети подрастали, уезжали учиться и часть стипендии всегда присылали семье. На поступление всех, кроме меня, родители копили. Потом, даже начав жить отдельно, часть заработанного всё равно присылали и продолжаем присылать семье. У нас так принято и никто не видит в этом ничего зазорного, ведь вначале родители вкладывались в нас, теперь наша очередь помогать им.

Дальше всё ещё проще стало: в складчину построили одному брату дом, потом другому, сёстрам собрали приданое. А это ведь сделать, когда много народа, намного проще, чем если бы в семье был один или два ребёнка. При этом ведь никто себя особо и не обделяет, так как суммы получаются небольшие, а в итоге не бедствует никто и всегда может рассчитывать на помощь и поддержку остальных. У нас в семье все рукастые, к тому же профессии у всех разные и на обслуживании домов существенная экономия. Это я уже про зятьёв молчу. Из всех выбиваюсь только я, да ещё, пожалуй, Рэдж. Он у нас боевой маг. Но если у кого-нибудь возникают проблемы, которые невозможно решить дипломатическим путём, позвать его – милое дело.

У меня внутри вначале сломался калькулятор, а потом умер в страшных муках математик, пытаясь проанализировать схему взращивания такого количества детей. – Последний раз спрашиваю: Рэйд, сколько у тебя братьев и сестёр? Я даже присяду, чтобы не упасть, но я хочу знать количество.

Ехидно усмехнувшись, рыжий покачал указательным пальцем: – На этот вопрос я отвечу только когда вы, мисс Тори, отойдёте от шока. Но что-то мне подсказывает, произойдёт это нескоро.

Да уж... Точнее и не скажешь. Но у меня всё равно в голове не укладывалось, как госпоже Кадавер удалось вместе с мужем вывести всех своих детей в люди. Мне нечто подобное рассказывала про своих деревенских предков Диана, но мне, родившейся и выросшей в городе многое всё равно оставалось непонятным. Зато родители Рэйда точно могут не беспокоиться насчёт пенсии – их дети и внуки стопроцентно уже обеспечили ею.