– Я больше всего боюсь за тебя, – призналась она Матвею после очередной его попытки успокоить её. – Они меня отлупят и забудут, а может, решат, что пора мне родить ребёнка, чтобы занять меня заботами, а тебя убьют. Мои братья, они же стали такими же, как Брайан, жестокие. Всё, что не по ним, то надо уничтожить.

– Да уж, с такими людьми лучше не встречаться. Они в любом обществе не приживутся, или же будут его разлагать.

– Это так. Нам лучше закончиться в этом колене.

– Как бы это жестоко не звучало, но я с тобой полностью согласен.

– Тогда придётся взять и Глорию с собой.

– Кого?

– Мою младшую сестру, Глорию, чтобы не оставить им шанса.

– Она согласится?

– Я уверена, что согласится, только я ей не скажу о нас до последнего момента. Она же поместится в твой кораблик?

– Конечно, там ещё место останется.

– Как бы я хотела, чтобы время до того дня пролетело мгновенно. Сил нет ждать, изведусь ведь, бояться буду, что помешают нам, – Кейт обняла Матвея.

– А ты не думай, живи, будто ничего не произошло, а то твои родственники и впрямь подумают, что ты не в себе из-за охоты, как самка оленя в брачный период, и решат, что пора тебя сделать мамой.

– А как не думать, если мысли сами лезут? Легко тебе сказать, ты ни перед кем ответ не держишь. Хочешь, улыбаешься целый день, хочешь, ревёшь, и никто тебе слова не скажет. У меня всё не так. Если у меня весёлое настроение, Брайан обязательно придумает мне занятие, если плохое или приболела, то снова заставит что-нибудь делать. Он это называет трудотерапией, которая помогает от всех болезней.

– Потерпи, Кейт, – Матвей коснулся губами лба девушки. – Столько терпели, что сдаваться уже нельзя. Знаешь, – он опёрся головой на локоть и заглянул в лицо девушке, – если у тебя возникнет опасная ситуация, беги ко мне. Скажи им, что пошла на двор, а сама галопом сюда. У вас оружие есть? Я имею в виду огнестрельное.

– Да, у нас винтовка, только из неё всего один раз стреляли. Брайан бережёт её, если придётся отстреливаться от койотов или кого покрупнее.

– Это хуже, на палках я бы ещё побился с твоими мужиками. У нас в посёлке есть мужик, который раньше занимался фехтованием.

– Чем? – не поняла Кейт.

– Ну, такая старинная забава, когда бились друг с другом на саблях или шпагах, спорт такой. Кто пропустил укол, тот и проиграл. У нас ещё хоккей в посёлке был, но я, как оказалось, плохой хоккеист, а вот на саблях биться у меня получалось. Чутьё было и реакция. Я даже два года титул чемпиона держал, только тренер лучше меня владел саблей.

– Весело у вас, саблями машете.

– Как сказал капитан первого ранга Татарчук, от работы кони дохнут, надо ещё уметь отдыхать.

– Брайан сказал, если не работать, то можно снова превратиться в обезьяну.

– А наш капитан сказал, что труд делает человека горбатым.

– Эх, у нас тоже был хороший капитан. Жаль, что смерть выбрала его, а не Брайана.

– Да, жаль. Сейчас бы связь между нашими посёлками была бы очень кстати. Гены обновить, опытом поделиться.

Сожаления и завывания ветра за стенами навевали грусть. Матвей отправился за дровами, которые требовалось откапывать. Кейт пошла за ним. Он помогала ему отгребать снег, а когда Матвей добрался до поленницы, взяла из неё тонкую ветку, используемую для розжига, забралась на сугроб и воткнула её в самую вершину.

– Зачем это? – спросил у неё Матвей.

– Хочу узнать, как долго будет продолжаться метель.

– По палочке?

– Да, а что такого.

Человеку, не заставшему прогнозов погоды, приходилось самому подмечать её особенности, чтобы предвидеть дальнейшее развитие. Кейт помогла принести в дом охапку дров, а потом вернулась с палкой.

– Что она тебе сказала? – иронично поинтересовался Матвей.

– Она сказала, что ветер меняется и скоро наступит хорошая погода. Часа через три.

– Да ладно? Как это можно узнать по какой-то ветке?

– Я заметила, что перед тем как ветру закончиться он перестаёт задувать нам в пещеру и ещё ни разу не было, чтобы я ошиблась. Ветер уходит за горы и становится тихо. Иногда после этого опускается туман, но я научилась и его предвидеть. Над горизонтом, там, где солнце, по небу проходит такая серо-голубая полоска, и обычно после этого с материка идёт туман, густой, влажный, тёплый.

– Ого, ты прямо-таки натуралист, Дерсу Узала.

– Я не знаю, кто это, но за природой наблюдать люблю.

– Я теперь понимаю, как устроен человек. Ему нужно увлекаться тем, что у него есть в окружении. В моём детстве это были телефоны и компьютеры, а природы я вообще не видел, и как будто подмечаю намного меньше, чем ты, никогда не видевшая этих синтетических заменителей настоящего интереса.

– Не знаю, может, я просто наблюдательная.

– Нет, ты дитя времени, как и многие, рождённые после катастрофы.

– А ты старичок, который видел интернет, – засмеялась Кейт. Слово «интернет» употреблялось как определение поздней эпохи человечества.

– Не старичок, а мужчина в самом расцвете сил. Да, я многое видел и хочу сохранить имеющиеся знания, чтобы рождённые после нас не впали в беспросветную дикость через пару поколений.

– Мои дети точно в неё впадут, если я останусь.

– Ты не останешься. Твои дети могут родиться дебилами, если тебя заставят забеременеть от братьев.

– Не говори так, меня уже тошнит от этих мыслей.

Кейт скинула верхнюю одежду. От горевшего в центре огня быстро стало тепло и уютно. Сквозняки в доме Матвея заткнуло снегом.

– Знаешь, о чём я думала? – неожиданно произнесла девушка после долгого молчания.

– О чём?

– А что, если мне забеременеть от тебя, а потом сделать вид, что это от брата, чтобы не случилось наоборот до нашего отплытия.

Матвей смутился. Идея вначале показалась ему интересной, но поразмыслив, он решил, что она слишком опасна.

– Тебе придётся рожать в море. Акушер из меня никакой, условий для ребёнка тоже никаких. Вдруг ты умрёшь от кровотечения или какой-нибудь инфекции? Нет, это плохая идея. У нас в посёлке есть настоящий врач, он сделает всё как надо, ему не привыкать принимать роды. Да и не знаем мы, когда вообще доплывём и доплывём ли, а с ребёнком наши шансы могут стать совсем призрачными.

– Ты очень рассудительный Матвей. Я спокойна за нас.

– Спасибо. Продолжай так считать. Кто-то из нас должен быть уверен в благополучном исходе задуманного мероприятия. Бояться буду я, за двоих.

– Хорошо, я согласна, если ты не будешь мне показывать своего страха, – Кейт помахала перед собой накидкой. – Жарко становится.

Она скинула с себя ещё один слой одежды, оставшись в одной длинной майке с выцветшими надписями. Матвей бросил мимолётный взгляд на девушку и был вынужден задержаться. В её глазах играли черти, и так умело, что он не смог их игнорировать.

После плодотворного вечера они уснули. Кейт разбудила Матвея, когда тот крепко спал.

– Матвей, я ухожу, – сообщила девушка.

Матвей вскочил.

– Как уходишь? Там же… – он прислушался.

За стенами дома было тихо.

– Через три часа ляжет туман и мне снова придётся ждать.

– Да? – Матвей туго соображал со сна. – Я провожу тебя.

– Не надо. У тебя нет снегоступов, мы будем идти медленно, ты не успеешь вернуться домой к себе, а я к себе. Я буду переживать и сбегу, не дождавшись своей смены. Я тут всё знаю и не заблужусь. Спасибо за время, проведённое с тобой. С детства не была так счастлива, – Кейт поцеловала холодными после улицы губами, но обожгла ими Матвея, как раскалёнными.

Он сразу пришёл в себя.

– Кейт, мы не договорились что делать, если ты не придёшь через десять дней.

– Я не приду, если у нас что-нибудь поменяется, но я всё равно приду. И помни, ты обещал мне суп из кролика.

– Хорошо, я придумаю, как его поймать. И обещаю сделать снегоступы к твоему приходу.

– Я пошла? – Кейт посмотрела на Матвея во все глаза.

– А рыбу? Рыбу возьми, – он выскочил в нижнем белье на улицу, раскопал стену, где на сучке висел пруток с уловом. – Держи, – вручил он его девушке.