– Сергей, а вы достаточно окрепли? – спросил Казючиц.

– Вы теперь всю жизнь будете задавать мне этот вопрос? – усмехнулся Сергей. – Я давно в норме, просто по лицу этого ещё не заметно.

Это была самоирония относительно красноты лица, оставшейся после обморожения. Её всегда принимали за нездоровый вид. Александр всё равно не позволил капитану спускаться первым.

– Капитан, не ваше дело первым лезть во всякие подозрительные дыры. Координируйте работу отсюда.

Его поддержали остальные, после чего Васнецову пришлось согласиться с мнением большинства.

– Да я уже и не капитан как бы. Конторы, которая меня поставила, нет, ледокол больше не на ходу, так, свадебный генерал какой-то.

– Пока другого нет, берегите себя, – Казючиц ухватился за верёвку и ловко спустился по ней в тёмное нутро отсека.

– Что там? – спросили его сверху.

– Воняет, будто горело или тлеет ещё, – сообщил он.

За ним спустились ещё несколько человек. Васнецов от нетерпения метался вокруг краёв дыры. Джим Спанидис заметил его нетерпение.

– Спускайтесь, капитан, а я посторожу наверху. Мне точно по верёвке наверх не забраться. Стар уже, и никогда особо не умел.

– Спасибо, Джим, – Васнецов ухватился руками за верёвку и спустился вниз, где опёрся об угол контейнера.

– Осторожнее, здесь скользко, – предупредили его.

– Хорошо, – капитан подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и только после этого переставил ногу на более удобную опору.

Отсек представлял собой огромное кубическое помещение, больше чем на треть заставленное контейнерами, бо́льшая часть из которых находилась во льду. Вода попадала сюда как через дыры в корпусе, так и сверху, во время шторма. Удивительно было, как это судно осилило путь, находясь в таком потрёпанном состоянии.

Группа разошлась по отсеку в поисках источника дыма. Капитану повезло, он нашёл его. Запах доносился из открытого контейнера, стоявшего торцом с дверями вплотную к борту. Дверь была приоткрыта незначительно, только чтобы можно было протиснуться внутрь.

– Идите сюда, – позвал капитан, и не дожидаясь, пока все соберутся пролез внутрь.

В контейнере было ещё темнее, чем в отсеке, и запах стоял более едкий. Пол был устлан чем-то мягким. Капитан нагнулся и поднял с пола какую-то тряпку. Он посмотрел её на просвет из двери и понял, что это майка.

– Капитан, что вы нашли? – раздался голос Казючица.

– Кажется, я нашёл контейнер с китайским тряпьём. Есть у кого-нибудь фонарь или телефон?

– У меня есть, – сообщил кто-то из журналистской части команды.

Он протиснулся в контейнер и включил фонарь на телефоне. Свет выхватил беспорядочную груду тряпья под ногами и тюки с ним же в остальной части контейнера. На полу лежала отдельно от остальных горелая часть тряпок. Видимо они и источали этот запах.

– А кто же их поджёг? – спросил капитан?

Свет фонаря заметался по контейнеру и остановился на груде, из-под которой торчали замотанные в трикотажные майки чьи-то ноги в ботинках. Васнецов одним движением смахнул эту груду. Под ней лежал без сознания человек, по виду член команды контейнеровоза. Поверх его форменной одежды на нём была надета куча белья, которым он разжился в этом контейнере.

Матрос застонал и засучил ногами.

– Его надо немедленно на «Север» пока он не окоченел, – решил капитан. – Поднимайте его.

Рация почти не брала из отсека. Капитан поднялся наверх и попросил выйти из ледокола команду вместе с Лейсан, чтобы встретить их по дороге и оказать какие-то реанимационные действия замерзающему матросу. Джим Спанидис, увидев посиневшего от холода человека, выудил из своей одежды фляжку.

– Неприкосновенный запас, – вздохнул он, – бурбон собственного производства.

Он приложил горлышко к губам матроса и надавил на скулы, чтобы у того открылся рот. Немного жидкости затекло в рот и потекло в горло. Человек закашлялся и открыл глаза.

– Живая вода, как я и думал, – Джим убрал фляжку назад.

Матрос водил ничего не понимающими глазами по сторонам.

– Спокойно, друг, – капитан похлопал его по плечу, – ты спасён. Сейчас мы тебя отогреем, и ты расскажешь нам, как здесь очутился, и что стало с остальными.

Китаец произнёс несколько отрывистых фраз и снова начал терять сознание. Его спустили до уровня льда на верёвке, затем капитан подхватил его под пояс и перекинул через плечо, благо матрос был небольшого роста.

– Капитан, вы справитесь? – заботливо поинтересовался Джим.

– Справлюсь. Отдаю долг за своё спасение.

Васнецова хватило на половину пути. Идти с такой ношей по неровной скользкой дороге оказалось намного тяжелее, чем он думал. Благо, спасательная команда во главе с врачом была уже рядом.

– Обморожение? – спросила Лейсан.

– Да, и может быть отравление продуктами горения. Грелся тряпками в контейнере, – сообщил Сергей.

– Ясно, – Лейсан вогнала матросу шприц в руку, отчего тот едва шевельнулся. – Быстрее его под капельницу.

Мужчины, что были с ней, подхватили его на руки и рысью направились к «Северу».

– Возвращаемся на контейнеровоз или на ледокол? – спросил Спанидис у Васнецова.

– На контейнеровоз. Нужно узнать, что на нём может оказаться полезного для нас.

Полезного оказалось немного. В тех контейнерах, что удалось открыть в отсеке, в котором нашёлся матрос, продуктов питания не оказалось. Одни были забиты детскими игрушками, другие бытовой техникой или одеждой, третьи посудой и прочей кухонной утварью. Брали с собой только то, что было не лень тащить на себе. Васнецов вообще ничего не взял с собой из первого похода, потому что не видел никакого применения найденным вещам на борту ледокола.

Зато в следующую вылазку на борт грузового судна они напоролись на контейнер, в котором перевозили бытовые газовые баллоны туристического размера. Тематически этот контейнер был заполнен туристической экипировкой, но опять же, продуктов там не было, отчего появилось понимание, что в таких контейнерах продукты вообще не возили.

Благодаря альпенштокам, путь с ледокола до контейнеровоза сделали более проходимым. Журналистской братии, изнывающей от безделья, было придумано достойное занятие, на которое они откликнулись с готовностью. Мороз постепенно спадал, но на смену ему пришли ветра и снег. Вылазки на контейнеровоз прекратились, потому что видимость упала до нескольких метров.

Матрос с китайского судна долго приходил в себя. Лейсан переживала, что он не выкарабкается, но он переборол критическое состояние и начал выздоравливать. Журналисты из китайского издания были допущены к нему, когда он был готов к этому. Они и рассказали о том, что случилось с судном и его экипажем.

Караван из шести судов шёл по Северному морскому пути за ледоколом «Восток», когда начался шторм. Постепенно, по мере потери сигналов с миром пришло понимание, что происходящее имеет катастрофическую силу. Волны становились всё выше и выше, направление их менялось. Пришлось держать курс на север, чтобы не перевернуть судно. Затем на воде появился лёд. Караван встал вплотную друг за другом, чтобы успевать попадать в полынью, проделываемую ледоколом.

«Восток» боролся со льдом три дня, пока очередная волна не поглотила его, накрыв массой льда, из которой он не смог выбраться. Первый контейнеровоз взял на себя функцию ледокола и тоже не смог выдержать долго. Напластовавшийся лёд утянул его на дно. Контейнеровозы гибли один за другим, и если бы не ослабевшие в итоге волны, то та же участь ждала бы и последний из них, на котором и плыл спасённый человек.

Судно достигло широт, на которых высота волн была уже не такой критической. Однако праздновать победу оказалось рано. Судно было слишком сильно повреждено. В трюмы и отсеки набиралась вода. Особенно сильно пострадала корма, перетягивающая всё судно. Глубины изменились, и худо-бедно работающая навигация больше не могла гарантировать выбор пути. К тому же океан накрыл непроглядный туман, мешающий видеть препятствия воочию. В итоге судно налетело на камни, корпус его разломился пополам. Носовая часть осталась на суше, а корма затонула вместе со всеми продовольственными припасами.