– Не переживай, – успокоил его капитан, – твоей вины никакой нет. Это нам не стоило спешить на сигналы вслепую. Крепко засели? – капитан направился к левому борту, скользя по заснеженной палубе, чтобы узнать о ситуации самостоятельно.

Народ двинулся за ним следом, придерживаясь за покорёженные остатки палубной надстройки.

Сергей ожидал увидеть торчавшие из воды камни, но ничего кроме колышущегося льда не увидел. Он был везде, насколько позволял туман. Разрушенные мощными волнами льдины ежесекундно сталкивались между собой, издавая скрипящие и грохочущие звуки. Шум стоял над всей поверхностью воды.

– Мель под нами, – произнёс Джим Спанидис, оказавшийся рядом.

– Да, в таких условиях заметить её нереально, – согласился Сергей.

– Что думаете делать? – шёпотом спросил Джим, приблизившись вплотную к капитану.

– Попробуем сдёрнуть судно назад в прилив, – эта идея пришла капитану совсем недавно. – Надеюсь, борта целы, иначе и прилив нас не спасёт.

– С другой стороны, капитан, нам всё равно, где сейчас быть. Если мир погиб, то спешить некуда. У нас в запасе несколько месяцев чтобы научиться выживать, пока не закончились припасы.

– Выживать? У нас по рациону продуктов на семь месяцев было, мы на воде три недели, считай, что месяц минус. Вместе с надстройкой снесло и ресторан, в котором тоже были припасы, ещё минус месяц, итого пять. Их можно растянуть на семь или восемь месяцев. Сейчас конец лета, если мы не слезем с камней, нас скуёт льдом так, что мы не сможем дёрнуться в ближайшие девять месяцев. Впечатляет?

– Да, впечатляет. Но всё равно, спасибо вам, капитан.

Васнецов не понял, за что благодарил журналист.

– За что?

– За то, что вы единственный у кого есть представление о том, что нас ждёт на самом деле. Исходя из этого, можно составить план действий на ближайшее время. У нас есть тепло, а это очень важно, у нас есть комфорт. Продукты можно растянуть и на девять месяцев.

– Вы оптимист, Джим. В команде я ещё уверен, но ваши коллеги из той категории людей, кто привык требовать, просить, настаивать, будучи в безопасности. Я думаю, у нас будут проблемы с тем, чтобы объяснить им наше сложное положение с продуктами. Переубедите меня, Джим.

Спанидис усмехнулся, провёл в задумчивости ладонью по растрепавшейся без ухода бороде.

– Да, многие мои коллеги переняли журналистский образ мыслей и стали пользоваться им в быту. Сам себя не люблю иногда за то, что пытаюсь… пытался дома вытащить правду по всяким пустякам и бывало устраивал скандал, когда дело того не стоило. Мне казалось, что только истина имеет значение, а на самом деле имеет значение только отношение друг к другу, – журналист задумался о своём, нахмурив лоб, затем встрепенулся. – Так, я сбился с мысли. У меня есть предложение, Сергей. Журналисты на борту судна больше не нужны, возьмите их всех в команду.

– Как это? – удивился капитан.

– Так. На чёрта они нужны здесь, как журналисты, которых ещё надо кормить. Раздайте им должности, подучите немного, составьте график работ. Пусть отрабатывают своё проживание в таких комфортных условиях. Тогда не они будут задавать вам вопросы, а вы будете спрашивать с них, и в случае чего наказывать или поощрять.

– Хм, – Сергей задумался. Несмотря на оригинальность, идея журналиста была совсем неплоха. – Вы решили это коллективно?

– Нет, что вы, капитан, они меня убьют, если узнают, что это моя идея. Я буду для них вечным ренегатом. Если идея придётся вам по душе, пожалуйста, подайте её, как свою, – Спанидис посмотрел в глаза капитану.

– Я понял вас, Джим. Как вам должность помощника капитана по общим вопросам?

– Ни разу не слышал о такой, но готов, если вы просветите.

– Мне не хватает кругозора, чтобы оценить весь масштаб происходящего, потому я не уверен в некоторых своих действиях, и мне хотелось бы консультироваться с таким умным человеком, как вы…

– Да уж умный, скажете, – засмущался журналист.

– И ещё вы разбираетесь в настроениях ваших коллег, а мне важно знать настроения, царящие на судне. Если нас тут запрёт надолго, гарантирую, что закрытые пространства преподнесут нам много сюрпризов, поднимающихся из глубин человеческой психики.

Заскрипела рация в кармане пальто.

– Капитан, пробоин корпуса не обнаружено. В носовой части есть серьёзные вмятины, но они не опасны. Мы как будто не налетели на камни, а просто выползли на берег.

– Отлично. В прилив попробуем сойти с него, – капитан отключил рацию и почесал подбородок антенным выступом. – Как думаете, Джим, это хорошая идея – плыть без всякой навигации по неизвестному маршруту в плотном тумане?

– Согласен с вами, идея плохая. В следующий раз так может и не повезти, и налетим на полном ходу на острые камни.

– Ладно, ждём прилива, а там посмотрим.

Капитан собрался покинуть палубу, но тут его привлёк шум. Народ, облепивший помятые борта ледокола, указывал руками вниз, громко комментируя увиденное. Капитан присмотрелся туда, куда были направлены руки. Что-то яркое металось между льдинами. Он подошёл ближе, но не смог понять, что за предмет оказался в воде. Он надеялся увидеть радиобуй, который и привёл их сюда, но предмет в воде имел синий цвет, вместо жёлтого или оранжевого, какими их было принято красить.

– Это тряпка какая-то, – предположил кто-то.

– Это человек в куртке.

– Похоже на пластиковый пакет или мешок.

Сергей решил, что нахождение в воде любого предмета в арктических водах само по себе редкий факт, заслуживающий внимания. Чтобы прекратить споры и удовлетворить собственное любопытство он распорядился спуститься за борт и поднять заинтриговавшую вещь.

Техники быстро придумали, как спуститься за борт, соорудив из двух верёвок «качели». На платформе стоял их коллега, без всякой опаски спускаясь вниз. Океан шуршал и пугал подвижными кусками льды. Техник ступил на один из таких кусков, не выпуская верёвки из рук. Ледяная глыба едва шевельнулась под его весом. Толщина у неё была большой и вес она имела огромный, несмотря на незначительно выступающую наружу часть.

Техник перескочил на соседнюю льдину, тоже почти не отозвавшуюся на его вес. Пригнулся и попытался вынуть синий предмет.

– Это человек! – крикнул он громко, чтобы все услышали. – Что делать?

– Вынимать! – крикнул капитан. – Клади его поперёк платформы.

– Ага!

Техник вытянул мертвеца на лёд. Теперь точно было видно, что это человек. Техник перекрестился и отвёл взгляд в сторону. Его передёрнуло. Даже с высоты судна было видно, что лицо и ладони покойника имеют фиолетовую окраску. Техник взялся за верёвки руками.

– Вира! – крикнул он.

Его потянули вверх. Пока он поднимался, Васнецова раздирало любопытство узнать, в форме ли погиб человек? По ней можно было узнать принадлежность его судна. Народ обступил место на палубе, на которое вытянули техника и его находку. Сергей оказался в первых рядах.

Пока покойника поднимали наверх, его одежда застыла на морозе. Утопленника уложили на палубу, и он покатился по льду, пока не упёрся в борт. Капитан подошёл к нему. Одежда на погибшем, в самом деле, оказалась форменной. Сергей пригнулся, чтобы увидеть надписи, но вместо этого взгляд зашарил по размозжённому льдами черепу. Черепная коробка, не выдержав, лопнула в районе темечка. Из трещины торчал кусок мозга. Капитан справился с подступившей тошнотой и занялся разглядыванием одежды.

На клапане кармана и на рукаве имелся одинаковый жёлтый логотип с иероглифами.

– Кто знает, это китайские или японские иероглифы? – спросил он у обступивших его людей.

Одна из журналисток присмотрелась к надписи и уверенно произнесла.

– Китайский. Там написано «Китайская морская грузовая компания».

– Да? Это точно? – переспросил капитан.

– Точнее некуда. Я веду блог для китайской аудитории, – призналась журналистка.

– Каким ветром его сюда занесло? – капитан снял фуражку и помахал ею перед собой, как веером. – Далеко же от путей. Ладно, – он выпрямился и распорядился, – уберите его к остальным покойникам.