— Дня три. Думаю, около восьмидесяти километров. — Ответил Стас.

— Если идти вдоль берега, к вам попадем?

— Да, обязательно.

— А что у вас в пакетах? — Спросила Софья.

— А, это, водоросли. У нас провизия заканчивается. Софья тронула Стаса за плечо.

— Вы не уплывайте пока. Я сейчас вернусь. — Она убежала.

— Сразу видно, что вы не голодаете. — Григорий глядел вслед Софье, резво поднимающейся в гору.

Через десять минут Софья вернулась с армейским вещмешком. На вид он был тяжел.

— Это вам! — Девушка протянула Стыдову мешок. — Вам нужны будут силы.

— Спасибо. — Григорий хотел сказать еще что-нибудь благодарное, но слова стали комом в горле.

— Нам пора. — Андриян подтянул матрац. — Я не знаю, что решит коллектив, но думаю, они захотят сойти на берег.

— Без вариантов. Даже не думайте ничего другого. Мы вам будем рады. — Стас пожал руки и помог им сесть на утлое плавсредство.

Григорий надел вещмешок на плечи, чтобы случайно не уронить в воду. Стас помог оттолкнуться от берега.

— До скорого! — Пожелал он.

— До скорого.

Привалов нервничал. Погода была прекрасной, а эти оболтусы, как сквозь землю провалились. Ему представилось, что их затянула темная воронка или они пропороли матрац и теперь уже давно умерли от переохлаждения. Он сам поднялся на борт и подавал сигналы красной лампочкой. Ответа не было. На ветру разболелись глаза.

Супруга поднималась к нему два раза, чтобы узнать как дела и успокоить. Мария Стыдова молчала и это давило на супругу Привалова. Елена поднималась за добрыми вестями, но уходила ни с чем, на ходу придумывая как обнадежить Машу.

Когда показался мигающий огонек фонаря, Юрий облегченно выдохнул. Он решил, что будет строг внешне, но внутри его заливало теплое чувство радости.

— Показались. — Крикнул первым делом в люк.

— Вот видишь. — Услышал он голос жены.

— Слава богу. — Облегченный голос Марии Стыдовой.

Юрий просемафорил несколько раз. Ему ответили. Матрац приближался резво. Уплывали они гораздо медленнее. В их активности Юрий почувствовал добрый знак. На борт выбрался Шулятьев и Яцук, чтобы помочь подняться.

«Путешественники» махали руками и свистели.

— Бухие? — Удивился Шулятьев.

— Может, просто счастливые. — Решил Привалов.

Между Стыдовым и Кузьминым лежали полные пакеты, это было видно издалека.

— Не зря сгоняли. — Заметил Яцук.

Матрац причалил к борту. Все сразу заметили за плечами Стыдова вещмешок, которого не было с ним во время отправки.

— Гриш, это откуда? — Спросил Привалов.

— Всему свое время. Терпение, друзья.

— Точно, бухой.

Подняли все пакеты с водорослями, а потом «путешественников». Позже всех, матрац. Привалов забыл про то, что собирался выглядеть строгим. Он сгорал от любопытства.

— Не тяните, мужики. Откуда хабар?

Стыдов снял с плеч вещмешок и тяжело опустил его на пол. Звякнули банки друг о друга. Развязал узел и обнажил его содержимое, десятка три консервных банок. Все, кто увидел эту драгоценность, замерли с открытыми ртами.

— Откуда?

— Не поверите, но там живут люди.

Новость о выживших людям ошеломила всех. Даже дети потеряли покой и громко шумели, не в силах справиться с возбуждением.

В этот вечер ужин был поистине царский. Женщины приготовили наваристый бульон, загустив его вымоченными водорослями. Дети сразу отвалились спать, а взрослым пришлось решать, как быть. Вопросов не было, чтобы остаться дрейфовать. Сходить на берег решили однозначно, но способа переправить всех быстро не могли придумать.

— Надо высадить детей, иначе погибнем все. — Настаивал Кузьмин.

Женщин пугала перспектива бросить детей на чужих людей. В них говорили больше материнские инстинкты, чем реальная забота.

— Какова максимальная грузоподъемность нашего матраца? — Спросил Привалов.

— Двух мужиков держит спокойно и килограмм сорок водорослей. И запас есть еще.

— Слушайте, я предлагаю так. На матраце перевозим за раз одну семью. Я беру Елену и трех своих детей, довожу до берега и возвращаюсь. Елена идет с детьми вдоль берега, если, как вы говорите, они живут прямо на берегу, то не промахнется. Потом Григорий перевозит своих, и возвращается, затем остальные. Как вам?

Некоторое время стояла тишина.

— Якорь надо. — Прервал тишину Яцук. — Иначе не успеем перевезти всех.

— Из чего его делать-то? — Спросил Стыдов.

— Из чего угодно, лишь бы длины до дна хватило.

Яцук, Привалов, Стыдов и Кузьмин не легли спать, пока не собрали якорь из всех имеющихся на борту веревок. Общая длина получилась больше ста метров. Вместо якоря прицепили ненужный шкаф с аппаратурой связи и выбросили за борт. На восьмидесятом метре почувствовали, что достали дно. Пенал начал тормозить и разворачиваться. В углах зажурчала вода. Веревка натянулась и готова была лопнуть.

— Будем тянуть жребий? — Спросил Кузьмин, подразумевая очередность эвакуации.

— Да, это справедливо.

Яцук принес три гайки. Нацарапал на них по одной начальной букве из фамилии семейных. Высыпал гайки в брезентовую рукавицу и встряхнул несколько раз.

— Тяни, командир. — Предложил он Привалову.

Юрий смело забрался рукой в рукавицу и вынул первую попавшуюся гайку. На одной грани была нацарапана буква «К».

— Андриян, тебе первому.

Утром, семью Кузьмина усадили на матрац. Нагрузили вещами с запасом. Привалову пришла идея отправить с ними Лейлу, так как место позволяло взять еще одного ребенка, но Елена не согласилась. Она хотела держать ситуацию под контролем и быть рядом со своими детьми, со всеми.

Андриян бурдел на своих неповоротливых женщин. Для них загрузиться на шаткий матрац было еще тем испытанием. Ольга охала и ахала, пытаясь на него опереться. Наконец, она опустилась на корячки, и заползла на матрац. После чего приняла на борт дочь Злату. Кузьмин помахал веслом. Солнце едва осветило горизонт, указывая направление. Маленький плот направился строго на восток.

Дождь помогал делать находки, смывая с них грязь. Долина была полна топкой грязи, по которой невозможно было передвигаться. Ливни постепенно вымывали ее, обнажая «подарки». Машин было много, строительного мусора, камней и много деревьев, большинство из которых до катастрофы росли в самой долине. Вдоль западного склона, попав в зону, куда не доставал ураган, сохранились деревья. Они торчали совершенно голыми из воды и по ним было непонятно, погибли они или просто лишились листьев и иголок. Хотелось верить, что деревья отойдут, и на следующее лето здесь снова появится лес.

От грязи, заполняющей долину, поднимался тяжелый запах тлена. В машинах встречались разложившиеся трупы. Было много органики и в самой грязи. Вадим пошутил, что это благодатная основа для будущей растительности. Как бы то ни было, но на брезгливость никто не обращал внимания. Каждому найденному подарку искренне радовались, даже если в нем погибли люди. Чтобы очистить совесть, всех покойников, или их части, относили в небольшую «братскую могилу», выемку в скале у самого основания, полную густой грязи.

Пока что, самой ценной находкой, оказался подъемный кран на шасси грузовика и городская оранжевая «мусорка». Видимо, ураган застиг ее в момент, когда она ехала выгружаться. Из дыр вывалился мусор и собрался горками, рядом с машиной. Кабина у машины отсутствовала вместе с мотором. Не было и передних колес. Но интересовало именно содержимое ее кузова, с него и начали.

Машина лежала на склоне, поэтому выгребали все на чистый камень.

— А ты, Зураб, мог себе представить, что будешь с таким интересом ковыряться в мусоре когда-нибудь?

— Полностью не исключал. Мало ли, как в жизни могло обернуться.

— Ну, в принципе, твои страхи сбылись.

— Жопошники! — Прохрипел Юрий, держа в руке грязный бюстгальтер. — Софке подарю, на денюху. — Не меняя голоса, добавил он.

— Нехрен ими делать. Никаких бюстгальтеров и каблуков, пусть бабы поживут, как люди. — Возмутился Виктор.