Первым кто заметил, что вода стала меняться, оказался Григорий Стыдов. Сделал он это наблюдение, сидя в туалете. Ему показалось, что пенал почти не движется, и вода приобрела зеленоватый оттенок. Завершив моцион, Григорий по веревке, к которой были привязаны ведра, спустился к самой кромке воды. Так и было на самом деле, едва прикрытые слоем воды, колыхались зеленые водоросли. Майор сунул пятерню в воду и вытащил пучок, цепляющихся друг за друга пузырчатых водорослей.

Стыдов поднялся наверх и крикнул в открытый люк двенадцатого отсека:

— Юрок, вылезай! Тебе надо глянуть на это. Привалов выбрался наружу.

— Гриша, ты распугал мою семью.

— Прости, пожалуйста. Смотри. — Он вынул из ведра пучок водорослей.

— Откуда это? — Удивился Привалов.

— Они здесь везде, куда ни глянь. Мне кажется, из-за них мы замедлили ход.

Привалов огляделся и тоже заметил, что к черному оттенку воды примешался грязно-зеленоватый. И заметил он, что вода почти неподвижна. Волны едва облизывали корпус пенала.

— Давно мы попали в эти воды? — Спросил Привалов.

— Не знаю. Я заметил, когда на толчке сидел, минут двадцать назад.

— Скажи мне Гриш, это к худу или к добру?

— Что? А, без понятия. Вообще, я обрадовался, когда понял, что это живое. Все-таки хорошо, что после катастрофы у кого-то нашлись силы вот так разрастись.

— А ты не слыхал про кладбище кораблей в Саргассовом море возникшем по вине водорослей? — Спросил Юрий.

— Слышал что-то? — Соврал Стыдов. — А нам-то, какая разница, где торчать? В водорослях посреди океана, или на берегу. Зима наступит, по льду пойдем. А она, я уже чувствую. — Стыдов передернул плечами. — Не за горами.

Юрий оторвал от ветки водорослей небольшой кусок и сунул в рот, пробуя на вкус. Григорий смотрел во все глаза.

— Как?

— Гадость, но можно попробовать посолить, или сварить.

— Не пронесет?

— Гриш, ты как в «олл инклюзив» попал, выдрючиваешься. Придержи меня, я еще соберу.

Привалов спустился к воде и надергал еще полведра водорослей. Григорий помог ему подняться.

— Разделим кучку на несколько опытных вариантов. Одну часть сварим, другую посолим, третью высушим, четвертую зажарим.

— Пятую, съедим сырой.

— Тебя никто за язык не тянул, Григорий. На тебе проверим реакцию организма на сырую еду.

— О, нет, я пошутил. Я не буду это жрать.

— Ладно, я тоже пошутил.

Слух о водорослях быстро разбежался по капсуле. Через полчаса только ленивый не выбрался наружу, чтобы разглядеть необычную растительность.

— Это водяная трава, мам? — Спросила Аришка у матери.

— Да, ее называют водорослями, потому что растет в воде.

Для демонстрации водорослей. Юрий еще раз спустился к воде и набрал их в ведро. Дети осторожно трогали необычные растения, строили гримасы, нюхали пальцы, которыми притрагивались.

— Бя! — Мишка высунул язык, будто его рвало. — Вонючка. За ним повторили Машка и Лейла.

— Воображаете? — Посмеялся над ними отец. — Ничего, народ сыр с плесенью тоже не сразу принял, а теперь деликатес. Был. Скоро за обе щеки лопать будете.

— Нееет, фу. — Машка спряталась за мать, чтобы не видеть водоросли.

Любование природой нарушил регулярный ливень. В небе загромыхало, и народ поспешил скорее спрятаться внутри. Люки закрыли вместе с первыми каплями. Через минуту по корпусу отстукивали льдинки града.

Дегустация приготовленных разным способом водорослей дала понять, что в чистом виде они несъедобны в любом случае. Внутри других блюд их можно было использовать как наполнитель и витаминную добавку. На том и порешили. С сего момента их добавляли во все. Ни один из обитателей пенала не пожаловался на то, что у него началось несварение или аллергическая реакция. Даже дети ели и не жаловались.

Но к плюсам новой пищи добавились и минусы. Пенал на самом деле застрял на одном месте. Виной тому были не столько водоросли, сколько полное отсутствие течения. Оставаться на месте было страшно. Движение куда угодно дарило надежду найти благополучное место, которое поможет выжить. Оставаться посреди океана грозило медленной голодной смертью. Понимали это все и пытались сообща придумать способ выбраться из «зеленой» ловушки.

Отгрести тридцатитонный пенал вручную, даже усилиями всех, не представлялось возможным. Во-первых, не хватило бы этих усилий. Во-вторых, приложить их не имелось технической возможности. Попросту, не из чего было сделать длинные весла. В-третьих, никто понятия не имел, в какую сторону грести. От третьей проблемы решили избавиться, отправившись на разведку на надувном матраце, предусмотрительно захваченным Приваловым в спешке перед катастрофой.

Утром, после того, как отгремел первый ливень, и белая шелуха града еще не успела растаять и звучно терлась о борта капсулы, на матрац спустились Юрий Привалов и Федор Яцук. В руках у них были самодельные весла, лопасти которых были вырезаны Яцуком из короба вентиляции. Он полночи обтачивал их, чтобы не оставить ни одного заусенца и острого края, способных порезать тонкий матрац.

От воды поднимался холод тающего льда. Юрий зябко передернул плечами.

— Поехали? — Спросил он умащивающегося поудобнее Яцука.

— Поехали.

— С богом.

Юрий сидел на носу, сложив по восточному ноги. Сделал резкий гребок, чтобы оторваться от корпуса пенала. Матрац поддался с большей отдачей, чем ожидалось.

— Полегче. — Произнес из-за спины Федор.

Привалов следующий гребок сделал плавнее, но с большей амплитудой. Яцук выровнял угол отклонения своим гребком. Матрац развернулся перпендикулярно к пеналу и направился в западную сторону. Своей вылазкой они хотели понять, в какой стороне находится течение. Хотелось верить, что оно находится совсем рядом, в пределах видимости пенала. Способностями морской навигации никто не обладал, поэтому страх потеряться был очень силен. Предварительно решили сделать вокруг пенала большую окружность. Если течение не было бы обнаружено, то пришлось бы удалиться на большее расстояние, потеряв пенал из виду. На этот случай придумали систему световой сигнализации. На пенале должны были включить мигающий свет, поднятом вверх на длинном куске трубы.

Тяжелая физическая работа быстро согрела и даже прошибла пот. Вездесущие водоросли цеплялись за весла, мешая набрать скорость. Мужчины чертыхались, ругались, очищая от них весла. Но все равно, через час, пенал остался далеко позади и почти сливался с темной водой и серым горизонтом.

— Жутковато. — Произнес Яцук, оглянувшись назад. — Представляю, что будет, если мы не сможем вернуться?

— Не дрейфь раньше времени. — Юрий погонял вхолостую весло по воде, проверяя густоту водорослей. — Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то водорослей в течении, должно быть гораздо меньше.

— И там должны быть волны.

— По-моему ничего не поменялось, и водорослей столько же, и волн никаких нет. Давай, прежде чем махать веслом, подумаем, куда лучше плыть?

— Я думал об этом, но все мои рассуждения упираются в непонимание того, откуда и куда мы плывем. Если бы нос нашего пенала всегда смотрел в сторону направления движения, то я бы сказал, что надо плыть в ту сторону, в которую смотрит корма. Но его же постоянно крутит.

— Выходит, круг все равно придется давать?

— Выходит.

— Ну, вот и отдохнули. — Юрий глубоко зачерпнул веслом, разворачивая матрац.

Они сделали четверть расстояния по окружности, когда снова начался дождь с градом. Это было предусмотрено. На весла натянули плотную ткань и растянули над головами. Самодельный зонт защищал от дождя и тем более от града, который не замедлил начаться. Минут пять вокруг матраца царила ледяная вакханалия. Тяжелые градины, размером с перепелиное яйцо расстреливали плот. Отлетали от матраца в тело и разлетались брызгами о воду. Море будто расстреливали из тысяч пулеметов. Шум вокруг стоял невообразимый.

Дождь закончился, но шорох трущихся на волнах друг о друга ледяных шариков еще какое-то время продолжался. Экипаж матраца не стал ждать, когда град растает. Пока они бездельничали, тело остыло и начало зябнуть. Чтобы не замерзнуть окончательно, надо было двигаться. Юрий и Федор сработались и гребли с одинаковым усилием и под счет.