Дружба с Прометеем накладывала на его образ ореол загадочности, храбрости и некоторого духа сопротивления устоявшемуся порядку, что так тревожит юные девчачьи души. Но мыловарня могла перечеркнуть напрочь, все, что он успел заслужить. Капраз Борис точно знал, как правильно наказать их.

— А, Прометей. — Селена выпятила вперед нижнюю губу. — Я так и знала, что ты обязательно попадешь ко мне.

Прометей хмыкнул.

— Фу, вонища! — Заткнул нос и гундосо произнес. — Надеюсь, это в последний раз.

— Если не поумнеешь, то не попадешь, а если дурь из тебя не выйдет, то для тебя еще осталась ассенизаторская команда. Будешь дерьмо по полям развозить. И это точно будет последнее предупреждение. Потом — только выселение.

— Ладно, я понял. — Вздохнул Прометей.

— А тебе, парень, вообще грех жаловаться на такую работу. За твоими волосами нужен уход, и без мыла они быстро сваляются и превратятся в кошму. — Селена потрепала Ивана за шевелюру.

Иван гордо отдернул голову.

— Не бзыкуй, зелен еще. — Предупредил его капраз. — Не думай, что авторитет, заработанный твоей пробабкой Джейн не позволит применить и к тебе серьезные меры. Будь она жива, не потерпела бы твоих выходок.

— Она была не против исследований материка. — Заносчивым тоном ответил Иван.

— Она была против того, чтобы кто-то глупо рисковал своей жизнью. Помнишь ее правило: «В первую очередь мы должны беречь свою жизнь и жизнь каждого жителя поселка. Нас осталось слишком мало и каждая несвоевременная смерть становится причиной уменьшения генетического разнообразия, ведущего к деградации и стагнации человеческого рода» — Капраз наизусть помнил многие цитаты оставленные предками.

— Моя прабабушка многое говорила из того, что мы сейчас не понимаем.

— Не понимаем, потому что не хотим понимать. Нам проще сесть в лодку и отправиться, куда глаза глядят, не задумываясь о том, что после себя ты ничего еще не оставил. Вот Пит, например…

Прометей закатил глаза. Он каждый раз делал так, когда упоминали Пита.

— Пит — идиот, и он первый кандидат на деградацию. — Вставил Иван.

Капраз Борис хотел еще что-то сказать, но не нашел слов.

— Короче, каптри Селена, вручаю тебе этих оболтусов. Если будут плохо работать, дай знать, переведу в ассенизаторы.

— Хорошо, капраз Борис, но у меня здесь не забалуешь. Будут впахивать, как миленькие. Я готовлю партию детского мыла, с более нежными свойствами, завтра принесу на дегустацию. Кажется, получается отлично.

— Хорошо, тогда, до завтра.

— До завтра.

Капраз ушел. Селена дождалась, когда он уйдет достаточно далеко.

— Парни, я на самом деле не считаю так же, как капраз Борис, мне даже нравится, что у вас есть идея, которая вас питает, и она благородная и красивая. Но на капразе висит забота о поселке, и это накладывает на его мировоззрение определенный отпечаток. Будьте любезны, не злите его. Он сдержит слово и вас обязательно отселят.

— Я не боюсь этого. — Ответил Прометей. — Меня останавливает только отношение к родителям. Их жалко.

— А я не хочу, чтобы меня отселили. Мне нравится тут, но и ходить на материк нравится. Я бы охотники пошел, но они меня не берут. Говорят косой слишком. — Ответил Иван.

— Выговорились? — Селена обвела парней взглядом. — Теперь за работу. Тебе Прометей ковш, будешь варево перемешивать, чтобы жир хорошо отходил, а ты Иван, поддерживай огонь, чтобы не тух и не разгорался сильно. И так до самого вечера. А я пойду цветов пособираю, да вдоль берега пройдусь, может быть, что-нибудь полезное найду.

Как оказалось, вонь, это было не самое плохое. К вони можно привыкнуть. Теперь Прометей знал, почему каптри Селена выглядела, как атлет. Ворочать дохлые туши в чане целыми днями требовало огромных физических усилий. Ладони от деревянной ручки ковша загрубели настолько, что на них можно было класть горячие угли и держать долго, прежде чем жар начинал чувствоваться.

Иван менялся сменами с Прометеем, но старший товарищ жалел его, отрабатывая на ковше в полтора раза больше. Производительность труда выросла, и поселок получал мыла больше, чем обычно. Селена не переставала экспериментировать с цветами и травами, чудесным образом придавая продукту из отвратительных ингредиентов пристойный запах и цвет.

Было воскресенье. В этот день не работали почти все. Каптри Селена смилостивилась над наказанными и разрешила им отдохнуть. Иван решил потратить время в обществе ровесников, а Прометей без раздумий отправился в подлодку «Пересвет». Его интересовала карта и записи судового журнала. Тот самый Пит, которого капраз Борис ставил в пример Прометею, встретился на пути в подлодку.

— Это, здоров! Я слышал, тебя на мыловарню отправили. — Спросил он, не скрывая в голосе иронии.

— Да, работать. — Ответил Прометей, собираясь пройти мимо.

— Ммм, понятно. Ты все дуркуешь?

Откровенно хамство заставило Прометея остановиться.

— Слушай, Пит, ты небольшого ума человек и будет лучше, если ты не станешь этого всем показывать.

— Чего? — Глаза Пита округлились, он сжал кулаки и сделал движение в сторону Прометея.

— Даже не пытайся, я тебя снова побью. Иди домой, проводи свою старость, как и положено дедам, в обществе внуков.

Пит побагровел, но ему хватило ума не сорваться. Прометей был сильнее и умел драться, в отличие от увальня Пита. Они разошлись. Случай с Питом открыл Прометею истину, которую не замечал капраз. Селекция глупцов, таких, как Пит, могла серьезно подорвать перспективы развития поселка. А его жажда исследований могла помочь поселку обогатиться знаниями, обнажившимися из под толщи воды.

В подлодку его пустили без вопросов. Он был завсегдатаем ее музея, в то время, как большинство его ровесников были завсегдатаем бара, в котором подавали рисовое пиво.

Иван прочувствовал на себе, как его авторитет резко упал среди ровесников. В той шайке, в которой он привык находиться в свободное время, его приняли холодно. В ней он был негласным лидером, но тут он заметил, что все держатся Павла, который при нем, ничем лидерским не выделялся. Отдыха и веселья не получилось. Вторую половину дня Иван провел с родителями. Отец прочел ему несколько нравоучение и припомнил их героическую линию, идущую из самого космоса. Иван слушал их, а сам думал о том, как тоскливо бывает, когда тебя не понимают, и пытаются отторгнуть вместо того, чтобы понять.

Положение спасла Анхелика, девчонка-соседка. Она была на два года младше Ивана, и кажется, с недавних пор стала питать к нему чувства. Иван старался не обращать на это внимания, он был избалован женским вниманием, но в этот раз он был по-настоящему рад ее видеть.

Она зашла позвать Ивана улицу.

— А не рано ли тебе в такое позднее время по улицам шлындать?

Иван услышал бубнеж отца вместо приветствия.

— Мамка сказала, что отпустит меня только с вашим Иваном. — Ответила Анхелика, и это было враньем.

Иван вышел из комнаты.

— Привет, Анхелика. Я сейчас выйду.

— Привет! — Глаза девушки заблестели. — Хорошо, я подожду снаружи.

Отец еще что-то пробубнил, но перечить не стал. В принципе, он поддерживал такие отношения больше, чем неуемную тягу сына к путешествиям.

Оказывается, у хитрой Анхелики был коварный план. Она обманула Ивана, сказав ему, что Педро и Алекс украли бадью с рисовым пивом, а сама привела его в пустой амбар, еще не заполненный просушенным зерном и бесцеремонно стала приставать. Гормоны ударили Ивану в голову, и ему стоило больших усилий не поддаться на провокацию. Прояви он слабость и у этой истории мог бы быть очень длинный финал.

Анхелика не обиделась. Иван очень тактично объяснил ей, что не готов еще стать ни мужем, ни отцом и предложил погулять по окрестностям поселка.

— Будешь и ты, как Прометей где попало носиться, а годы будут идти.

— Не твоя забота, что и как у меня будет. Мне интересно бродить по материку. Ты же там не была, поэтому тебе и неинтересно.

— А расскажи мне, Иван, как там?