- Это ты, Верещагин, так ненавязчиво озадачил меня? Ладно, показывай, где это болото с жабами.

            - Оно на другой стороне, Вам надо сюда.

            - Хорошо, я попробую приготовить этих лягушек, но вначале я посмотрю на технику.

            Верещагин ничего не ответил, понимая, что и так здорово нарушил субординацию. Виктор повернулся спиной к матросу и пошел в сторону кладбища техники. Одежда на нем уже высохла наполовину. Она перестала липнуть к телу, касаясь неприятным холодом. Мысли у Терехина вернулись к оптимистичному настрою, и он даже вспомнил какую-то старую мелодию, и стал ее насвистывать.

            Поворот скалы резко закончился, открыв взору коническую трещину, сплошь забитую мятым железом и камнями. Картина напоминала развалины города после землетрясения. Как и рассказывал Верещагин, здесь очень часто попадались куски труб. Не иначе, как где-то рядом, прямо по курсу урагана, прокладывали трубопровод. Виктор взобрался на кучу. Железо было настолько изувеченным, что определить первичное состояние техники не представлялось возможным.

            Терехин, пока не увидел завал своими глазами, надеялся, что из этой груды можно будет выбрать что-то стоящее, из чего получится сделать подобие лодки и всей командой доплыть до ближайшего передатчика. К сожалению, этому варианту ветер не оставил шансов. Он спрессовал технику в монолит.

            Терехин осторожно добрался  до того места, где скалы почти сходились. Здесь воочию можно было убедиться, насколько мощной была стихия, впечатавшая многотонную технику в скалу. В самом углу камней почти не было. Железо копировало рельеф до каждой выемки или, наоборот, выступа. Несомненно, это место следовало занести на карту.  С помощью техники или приспособлений ее можно было бы растащить и попытаться выбрать для нужд поселка что-нибудь полезное.

            Завал, как памятник технократическому пути развития человечества, источал запах резины, пластика и нефтепродуктов. Запах этот был слаб, но отвыкший от него человеческий нос сразу уловил его ностальгический аромат. Терехин нашел тот капот, от которого Верещагин оторвал щиток. Нос трактора возвышался над общей кучей. С той стороны, которая смотрела на ветер, на капоте не было живого места. Все было в рваных пробоинах, края которых сильно подернуло ржавчиной. С обратной стороны имелись выходные отверстия, но их было немного, и в целом капот с этой стороны выглядел лучше.

            Каждый раз, когда Терехину попадалась техника, он старался не думать о тех, кто находился в ней во время катастрофы. Если он это делал, его мысли сразу перескакивали на свою семью, и он против воли думал о том, как могла погибнуть его семья. Иногда его так захлестывала тоска, что он на несколько дней терял покой. Чтобы снова не поддаться нежелательным мыслям, Терехин перескочил с кучи на скалу и перешел на обратный склон.

            С вершины он увидел, как на противоположном островке суетятся его товарищи, собирающиеся переплывать. А прямо перед ним лежал небольшой оазис. Верещагин, скорее всего, не увидел его, раз промолчал. Небольшое озерцо Виктор увидел сразу. Оно образовалось в чаше из камней, сошедших со скалы. Озерцо имело около двадцати метров в поперечнике. Справа от озера рос небольшой пятачок леса, точнее сказать, отрастал.

            Поваленные ветром деревья лежали в окружении свежей зеленой поросли. Виктору стало очень тепло на душе от мысли, что этот маленький уголок природы смог противостоять стихии, и теперь пытается, так же, как и сам Терехин, выжить в новом мире. Виктор спустился со скалы, чтобы разглядеть природный феномен.

            Еще издалека нос уловил запах зелени. В озерце квакали лягушки, у самой воды загудела мошкара. Виктор осторожно ступил на землю, из которой торчали молодые побеги и, чтобы не примять их, аккуратно сел на ствол дерева. Он провел пальцами по слабеньким стебелькам растений, удивляясь, сколько жизни в этих хрупких созданиях природы. Воздух в этом месте был просто фантастический. От него кружилась голова, и не хотелось ни о чем думать. Даже мошкара, которая вдруг осознала, что вынужденному вегетарианству конец, не могла поколебать приятное состояние эйфории.

            Здесь можно было раздобыть и дрова, чтобы приготовить лягушек. Терехин решил, что готовить экзотику он не мастак, поэтому занялся приготовлением дров. Нашел подходящий ствол дерева, выдернул из опутавшей его травы и отнес поближе к озеру. Дерево было влажным. Виктор расщепил его острыми камнями на чурбачки и разложил на камни, сушиться.

            Вскоре появился Верещагин.

            - Ты чего? – Спросил его Терехин, ожидая увидеть Гренца или Гарифулина.

            - Устал, товарищ капитан. Виктор вернулся за Русланом.

            - Понятно. Жаб готовить умеешь?

            - Жаб не пробовал, но устриц на речке варил часто.

            - Варить тут не в чем, жарить придется.

            - Справлюсь, товарищ капитан.

            - Как огонь разведем? – Поинтересовался Терехин.

            Вместо ответа матрос откинул полу кителя и показал на пришитый карман.

            - И? – Не сразу сообразил капитан.

            - Тревожный кармашек. – Верещагин запустил туда пальцы. – Пакетик соли, спички запаянные, таблетка сухого горючего запаянная, две таблетки для обеззараживания воды, тоже запаянные и свисток для отпугивания акул. – Матрос выложил содержимое тревожного кармашка на камень.

            - Круто, Верещагин. Надо будет каждому пришить тревожный кармашек. У тебя все есть, что нам сейчас нужно. А свисток-то зачем?

            - Я подумал, что, раз океаны выплеснуло на сушу, то могло ведь и акул занести. Я сейчас плыл, а сам думал: не дай Бог, где акула рядом.

            Терехин рассмеялся. При всей практичности матроса, воображение у него работало не так хорошо.

            - Это вряд ли, ветер убил все живое, что подхватил из океана, кроме одноклеточных.

            - Вы в этом уверены, товарищ капитан? – Верещагин посмотрел на командира, как следователь на подозреваемого.

            - Абсолютно.

            Влажная древесина давала много дыма, плохо горела, и в результате нанизанные на прутики лягушки получились наполовину копчеными. Но все равно, никому даже на ум не пришло покритиковать получившееся блюдо. Мужики обжигались, дули на тушки, но с удовольствием их поглощали, выплевывая на камни мелкие косточки. Наесться от пуза все равно не получилось, но чувство голода отступило.

            - Давайте, мужики, внимательно обыщем остров, может, найдем что-нибудь, на чем получится доплыть до передатчика. Если нет, то сделаем запас провизии для того, кто отправится к передатчику

            Терхина выслушали, но по осоловелым взглядам товарищей стало ясно, что ночью они тоже плохо спали. Терехин понял, что сейчас не лучшее время разрабатывать стратегию.

            - Идемте, я покажу вам, где можно поспать.

            Он отвел их на пятачок. Команда была здорово удивлена оазисом, сохранившимся после катастрофы. Если бы не затуманенный разум, то реакция была бы более бурной. А сейчас все оценили, что можно лечь на траву, которая такая же мягкая, как домашняя постель, и уснуть. Что и случилось в последующие пять минут. На несколько часов «оазис» превратился в царство Морфея, наполненное храпами.

            Кроме кладбища техники и «оазиса» скалистый остров больше ничем не удивил. Так как призрак голодной смерти больше не маячил перед людьми, а их экспедицию еще не ждали так рано, то было решено немного задержаться на этом острове, чтобы разгрести «кладбище». В первую очередь, чтобы найти подходящий материал для строительства плота, а во вторую, с инвентаризационной целью.

            Это было нелегко. Структура «кладбища» спрессовалась и слежалась. Каждый камень и железка были на своем месте в этом монолитном «винегрете». На первое время пригодились бревна, которые использовали вместо рычагов. Но древесина их уже была подернута гниением, и бревна часто ломались. К тому времени, когда не осталось ни одного бревна нормального размера, у команды уже появились железки, которыми можно было что-то поддеть и сковырнуть.