- Там дверь! Там дверь есть!

Егор прибавил шагу. Обогнул вершину и спустился на противоположный склон. Матвей кружился возле ржавого металлического косяка, торчавшего из мерзлой почвы. Эта сторона склона сильно отличалась от противоположной. Стихия пощадила ее. Поверхность здесь даже сохранила темный цвет. То ли это были остатки почвы, то ли задержавшийся на поверхности ил, Егор не разобрал. Найденная сыном дверь очень его заинтересовала.

Врезанный в землю косяк с дверью повредило смерчем. Ударившая в землю льдина попала по углу косяка и вывернула его наружу. Отошедшая от земли железка обнажила темный провал в подземный ход. Егор провел рукавицей по двери. Облупившаяся надпись не помогла прояснить ситуацию на происхождение этого артефакта из прошлого.

- Давай дуй за инструментом. – Приказал Егор сыну. – Топор, монтировка и фонарь.

Матвей убежал без лишних вопросов. Егор пытался подергать за косяк, но тот сидел мертво. Ручки на двери не было, вдобавок ее заклинило поведенной рамой. Прибежал запыхавшийся сын. Егор вставил в щель между дверью и косяком топор и немного расклинил ее. Матвей подсунул монтировку в получившуюся щель и налег на нее. Егор помог сыну. Ржавый металл скрипел под усилиями, но не поддавался.

Егор переставил топор пониже, ближе к замку. Матвей снова подсунул монтировку. Дверь скрипела, но легко делиться своей тайной не хотела

- Медвежатники из нас не очень. – Егор вытер пот со лба.

Он подсунул монтировку под дверь, желая снять ее с петель. Дверь застонала, как раненый носорог, поддалась на пару сантиметров и замерла, не желая больше двигаться.

- Чем тяжелей, тем интересней. – Егор прекратил попытки и отошел в сторону. – Если силой не получается, приходится напрягать «энтелект».

Интеллект как то не особо помог с вариантами. Ни Егор, ни Матвей не могли придумать ничего оригинального.

- Если на ум не идет ничего стоящего, значит, будем удлинять рычаг и пробовать снова.

- А может, попробовать срубить язычки замка топором? – Предложил Матвей.

- Ни в коем случае. Топор - это кормилец наш. Не дай Бог, сломаем. Лучше поднатужиться, но выломать.

Егор разобрал топор. У него была полая ручка, и она входила в монтировку, позволяя немного удлинить ее. Егор подсунул конструкцию под дверь в районе замка. Отец с сыном налегли на рычаг и принялись выламывать дверь враскачку. Металл заскрипел, затрещал. Рычаг упруго изгибался. Дверь отгибалась и возвращалась в прежнее положение. Когда Егор уже хотел бросить бесполезное занятие, раздался громкий звук, похожий на выстрел. Замок лопнул, и дверь распахнулась. Егор и Матвей упали на землю.

Не обращая внимания на ссадины, они поднялись и уставились в темный проход. Егор вынул фонарь и осветил его внутренности. Небольшой слой грязи на полу, лопаты, грабли у стены. На самой стене висели поливочные шланги.

- Понятно, это подсобное помещение для ухода за памятником. – Догадался Егор.

Они вошли внутрь. Ветер и последовавший за ним потоп пощадили помещение. Слой грязи здесь был небольшим. Инструмент сохранился отлично и мог сгодиться еще. Вдоль одной стены стоял ряд шкафчиков. В них висела рабочая одежда, под ней лежали резиновые сапоги.

- Не то что мы искали, но лучше, чем ничего. В нашем дождливом климате резиновые сапоги очень нужная вещь.

Матвей что-то разворошил на верхней полке одного из шкафчиков.

- Пап, светани-ка сюда. – Попросил он.

Егор посветил. В руках у сына лежал веер разноцветных пакетиков с фотографиями цветов.

- Ух ты, да это же семена цветов!

Егор с благоговением притронулся к пакетикам. Взял в руки один и потряс им, проверяя наличие семян.

- Берем все. Наша мама в них хорошо смыслит, на следующее лето разведет у нас сад.

Обнаруженное помещение оказалось не единственным. Неприметная фанерная дверь вела в соседнее помещение. Она была не заперта. Следующее помещение оказалось в два раза больше, чем первое. В центре него стояла железная емкость, к которой шли трубы. Они выходили из бетонного пола в емкость, снова выходили из емкости и уходили в потолок и стены. На выходящих трубах стояли вентили.

- Что это? – Матвей впервые видел подобную конструкцию.

- Не знаю, наверное, для полива цветов и деревьев у памятника, а может, это водонапорная башня? Высоко же.

В помещении валялось большое количество ржавого железа: обрезки труб, огромные гаечные ключи, покрывшийся цветным налетом глубинный насос и множество разного хлама. Пахло здесь затхлостью и солидолом. Егор направил свет фонаря в сторону небольшой бочки из прессованного картона. Подошел к ней и заглянул внутрь. Так и есть, в бочке жирным блеском отсвечивал солидол.

- Для нашего плота незаменимая вещь. А то смазываем его, чем придется. – Егор посмотрел на палец, на кончике которого блестела смазка.

- Не особо-то мы разжились в этом походе. – Матвея совсем не тронули находки.

- Как сказать. Такого в наше время уже не производят, а солидол - он не только как смазка, но и как средство от ржавчины используется. Надо собирать все, что попадается, а там посмотрим, что сгодится, а что нет. А самое главное, это то, что можно не тешить себя надеждами поживиться на остатках городов и поселков. Ничего не осталось, всё сдуло к хренам собачьим в новый океан. На обратном пути снова заберемся на корабль и поищем еще что-нибудь.

По скользкому склону Егор с Матвеем подтащили сани и загрузили на них бочку солидола, одежду, ржавые ключи и семена цветов. Они вышли на лед и снова направились к кораблю. Там их улов был намного лучше. На этот раз они забирались в корабль со стороны надпалубных надстроек. Это были те места, в которые в прошлый раз они совсем не заглядывали. Замерзшая вода позволяла проникать в помещения без опаски.

В темных лабиринтах коридоров они наткнулись на кухню, или камбуз по-корабельному. Большая часть всего, что было в этой комнате, покоилось на дне помещения, скрытое подо льдом, но кое-что осталось лежать в хорошо закрепленных шкафах. Больше всего здесь было емкостей с порошками разных цветов. Этот были специи. Подписанные на латинице названия на большинстве  были понятными. Перец: черный, красный, белый, чили; травы сушеные: розмарин, базилик, укроп, и прочие неизвестные и пряно пахнущие порошки. Соль была нескольких видов, так же как и сахар. От влаги они превратились в монолитные глыбы. Их находка была несомненной удачей. Сахара не видели в глаза уже давно, а выпаривание соли было процессом затратным в плане расхода дров. В одном из шкафов оказалась большая бутыль с оливковым маслом. Но радость быстро сменилась разочарованием. После откупорки бутыли в нос ударил резкий запах прогорклого масла.

Среди истлевших продовольственных припасов нашлись два больших пакета, килограмма по три, обжаренных кофейных зерен. Егор, опасаясь, что они тоже могли пропасть, открыл один. Он с наслаждением втянул носом кофейный аромат. Чистый и сильный, такой, что непроизвольно потекли слюни.

- Катюшке найдем теперь занятие, будет целыми днями кофе молоть.

Груз получился увесистым. Ради него пришлось оставить на корабле тяжелые ржавые ключи и бочку солидола. Часть смазки переложили в небольшую кастрюлю, остальное оставили до следующего раза. На корабль собирались вернуться, и еще не раз.

Зиму в поселке можно было сравнить с медвежьей зимней спячкой. Обильные снега парализовали нормальное течение жизни в поселке. Работа кипела только в теплицах. Собранные по всем кораблям лампочки создавали необходимый свет для фотосинтеза. Летом «Пересвет» ходил на Шпицберген, чтобы оставить координаты поселка и заодно набрать семян, которые решили выращивать в теплицах. Для начала выбрали самые неприхотливые культуры с небольшим периодом вегетации: салаты, редис, огурцы. Они содержали большое количество витаминов и должны были разнообразить меню, состоящее в основном из рыбы, реже из мяса тюленей, или совсем редко из мяса белых медведей.