- Ах, ты ж, давай, гори! – Матвей подул на механизм и потер его об одежду. Одним глазом он смотрел на приближающуюся волну. Она все еще была далеко, чтобы рассмотреть ее в подробностях. Слабые искорки отлетели в сторону. Колесико и кремний все еще были в масле. Матвей снова подул на них изо всех сил, и снова потер об одежду. Раз, два, три. Пламя выскочило из сопла зажигалки. Егор приложил к нему кусочек смоченной в горючей жидкости покрышки. Та сразу занялась огнем. Егор бросил ее в нишу. Пламя занялось и закоптило черным дымом.

Матвей стремглав бросился вниз, чтобы предупредить мать с сестрой.

- Мам! Мам! Катюха! Бегом наверх! Там волна идет!

Мать и сестра услышали его крики раньше, чем он успел добежать до пещеры. Они, испуганные, выбежали наружу. Матвей подбежал к ним и ничего не объясняя, схватил за руку сестру и потянул ее за собой вверх.

- Отец доплыл? – На ходу спросила мать.

- Почти. – Ответил Матвей.

Над вершиной поднялся черный столб дыма, сносимый ветром в сторону Верблюда. Все трое, изрядно запыхавшись, поднялись на гору. Они замерли в оцепенении, когда увидели водно-ледяной вал, приближающийся к их горе.

Егор насвистывал мелодию, и в самом благодушном расположении духа управлял плотом. Он даже позабыл время от времени бросать взгляд назад, чтобы проверить сигнал опасности. Егор и не  верил уже, что плотина до сих пор стоит, поэтому относился к возможной опасности формально, как бы для порядка и дисциплины. Когда до Верблюда оставалось около пятидесяти метров, он вдруг почувствовал, что вода резко пошла назад от горы. Егор не сразу сообразил, чем могло быть вызвано такое ее странное поведение. Он обернулся назад и замер. Над их горой поднимался черный дым.

Вот тогда Егор понял всю свою легкомысленность. Он налег на педали плота, стремительно удаляющегося от горы. Течение, к счастью, скоро остановилось, и даже повернуло в обратную сторону. В этот миг до него долетел гром. Егор обернулся и увидел, как огромная волна ударилась в их гору. Миллионы тонн воды и льда подлетели в воздух и обрушились на гору. Вся округа содрогнулась от такого удара. Вода заколыхалась под плотом. Егор надеялся, что его семья оказалась расторопнее его и успела спрятаться.

Матвей, когда увидел высоту волны, приблизившуюся к горе, решил спрятать своих женщин под каменным навесом с противоположной стороны, и не прогадал. Сильный удар обрушился на их гору. Гора дрогнула под ним и на время скрылась под волной. Она обдала собой гору до самой вершины, обрушив на нее черную массу воды и серые льдины.

Льдины, с грохотом дробясь о камни, пролетели перед взором спрятавшейся семьи. Вода могучими потоками текла по стенам, но Тамаре не терпелось выбежать на улицу, чтобы увидеть, что произойдет с Верблюдом.

Егор еле успел подняться на сотню метров вверх по горе, когда до него дошла волна. Он укрылся между камней в первой попавшейся расщелине. Он смотрел на падающую волну открытыми глазами до последнего. Перед тем как удариться в гору, поднявшаяся над ним как распустившая капюшон кобра, волна на миг замерла. А затем ударила со всей силой. Егор почувствовал ее ледяное дыхание, зажмурился, уперся руками и ногами в стену и стал ждать.

Удар был невероятной силы. Егора вдавило в скалу как прессом. Ему показалось, что сейчас его раздавит. От удара в грудь он выдохнул, потратив драгоценный кислород. Вода все не сходила, а дышать уже было нечем. В глазах калейдоскопом закружились яркие круги, сознание стало постепенно уходить из тела. Егор знал, что, как только оно совсем покинет тело, то он сделает непроизвольный вдох, и тогда точно погибнет. Ему показалось, что прошла целая вечность прежде, чем вода сошла.

Егор глубоко вдохнул. В ушах стучала кровь, картинка перед глазами ехала, как после сильного перепоя. Он минут пять приходил в себя. Сколько раз судьба покушалась на него, а он все живой. Отдышавшись и придя в себя, он вспомнил о семье.

Водоем между их горой и Верблюдом был полон крупных и мелких льдин. Течение уже начало сносить их к краям. Уровень воды после волны поднялся метров на пять. У Егора отлегло от сердца. Их пещеру не должно было затопить. Огляделся и не увидел своего плота. Наверняка его переломало льдинами и унесло на открытую воду. Та сторона Верблюда, что приняла удар стихии, была усеяна кусками льда.

Егор перешел на другую сторону горы, осторожно обходя льдины. Как только он перебрался, с обратной стороны горы послышался грохот. Льдины все-таки не смогли пролежать долго на крутом склоне, скатились вниз. Егор поднялся на гору, чтобы посмотреть на это. Западный склон почти очистился. Огромная груда льда качалась у берега, медленно дрейфуя влево, к водопаду.

Как ни всматривался Егор в сторону Черной пещеры, никаких признаков того, что его семья удачно пережила наводнение, он не увидел. Да и как можно было что-то разглядеть с такого расстояния. Егор задумался над тем, как ему вернуться назад. Все плавательные средства, а это надувной матрац и еще один баллон с грузовика остались в пещере. Если с Матвеем все в порядке, то он непременно приедет за отцом.

Над Черной пещерой показался столб черного дыма.  Егору давали знак, что с семьей все в порядке. Отец семейства от счастья позволил себе пустить слезу. В этот момент он любил свою семью сильнее всего на свете. В дополнение к этой радости, он увидел свой плот, лежащий вверх баллонами метрах в двухстах ниже вершины.

Не помня себя от радости, Егор кинулся к нему. Немного помятый, с отсутствующими рычагами и сиденьем, с одним порванным баллоном, плот, тем не менее, годился к восстановлению. Десять минут назад Егор был готов принять любой удар судьбы, но теперь он осознал, что вышел из переделки с гораздо лучшим результатом, чем можно было надеяться.

Матвей не стал сразу бросаться разбирать вход в пещеру, чтобы достать баллон и отправится на поиски отца. Вместо этого он снова разжег огонь, чтобы предупредить отца о том, что с ними все хорошо. Мать и сестру он оставил сидеть на горе. Матвей опасался, что может быть вторая волна, и предупредил мать, что, если она увидит ее, то знаком станет отсутствие дыма на вершине.

Ледяные глыбы, как айсберги, приходилось объезжать стороной. Скорость и так была небольшая, так еще эти препятствия не давали выбрать прямой маршрут. Матвею очень хотелось затемно попасть на Верблюда. В душе мальчика жила тревога по поводу судьбы отца. Он видел, какой силы была волна, и если отец не успел попасть на гору, то шансов выжить у него не было. А если он все-таки достиг горы раньше, то времени поднять плот, у него точно не осталось. Матвей очень рассчитывал на второй вариант.

Устав махать веслом, Матвей затемно причалил к берегу. Он достал фонарик на аккумуляторах и помигал светом во все стороны. Возле Черной пещеры горел огонь. Мать должна была принять сигналы от Матвея. Свет оттуда замигал, подтверждая условный сигнал.

- Как добрался? – Рядом неожиданно раздался голос отца.

Матвей чуть не выронил фонарь от неожиданности. Он посветил в сторону отца и сразу бросился на шею.

- Живой. – Довольно сказал он.

- Живой. Куда я денусь? И даже плот почти целый.

Егор пересказал сыну в двух словах о своих приключениях.

- Я тут костерок собрал, одежду просушить да согреться немного, да вот зажечь нечем, тебя ждал.

- Это мы поправим. Заодно мать успокоим, что у тебя все хорошо.

Через минуту, треща дровами, разгорелся костер. Егор протянул куртку и штаны к нему. От них пошел пар.

- Был на той стороне? – Спросил Матвей отца, имея в виду поляну, прикрытую хребтом.

- Да, там все зеленеет. Вода не достала до нее. Там сейчас лето начинается. Слышишь?

Егор замолчал и сквозь потрескивания костра до них донесся хор тысяч лягушачьих глоток. Наступил такой момент, который иногда хочется законсервировать в памяти. Костер дарил свет и уют, ночь – тишину, а осознание того, что снова обманул смерть и можешь продолжать жить - радость полноты жизни. Было хорошо, просто хорошо, даже не хотелось говорить, чтобы не спугнуть это приятное чувство.