Первые два дня шли вдоль гор. Подо льдом здесь была стоячая вода, и проблем с ночевками и разогревом еды не было. На третий день ступили на лед, под которым было течение. Разница в структуре льда сразу бросалась в глаза. Лед здесь был неровный, с гребенками и трещинами. Под этим льдом не было никаких пузырей газа. Так что ночи были прохладными, и согреваться приходилось в спальных мешках, закрывшись в них с головой.

На исходе четвертого дня впереди показалась плотина. Более зоркий Матвей заметил ее раньше и не мог поверить в ее размеры. Темная полоса протянулась во весь горизонт.

- Я тоже не мог в это поверить сначала. Как-то нереально она выглядела, рукотворно. Но потом подумал, и решил, что препятствие в каком-то месте запустило цепную реакцию. Мусор стал цепляться друг за друга и в итоге скатался в такую «колбаску», которая разделила воду на два уровня.

Вблизи плотина впечатляла еще больше. Даже больше, чем осенью. Струи воды пробивались сквозь трещины во льду и образовывали ряды ледяных колонн. Колонны шли по всей длине водораздела. Егор и Матвей стояли, задравши вверх головы. Они выглядели, как маленькие черные точки на фоне гигантского природного феномена.

- Я жалею, что не взял телефон. Мама и Катюха должны это видеть. – Матвей сказал это, не отрывая взгляда от величественных ледяных стен.

- А представь, как будет выглядеть это все в ледоход? Гигантские куски льда будут налезать на край, падать вниз, освобожденная вода устремится вниз по течению…

- А до нас не достанет? – Вдруг догадался Матвей.

- Хм, не думаю. Мы же в стороне от течения. Хотя масштабов я не представляю. – Отец замолчал на время. – Ты зародил во мне зерно сомнения. Нам надо будет что-то предусмотреть на случай поднятия воды.

Егор посмотрел на барьер другими глазами, не как на природный феномен, а как на источник опасности. Силища, аккумулировавшаяся за барьером, могла быть настолько разрушительной, что вызывала суеверный страх.

- Пойдем наверх, посмотрим, что там, за плотиной.

Они поднялись на гору, и перешли водораздел. Это был тот же мир, только на несколько десятков метров выше. Погода благоприятствовала, и мужчины решили сделать вылазку вглубь неисследованной территории.

Вначале они шли по горе, затем спустились и снова стали на лыжи. Вода у самого барьера местами не замерзла, образовывая полыньи. Темная водная поверхность в них была неспокойна. Над ее поверхностью поднималась испарина, растворяясь в морозном воздухе. Водовороты у самой границы водораздела замерзали, намывая лед слоями, один поверх другого, отчего поверхность в этих местах была неровной и неудобной для лыжников. Лишь в полукилометре от нее удалось набрать нормальный ход. Чем дальше они уходили от водораздела, тем больше убеждались, что отличий между двумя уровнями нет никаких. На севере и востоке виднелись горные вершины. На западе только серая снежная пустыня. Матвей пытался найти газовый пузырь, но бесполезно. Лед под ногами уходил в черную водяную бездну, не производящую ничего, кроме суеверного страха.

- Просто здесь еще не пришло время. Как только основная вода сойдет, наступит некоторый застой, и здесь тоже начнутся процессы разложения органики, что и у нас. Скоро весь мир превратится в болото, производящее метан и сероводород.

- И углекислый газ. – Добавил Матвей.

- Наверно.

- А знаешь, что я думаю об этом? – Интригующе спросил Матвей отца.

- Что же?

- Что на Земле скоро наступит парниковый климат.

- Я думал, наоборот, что-то типа ядерной зимы. Сейчас апрель, а мы только почувствовали первое потепление. В этом году лед растает не раньше начала июня, а осень начнется в конце июля, начале августа.

- Может и так, но все будет зависеть от того, как скоро очистится небо от пыли. Как только солнце начнет припекать и нагревать черные водоемы, процесс газообразования ускорится геометрически.

- Я хотел бы с тобой поспорить, но ты частенько оказываешься правым в таких делах.

- Потому что тут жизненный опыт не имеет значения. А сложить несколько очевидных фактов в одну кучу не так-то сложно.

- Ну и каков, по-твоему, дальнейший план наших действий?

- Нам придется переселяться на север. Каждую зиму переходить на несколько сот километров севернее. Я думаю, что лет через пять у Черной пещеры будут невыносимые условия жизни для нас.

- Посмотрим. А я собрался огородик развести, земли с Верблюда навозить, обжиться как следует.

- Ну, это теория. К тому же время у нас есть проследить тенденции.

- Мудёр не по годам. Вот что с людьми жизнь без интернета делает. – Егор потрепал сына по отросшей шевелюре. Он был горд его рассуждениями.

Незаметно, за разговорами о будущем, они достигли скалы, поднимающейся над уровнем льда не менее, чем на тридцать метров. Обошли ее вокруг и не заметили ничего примечательного.

- Пожалуй, дальше можно и не ехать. Давай отдохнем здесь и повернем обратно? – Предложил отец Матвею.

Сын согласился. Они подъехали к скале с подветренной стороны, сбросили лыжи и забрались на камни. Теплое солнце пригрело их. Между выступами скалы ветра не было совсем, и неподвижный воздух прогрелся до плюсовых температур. В этом месте пахло весной. Отец вынул из своего рюкзака нехитрую снедь. После перехода любая еда казалась вкуснее.

Егор почувствовал, как тепло и еда начали клонить его в сон. В природе все было так безмятежно и тихо, что ему захотелось забыться спокойным сном.

- Я, пожалуй, вздремну немного. – Доложил Егор сыну.

- Ладно, поспи, а я пока полазаю по скале.

Егор лег между камней и тут же провалился в сон. Матвей встряхнулся, чтобы не поддаться такому же желанию уснуть. Вначале он немного походил по льду, обстукивая его в надежде нащупать газовый пузырь, затем бросил это бесполезное занятие и забрался на скалу.

Ветер не пощадил ее. Повсюду имелись следы ударов, выщербившие скалу. Их как будто расстреливали из болванок в упор. В тоже время острых граней у камней не было. Пескоструй выровнял и зализал все углы и неровности.

Матвей перебрался через вершину на подветренную сторону. Здесь следов разрушения было гораздо меньше. Для мальчика скалолазание стало настолько привычным занятием, что он не задумываясь перепрыгивал с камня на камень даже на таких высотах, от которых раньше у него кружилась голова.

Матвей прыгнул на выступ, но немного не рассчитал силы, и чуть не свалился с него после приземления. Он крепко ухватился руками за камни. Прямо перед ним из щели между камнями торчал кусок пленки, в которую было что-то завернуто. Егор потянул за край пленки, и ему в руки вывалилась записная книжка. Сгорая от любопытства, бережно открыл ее.

На первой странице ровным почерком были расписаны какие-то мероприятия и напоминалки. Матвей быстро перелистал страницы, пока не наткнулся на место, где крупно была написана дата начала катастрофы. Матвей жадно впился глазами в текст под ней:

«Меня зовут Гуфаров Ринат. Я и еще пятеро моих коллег прячемся в небольшой пещерке от урагана. Нас было двенадцать, но шестеро пропали почти в самом начале урагана. Мы думаем, что они уже погибли. Ураган невероятной силы и нам кажется, что с природой что-то не так. Прямо перед входом в пещеру упал камень и разлетелся на куски, как от взрыва. Грохот был соответствующий. Сергею пробило ногу в двух сантиметрах от…, впрочем, пронесло. Он лежит и стонет. Мы все ждем конца урагана».

Матвей пробежался взглядом по следующим страницам. Там была описана паника, охватившая людей, когда в пещеру пошла грязь. Описаны были истерики и дрязги товарищей, и их попытки сопротивляться стихии. В отличие от Черной пещеры, тоннелей в этой не было, и люди реально боялись захлебнуться в жиже. К счастью, в пещере имелся уклон, и жижа поднималась только до определенного уровня.

«Ураган, который, уже казалось, будет всегда, наконец закончился. Мы вышли на улицу и не узнаем мир. Кругом черная вода, голые скалы и коричневое небо, висящее над самой головой. Мы думаем, что миру пришел конец. Как выбираться со скалы, мы не знаем, да и стоит ли. Я считаю, что выживших, подобных нам, единицы, остальные теперь покоятся под толщей черной соленой воды».