Егор не мог определиться: небо на самом деле становилось светлее, или это глаза приспособились жить в условиях вечных сумерек. Возможно, дожди вымывали из атмосферы песок, а ветер сильнее перемешивал нижние и верхние слои, делая их более однородными, и оттого более прозрачными. Иногда, по ночам, когда налетал внезапный ветер, в скалу рядом с пещерой бились волны. Ветер свистел в неровностях скал, волны гулко сотрясали воздух. В такие ночи Катюшка просыпалась и, мелко дрожа, прижималась всем телом к матери.

            По календарю, при котором жила человеческая цивилизация, наступила осень. Утра стали гораздо прохладнее. Лягушки, которых размножил Егор, уже не выводили свадебных песен, мошкара стала пропадать, и все вокруг стало готовиться к зимнему замиранию. Особо заметно это было по деревьям, растущим на утесе двойной горы. Их листья подернулись желтизной, и небольшое их количество уже лежало у подножия деревьев.

            Матвей забрался на скалу повыше. Он считал, что радиоприемник там сможет поймать хоть какую-нибудь волну, на которой выжившие люди смогут передать послание. Он рассчитывал на военных, у которых в руках была вся инфраструктура для выживания в экстремальных условиях.

            Приемник ловил пустой эфир. Иногда мальчику казалось, что он ухватывал обрывки фраз ускользнувшей волны, но, сколько он ни пытался гонять кругляш тюнера туда и обратно, ничего, кроме ненужных завываний не было слышно. Матвей грешил на слабую мощность приемника. Он уже собрался домой, когда сквозь свист эфира и треск помех раздался далекий голос. Женский голос говорил на английском. Матвей замер и вслушался в слова. Он плохо воспринимал английский язык на слух, хотя и учил его в школе. Он захотел просто запомнить фразы, чтобы пересказать их отцу так, как он их услышал. Затем женский голос сменился мужским, разговаривающим на русском языке.

            - Это экипаж международной космической станции. Нашу планету постигла глобальная катастрофа. Просим всех, кто выжил и имеет возможность передавать радиосигнал, выйти на связь с нами, для координации…., закрыта облачностью….. – Голос оборвался.

            Из динамика снова раздавались помехи. Матвей поднял над головой приемник и стал водить антенной по сторонам, словно это влияло на прием волн. Напрасно, эфир снова наполнился помехами. Матвей, рискуя разбиться, побежал вниз.

            - Пап! Мам! Я слышал голос! Это с МКС! – Матвей поднес приемник, все еще издающий помехи, к отцу. – Экипаж МКС, они просили выйти на связь с ними для координации, а потом звук пропал. Еще они успели сказать про то, что что-то закрыто облачностью.

            Тамара и Егор переглянулись. Им хотелось верить словам сына, но они не были уверены в том, что он не фантазирует.

            - Наверное, ушла за горизонт. – Егор посмотрел в небо, словно мог увидеть пролетевшую космическую станцию. – Телефон заряжен?

            Матвей достал телефон, который использовал, как игровую приставку. Отец посмотрел время на нем.

            - Так, как мне помнится, МКС совершает один оборот вокруг Земли за полтора часа. Можно попробовать снова поймать их передачу. Волну не трогал?

            - Нет, не трогал. – Ответил Матвей.

            - Тогда выключай, не сажай батарейки. Через час снова включим, и будем ждать. Я думаю, что передачу они ведут непрерывно.

            Нежный аромат крысиного бульона, приправленного для вкуса веточками дикой вишни и угольками из костра, приманил всех к столу. Перед этим Егор разбирал кучу трофеев, добытых из фуры с сантехникой. Его не оставляла мысль собрать надежный аппарат для плавания. Ничего подходящего, за исключением металлических труб и уголков, из которых можно было собрать раму, он не видел.

            - Сколько осталось? – Спросил Егор сына, следящего за временем.

            - Двадцать минут. – Матвей свернул игру, чтобы посмотреть время.

            - Было бы просто замечательно, если бы эти парни сверху могли нам рассказать, где остались люди, и куда нам идти, чтобы с ними встретиться. – Сказала Тамара.

            - Куда отсюда уйдешь-то? Только зимой, по льду. Представляешь, сколько с собой надо нести припасов? Дров, к примеру, чтобы греться, я не говорю про еду. А как ориентироваться, если ни звезд, ни вообще ничего, кроме этих грязных облаков, не видно. Будем ходить кругами.

            - А что делать? Так и жить в этой пещере до скончания века? – Спросила Тамара, расстроившаяся из-за ответа мужа.

            - Ждать надо. Вода понемногу уходит, глядишь, скоро откроются дороги по горам. Следующим летом можно будет попробовать уйти севернее, на двухнедельный переход. А зимой мы с Матвеем сходим до ближайших поселков, посмотрим, чем там можно поживиться. Матвей считает, что надо проверить железнодорожные станции. Тяжелые вагоны могло не так далеко унести ветром. А нам все равно, что в них будет: уголь, зерно, холодильники или детские игрушки. При нашей жизни любая вещь сгодится.

            - Холодильники-то куда сгодятся? – Спросила Тамара.

- Ну холодильник можно вместо шкафа использовать.

            - Уж лучше игрушки. – Вставила реплику Катюшка. – Мне куклу Монстер Хай, если что, надо, и газировки.

            - Ладно, если повезет, мы вам принесем всего, что вы закажете. – Пообещал Егор. – Сколько еще?

            - Пять минут. – Сообщил Матвей оставшееся время.

            Егор дохлебал остатки бульона. Налил в кружку чай из корней дикой вишни. Ароматный, с приятным вишневым привкусом, насыщенного коричневого цвета, но не сладкий.

            - Все, пора. – Сообщил Матвей.

            - Заводи шарманку.

            Приемник зашипел пустым эфиром.

            - Точно не трогал волну? – Переспросил отец.

            - Не знаю, может быть, немного и повернул, когда бежал вниз.

            Отец взял в руки приемник и осторожно повернул кругляш тюнера вправо, а потом влево. Помехи сменили тональность, но речи не было слышно. Вся семья замерла в ожидании свидетельства того, что они не одиноки на Земле. Егор продолжал крутить настройки, опасаясь не успеть на короткий момент связи. Мусор в атмосфере наверняка содержал металлическую пыль, экранирующую радиосигнал, и пробивался только тогда, когда проходил прямо над головами обладателей радиоприемников.

            - Сколько времени ты спускался с горы? – Поинтересовался отец у Матвея.

            - Минут десять.

            - Понятно. – Неопределенно ответил Егор.

            Вдруг тихим далеким голосом в треск помех стала пробиваться человеческая речь. Разобрать ее было невозможно, но с каждой секундой она становилась все отчетливее. Вся семья замерла, словно боялась своим движением сбить волну.

            - … глобальная катастрофа, многие погибли, но мы принимаем сигналы от выживших по всей планете. Все, кто имеет возможность передать сигнал на этой частоте, свяжитесь с нами, международной космической станцией, для того, чтобы мы могли координировать вас. Позже мы передадим координаты тех, кто вышел с нами на связь, для того, чтобы вы смогли найти друг друга и объединиться. Не поддавайтесь панике, проявляйте стойкость, вместе мы преодолеем трудности. – Мужской голос, говорящий на русском, сменился женским, говорящим на английском.

            Горбуновы, замерев, смотрели на приемник, теряющий сигнал. Это была первая весточка от людей за более чем полуторамесячное уединение. Егор не мог сказать, вдохновил его этот призыв или нет, но мурашки пробежали по коже, как в торжественный момент. Семья, судя по виду, пребывала в таком же состоянии. Даже Катя замерла и смотрела на приемник, как на выпрошенный у Деда Мороза подарок под елкой.

            - Жаль, не сказали, где поблизости люди есть. – Посетовал Матвей.

            - Да, по зиме можно было бы попробовать добраться до них, если бы знать, где искать. – Согласился отец. – Интересно посмотреть, как там дела на равнине? Я, наверное, займусь изготовлением катамарана, или что там у меня получится. Испытаю его, да попробую сплавать подальше.