Барханы на самом деле выглядели эпически. Вершины большинства из них запросто достигали сотни метров.

- Надо занести на карту эту аномалию. – Предложил Татарчук.

Лодка обогнула «Северную Сахару», так было решено назвать это место.

Северная Атлантика сильно потеряла в глубине. Чтобы попасть в Норвежское море, пришлось тщательно планировать маршрут. Все глубины, которые были меньше четырехсот метров, считались сушью. Крадучись, на самом тихом ходу, «Пересвет» прошелся вдоль побережья Исландии. Выступившие из воды скалы и открытые участки дна вызывали у экипажа лодки страх. Не верилось, что так сильно можно было изменить привычный пейзаж.

 Подлодка зашла в район предположительного нахождения российской дизельной субмарины. Радио без перерыва передавало сигнал на военной частоте, акустики пытались уловить мельчайшие намеки на работу дизельного двигателя. Пять дней «Пересвет» бороздил квадрат и все безрезультатно.

- Всё! – Командир подлодки рубанул воздух. – Считаю, что поиски нашей подлодки надо прекратить.

Команда согласилась с командиром. Убедительным доводом для принятия этого решения стали два корпуса небольших судов, обнаруженные на отмелях. Один корабль был наполовину засыпан песком. Но по той части, что торчала из песка, можно было понять, что кораблю досталось от стихии неслабо. Второй корабль был расплющен о скалы. Возможно, когда уровень воды был еще достаточно высок, судно разогнало ветром и впечатало в камни. Сейчас он находился над водой метрах в ста от поверхности. Корпус судна был изрешечен, как машина с гангстерами.

«Пересвет» направился к берегам Норвегии. Согласно плану, озвученному Татарчуком, они собирались вдоль норвежского побережья зайти в Баренцево море, чтобы затем взять курс на Мурманск. Кружалин Игорь убедил их, что в северных широтах стихия была слабее, подарив надежду на то, что северный город остался более-менее цел.

На палубе лодки всегда находился вахтенный матрос. Его задача состояла в том, чтобы визуально оценивать препятствия перед лодкой. Ими могли оказаться как неожиданные отмели, так и погибшие суда, которые локатор мог заметить в самый последний момент. Подлодка шла прямо к фьорду. Он еще не показался, до него было около двадцати миль.

Матрос Перелыгин кутался в черную шинель на холодном ветру. Шинель передавалась от вахтенного к вахтенному. Она была на пару размеров больше, чем надо, и хлипкий матрос походил в ней на пугало. Время зимней формы одежды еще не подошло, поэтому в лодке ее не было. Пришлось снять ее с вешалки корабельного музея. В этой шинели в Великую Отечественную воевали офицеры-подводники. Но их слава грела только душу, но не тело матроса Перелыгина.

Матрос кутался в шинель с головой, оставляя открытым один глаз между расстегнутыми пуговицами. В таком состоянии переносить трудности солдатской службы было гораздо легче. Возможно, поэтому он не сразу заметил изменения, происходящие рядом с лодкой. Вода вокруг стала еще темнее и гуще, напоминая свойствами обычную грязь.

Перелыгину нужно было время, чтобы понять, что дальнейшее движение вперед может привести к необратимым последствиям. Вода вязко вздымалась перед носом подлодки, оставляя грязные разводья на бортах. Когда до матроса дошло понимание опасности, он со всех ног кинулся к шлюзу.

- Эй, вахтенный, передай в рубку, что мы попали в грязюку. Пусть сдают назад!

Терехин находился на вахте, когда ему передали сообщение от наружного вахтенного матроса. Он быстро сопоставил возросшую несколько минут назад потребность двигателя в сохранении скорости и приказ делать разворот в обратном направлении.

Его самого очень заинтересовала эта аномалия, и он решил выбраться наружу. Матрос приплясывал под порывами ветра. Лодка, начавшая разворот, зачерпнула носом густую жидкость. Виктору стало абсолютно ясно, что ни о каком заходе во фьорд не может быть и речи. Он сопоставил то, что видел, с тем, что могло его ждать в Мурманске, и очень расстроился. Сейчас они находились на одной широте с его городом.

Терехин услышал возглас испуганного матроса. Перелыгин забирался по ступенькам на отлив.

- Товарищ капитан второго ранга, а мы что, на глубину уходим? – Спросил матрос.

- С чего ты взял, Перелыгин? Я не отдавал такого приказа.

- А чего тогда лодка погружается?

- В смысле? – Не понял Терехин.

- Да мы уже наполовину погрузились от прежнего.

Терехин присмотрелся и понял, что лодка на самом деле находится глубже, чем нужно.

- Давно заметил?

- Нет, недавно. Мне кажется, как поворачивать начали.

Действительно, лодка погружалась. Каждая волна перекрывала предыдущую, размазываясь по корпусу лодки грязными разводьями

- Бегом в лодку! – Приказал Терехин матросу. Как только тот застучал ботинками по ступеням шлюза, Терехин нырнул следом и задраил за собой люк.

- Воздух в балласты на полную и максимальный ход вперед! – Приказал он с «порога».

Его приказ не вызвал удивления. Необычную ситуацию заметили и остальные.

- Что там? – Спросил Бурега. – Мы как в киселе плывем.

- Там грязь, жижа болотная. Подъемной силы нет, вот и тянет ко дну. – Объяснил Терехин. – Уходить надо подальше от берега.

- Откуда она, с суши?

- Откуда же еще. Оттуда. Воде же надо возвращаться назад, в океаны.

- Выходит, скоро снова все станет, как прежде. – Предположил кто-то из вахтенных.

- Выходит.

Назревала новая экспедиция. Те дрова, которые обнаружил Егор, закончились, и теперь требовалось искать новые «залежи». Вместе с сыном они обошли ту гору, на которой Егор нашел живые деревья. Дальше с горы дороги посуху не было. Это значило, что искать топливо придется, переплывая по воде. Черная вода пугала всех, но другого выхода Егор не видел.

            Решено было отправиться к двойной вершине, возвышавшейся из воды на расстоянии пяти километров, на надувном матраце. Из пустых пластиковых бутылок, коих в пещере было множество, сделали для себя спасательные жилеты. Из кусков пластикового водопровода смастерили весла, бросили в матрац весь минимальный набор, состоящий из топорика, троса и клиньев. Из еды взяли четыре вяленых крысиных тушки.

            В путь отправились с вечера, после вечерней грозы, чтобы иметь возможность за оставшееся до следующей грозы время преодолеть водный путь. После плотного ужина матрац спустили на воду и отчалили от берега. Не сразу все пошло гладко. Ни Егор, ни сын не имели навыков управления лодкой. Поначалу их крутило и вертело у берега, под насмешливые взгляды провожающих их женщин.

            Кое-как, под команду Егора, у них получилось заставить лодку двигаться в одном направлении. Для отца с сыном стало открытием, как много усилий требуется для управления таким бесхитростным транспортом. Через полчаса они выдохлись и взяли небольшой перерыв. От пещеры они удалились едва на сто метров. Тамара махала им с берега.

            - Устали! – Крикнул ей Егор. – К следующему году вернемся!

            Немного отдохнув, они двинулись дальше, экономя силы. Егор решил, что небольшое, но продолжительное усилие поможет им скорее достичь цели. В итоге перед наступлением темноты они были примерно на середине расстояния между их горой и двойной вершиной.

            - Как будем держать направление в темноте? – Поинтересовался Матвей.

            Уже стемнело так, что не было видно ни той, ни другой горы. Только черная вода вокруг и тишина. Егор огляделся по сторонам. Ни звезд, ни прочих ориентиров не было, только интуиция.

            - Без понятия. В темноте можно и развернуться назад, и не заметить. Давай, пока мы точно знаем, что плыли правильно, погребем еще под счет, а потом бросим весла и поспим. Куда мы денемся из этого водоема.

            Так и сделали. В течение часа, не напрягаясь, стараясь прикладывать равное усилие на весла, гребли. Затем Егор вынул весло из воды, обстучал его о борт и положил на дно матраса.