— Будешь ходить, — зловеще предрек Коля, — на лесоповал.

— Да ладно тебе, чего ты распсиховался? Ну, спросят тебя, а ты сразу: да, с ней трахался, было дело, а про мужика ничего не знаю, ко мне не приходил. Что они тебе пришьют? Какие доказательства? Нету Вани, съели!

— А если спросят, откуда мясо, что я продавал? Мы с тобой, между прочим, в первый раз вместе продавали.

— Скажешь, осталось в морозильниках, решил продать.

— Как же, осталось! В сентябре, когда прокуратура у вас на комбинате шуровала, к нам тоже заходили — составили акт, что в морозильниках пусто.

— Ладно, да кому это надо? Какая кому разница, какое мясо ты продавал? Вот купил бы ты его без очереди, тогда бы да — тогда бы тебя точно толпа линчевала.

— Как хочешь, а я уезжаю, — угрюмо проговорил Коля и внезапно умолк — вода перестала шуметь. Дверь ванной открылась, и Зойка предстала перед ними в наброшенном на голое тело полотенце.

— Куда? — спросила она, глядя на Колю огромными сверкающими глазами. — Куда ты уезжаешь?

Крайне недовольный ее одеянием Вася отвел глаза и пробурчал:

— Оденься. Куда ему надо, туда и уезжает.

Зойка сердито топнула ногой, и с мокрых волос ее во все стороны полетели брызги воды.

— Тебя заподозрили, да? — страстно спросила она, и по понурому виду Коли поняла, что так и есть. — Тогда смоемся на время, а потом посмотрим — может, пролетит.

— А ты-то тут причем? — Вася даже позеленел от злости. — Ты моя жена, ясно? Если ты с ним убежишь, я сам до ментов дойду, мне плевать!

Зойка кокетливо повела глазами в его сторону и сразу же нежно заворковала:

— Васенька, ну не будь же ты лохом! Менты же ищут по месту прописки, а кто у него живет? Мы с тобой. Тебе-то пусть по барабану, а я не хочу, чтобы мне срок впаяли — ты сам ведь говорил, что раз мы знали, что он бабку угрохал, и не донесли, то сообщники. Нет, мужики, давайте мы все слиняем на пару месяцев, а там видно будет.

— И куда же ты собралась линять? — скептически начал Вася, но Зойка уже загорелась.

— Рванем на Украину или к прибалтам, а оттуда, говорят, вообще можно за кордон к буржуям сбежать. Мир посмотрим, пацаны, представляете? Только надо будет баксов купить, без них у буржуев делать нечего… Махнем сначала в Питер — я там одного чувака знаю, у него «зелени» навалом. Купим, а оттуда в Ригу или Таллин.

Перспектива в устах Зойки выглядела заманчиво. Много барахла с собой решили не брать — только теплых вещей на первое время, а дальше на «зеленые» можно будет купить, что угодно. Упаковав несколько теплых свитеров, главным образом, для Зойки, Вася, как заправский хозяин, обошел квартиру — проверил, закрыт ли на кухне газ, и выключен ли свет в ванной.

— Все, можно выходить, — забросив на плечо сумку, сказал он.

Опередив их, Сэм чуть ли не кубарем скатился вниз по лестнице и успел предупредить Рафика:

— Идут — с ним Щербинин и еще какая-то баба, я не разглядел. Сейчас выйдут.

Времени на размышление не оставалось, но откладывать дело было нельзя — Муса велел нынче же доставить к нему младшего Тихомирова. Поэтому Рафик велел:

— Берем всех, на месте разберемся. Бабе сразу рот заткнуть, чтобы не визжала.

Дальше все произошло очень быстро. Едва тройка показалась из подъезда, как к ним подошел дружелюбного вида парень.

— Закурить дадите, ребята?

— Не курим, — хмуро буркнул Коля и неожиданно получил такой удар под дых, что согнулся пополам, хватая ртом воздух.

Бандиты действовали слаженно и профессионально — трое из них в свое время прошли хорошую выучку в Афганистане. Сэм вырубил Васю коротким ударом ребра ладони по затылку, а на Зойку набросили башлык и плотно обмотали вокруг ее головы. Скрутив задыхавшегося Колю и обездвиженного Васю, бандиты втолкнули обоих в машину. Васю бросили на пол, Коля же, почуяв лезвие ножа у своего горла, мгновенно притих и покорно сидел, оставив всякие мысли о сопротивлении. С Зойкой, однако, им пришлось повозиться — отчаянно брыкаясь, она ловко изворачивалась и ухитрилась больно врезать Рафику каблуком по коленной чашечке.

— Придушу, сука!

В ярости он ее действительно чуть не придушил — остановил страх перед братом, который, отправляя на задание, запретил прибегать к крайним мерам. Наконец Зойку запихали в машину, после этого Сэм торопливо подобрал раскиданные на земле вещи пленников и швырнул их в багажник. Автомобиль рванул с места, Зойка, ничего не видевшая из-за наброшенного на голову башлыка, стиснутая на заднем сидении между связанным Колей и Рафиком, с ужасом чувствовала, что под ногами у нее что-то шевелится и жалобно стонет. Под закрывавшей голову плотной тканью дышать было трудно, но, все же, она учуяла запах воды и поняла, что автомобиль движется по мосту, пересекая Дон. Потом под колесами затрещало, зашуршало, и в ноздри ее проник аромат осеннего леса.

Около полудня следующего дня оперативник Богданов докладывал майору о результатах проделанной им работы.

— Володин уверяет, что на днях его кооператив возобновит поставки мясопродуктов городу для отоваривания талонов, сейчас же пока свежее мясо можно изредка приобрести только на городском рынке от трех с половиной до четырех рублей за килограмм. Цены, конечно, аховые, но разбирают мгновенно, в пять все торговые точки уже закрыты, так что поздно вечером там никак не купить.

— Так я и полагал, — задумчиво проговорил Корнилов.

— Честно говоря, товарищ майор, мне показалось, что он немного запинался, когда говорил, так что возможно и врет.

— Может и врет, но доказательств у нас нет, «показалось» к делу не пришьешь, придется поверить ему на слово. Ладно, что-нибудь интересное вытянул из Голубкова?

— Даже очень! Прежде он этого не рассказал — считал не относящимся к делу. Голубкова накануне поздно вечером действительно купила мясо. И даже пожарила котлеты. Голубков уверяет, что котлеты имели странный привкус, хотя он их и съел.

— Странный привкус? Гм. Если Володин не врет, и это не его мясо, то…

Богданов сразу понял мысль майора.

— Да, я тоже подумал — кто-то сбывает мясо без разрешения санэпидстанции. Там ведь может быть что угодно — павшие животные, мясо собак, некоторые даже крыс ловят и за кролика выдают. Не дай бог!

— При нынешнем дефиците это запросто, — вздохнул майор Корнилов, — с кем-то договорились, привезли товар, народ налетел и вмиг все расхватал. Но Володин в любом случае должен был заметить конкурента, даже если не он поставлял это мясо.

— Вот то-то и оно, товарищ майор! Жаль, что у мужа Голубковой ничего не осталось для экспертизы — котлеты он съел, посуду жена сразу вымыла, она грязной не терпела, кости выкинула, так что о качестве мяса пока ничего сказать нельзя. Но ведь мы начали плясать оттого, что Голубкова застала Галину Ефремову с мужчиной в недвусмысленных позах, когда покупала мясо. Поэтому я решил еще раз допросить Ефремову. Поднажал, она разрыдалась и, в конце концов, созналась — оказывается, мясо привозили на склад комплекса, и продавал его брат директора комплекса Николай Тихомиров. Галине Ефремовой он несколько раз предлагал мясо в обмен на… интимные услуги. Она клялась, что согласилась только ради детей и мужа — ей, дескать, нечем было их кормить, — под конец так разошлась, что потребовала привлечь Тихомирова-младшего за изнасилование. Однако, когда я начал расспрашивать о муже, снова увяла — сообщила, что в день своего исчезновения он в обеденное время прибежал с завода и был сам не свой, потому что обо всем узнал. Галина так испугалась, что созналась ему в своей мясной эпопее, и Ефремов, как она считает, бросился выяснять отношения с Николаем Тихомировым. После этого его никто не видел.

Выслушав оперативника, майор Корнилов глубоко задумался. Две ниточки вели к Николаю Тихомирову и комплексу. Может, и три — машина Тины Валевской была найдена у ворот кладбища, а это не так далеко от комплекса. Сомнительно, конечно, чтобы дочь Авдиенко перед отъездом в Москву решила купить у Тихомирова мясо, но отбрасывать пока ничего нельзя.