— Тим, можно к тебе? Помоги достать с антресолей коричневую коробку, а?

— А потом нельзя?

— Нет, Тимочка, мне же ковер нужно чистить, а там насадки для пылесоса.

— Потом пропылесосишь, я занят.

— Ладно, пиши, я сама полезу, ничего страшного, — покорно проговорила сестра. — Пиши, Тимочка, пиши, не отвлекайся. Я пошла — поставлю на стул табурет, а Дианка меня подержит и…

Тимур в сердцах вскочил.

— Не смей лазить, у табурета ножка сломана! Шею сломаешь, потом мама с меня голову снимет. Погоди, Анвар, сейчас я ей достану, потом допишу, у меня одна нога там, другая здесь.

— Допишешь без меня, потом покажешь, основную идею я тебе дал, — весело возразил Анвар и, выйдя в коридор, постучал в дверь комнаты Тани.

— Можно, Танюша?

— Да, Анвар, заходи, садись. Как там Тимкин интеграл?

Как всегда ее ровный голос заставил сердце Анвара тревожно забиться. Он попытался улыбнуться.

— Разобрались. Слушай, Тань, — встретившись с пристальным взглядом Тани, он запнулся и умолк.

— Слушаю, — глаза ее улыбались, но лицо оставалось серьезным.

— Я все это время собираюсь с силами…

— Знаю, — кивнула она и спустила ноги с дивана, — чтобы задать мне один вопрос.

Криво усмехнувшись, Анвар развел руками.

— Ну, раз тебе, все известно, то ты, вероятно, даже знаешь, какой именно вопрос.

— Знаю, — из груди ее вырвался печальный вздох. — Нет, Анвар, не нужно об этом — я никогда не смогу выйти за тебя замуж, и больше не будем говорить на эту тему.

— Как это не будем, — вспылил он, — объясни, иначе я не отстану! Я тебе больше не нравлюсь? Отвечай!

— Почему я должна что-то объяснять?

В ее голосе прозвучал вызов, но Анвар решил не обижаться — немедленно сменил тон и ответил очень мягко:

— Почему? Потому что я не умею все понимать без слов, как ты, Танюша? Прежде я мог только молча надеяться на то, что ты предпочтешь меня… ну, скажем, этому Янковскому из вашей группы, который постоянно тебе названивал и являлся с цветами на Восьмое Марта.

Он уже давно понял, что ласковый тон действует на нее безотказно, и теперь тоже не ошибся — сдвинув брови, Таня отвернулась и виновато буркнула:

— Ладно тебе, ты уже сам давно понял, что Янковский мне до лампочки.

— Да, понял — год назад, в тот день, когда ты… словом, когда мы…

— Ты хочешь сказать, когда я решила с тобой переспать, — бесстрастно подытожила она.

— Ты обнимала меня, — голос его зазвенел отчаянием, тонкое лицо исказилось болью, — ты меня целовала, ты говорила… ты говорила, что я тебе нужен. И это была правда, я не мог ошибиться, я чувствовал тепло твоей души. Так что случилось потом?

— Какая разница? — она упорно смотрела в сторону.

— Большая! Почему ты стала меня избегать? Я стал тебе противен? Перестал нравиться?

Таня не выдержала.

— Нет, Анвар, не надо так думать! Ты мне нравишься и… даже больше, но…

Она не успела договорить — Анвар сорвался со стула и вмиг оказался рядом с ней на диване.

— Все, ты сказала, последнее слово съела корова! Иди ко мне, я ведь просто с ума сходил все это время!

— Перестань, сейчас кто-нибудь войдет!

— Кто войдет? Лиза с Дианкой не войдут и Тимку не пустят. Они ведь давно все заметили — сейчас специально позвали его какую-то коробку с антресолей снимать. Ага, кажется, он уже что-то снял.

Оглушительный грохот, и раздавшийся вслед за ним хор возмущенных голосов указывали, что процесс снимания коричневой коробки с насадками для пылесоса прошел не совсем гладко. Не обращая внимания на несущиеся из коридора вопли, Таня подошла к двери, плотно прикрыла ее и, повернувшись к Анвару, прислонилась к стене.

— Ты мой друг, я тебе верю и объясню то, что ты хочешь знать. Во-первых, я не могу стать твоей женой, потому что не хочу иметь детей. А ты любишь малышей, ты захочешь иметь большую семью, как принято у вас в роду.

— Почему ты не хочешь иметь детей? С тобой что-то не в порядке, ты больна?

— Неважно. Не хочу — и точка.

— Хорошо, если ты так ставишь вопрос, то я согласен — детей не будет. Только ты и я.

— Нет!

— Да! — он встал рядом, с ней, его ладони легли на ее плечи. — Пойми, что я от тебя не отстану — ты станешь моей женой, тебе не сбежать. Что бы ни было, понимаешь? Ты понимаешь?

— Пусти, пожалуйста, отойди! — высвободиться из цепких рук Анвара Тане не удалось, она запрокинула голову назад и негромко произнесла: — Это было только во-первых, и это еще не все.

— Тогда говори прямо сейчас, что у тебя во-вторых.

— А во-вторых, я убийца, я убила твоего дядю Ильдерима! Это я его убила, а не мама, и твой дедушка Рустэм об этом знает.

Руки Анвара соскользнули с ее плеч, ошеломленный, он с минуту не мог произнести ни слова, а когда вновь сумел заговорить, то голос его дрожал.

— Ты… ты нарочно, этого не может быть!

— Да, это так! Я сказала обо всем твоему деду, поэтому он и разрешил похоронить маму на вашем кладбище. Он не велел мне об этом рассказывать — никому. Но ты должен был узнать. Видишь теперь, что мы не можем пожениться?

Закрыв лицо, Анвар с минуту стоял неподвижно, потом опустил ладони, и в глазах его мелькнул недобрый огонек.

— Я не стану плохо говорить о мертвом, пусть мой дядя Ильдерим покоится с миром, но все это в прошлом, ты была ребенком. Не надо, чтобы прошлое камнем висело над нами. Если это все, то давай забудем и заново начнем нашу жизнь.

Подняв руки, она порывистым движением обняла его и притянула к себе, но тут же оттолкнула.

— Это еще не все, не все! Есть в-третьих.

На губах Анвара мелькнула улыбка.

— Раз мы пережили «во-первых» и «во-вторых», то самое ужасное позади — переживем и «в-третьих».

— Зря ты так думаешь. В-третьих, я — экспериментальный образец, сотворенный пришельцами.

— Не понял. Знаешь, Танюша, расслабься и расскажи мне все от начала до конца.

— Не расскажу, не могу, — ее лоб прижался к крепкому плечу Анара, голос перешел в шепот: — Не думай, что у меня бзик, я дам тебе почитать рукопись тети Ады — копию. Я сама перепечатала ее в нескольких экземплярах, а формулы вписала от руки. Мне там не все понятно — много математики. Тетя Ада была криптоаналитиком, она искала ключи к шифрам закодированных текстов.

— Что ж, это мне уже ближе. И когда дашь?

— Да хоть прямо сейчас. Ты, наверное, поймешь лучше, чем я. Знаешь, даже папе я этого не показывала. Читай, а я успокою Тимура с девчонками — они так галдят, что сейчас соседи снизу прибегут.

Положив перед Анваром папку, она вышла в коридор. Дианка с Лизой ползали по полу, собирая раскиданные повсюду винтики и колесики от ручной швейной машинки. Сама машинка, раскуроченная ударом, вывалилась из коробки и лежала на боку. Тимур, потирая ушибленное плечо, сердито кричал:

— Какого черта, ведь сто раз говорил вам ничего тяжелого на антресоли не класть! Хорошо еще, что не на голову! Кто ее туда засунул?

— Да ты, Тимочка, и засунул, кто же еще, нам с Лизой ее не поднять, — стоя на четвереньках, Дианка повысила голос, чтобы перекричать брата, — сунул, небось, и забыл, а я ее слета ищу. Мама думала, она в кладовке, сказала, чтобы мы достали и шили, а ты, оказывается…

Таня прервала выяснение отношений.

— А еще громче вам слабо покричать? Хватит базарить, соберите все детали и несите на кухню, Анвар посмотрит, можно ли починить, — остановив встрепенувшегося было Тимура, она строго добавила: — Но сейчас Анвар занят, не беспокой его, Тима.

Вечером, когда Дианка с Лизой уже легли, Анвар и Таня сидели на кухне, собирая воедино разлетевшиеся при ударе колесики. Вернее, собирал Анвар, а Таня подавала ему нужные детали — она безошибочно знала, когда и что нужно дать. Тимура, всем сердцем жаждущего принять участие в столь важном деле, Анвар вежливо отшил:

— Тим, я пока без тебя все обмозгую, ладно? Иди спать.

— Да я только хочу помочь…

— Пока не надо, если что, мне Таня поможет.