— Ада Эрнестовна, — умоляюще произнесла она, — а нельзя… Не могли бы вы прочитать нам хотя бы одно из полностью расшифрованных вами посланий. Для нашей газеты.

— Разве что для вашей газеты, — улыбнулась Ада Эрнестовна, выдвигая средний ящик своего стола, где лежали две папки с бумагами. Поправив сползшие на кончик носа очки, она достала несколько листков, просмотрела их и, положив перед собой один, начала читать.

Лицо Даши вновь утратило привлекательность, брови сурово сдвинулись, и рука птицей залетала над блокнотом.

— Откуда пришельцы знают о том, что творится в нашем мире? — спросила она, подняв голову.

— Пришельцы черпают информацию, вступая в односторонний телепатический контакт с мозгом человека, в организм которого проникают. Односторонний, поскольку сам человек их присутствия не ощущает, а они способны не только проникнуть в его мысли, но и воспринять хранящуюся в подсознании информацию. Полагаю, их тревожит то, что мир наш несовершенен. Но я не могу говорить за них, я лишь расшифровываю их послания.

— Понятно. А где в организме человека они обитают?

Разумный и хороший вопрос. Ада Эрнестовна одобрительно кивнула.

— Как правило, в крови, хотя проникают также в молоко кормящих матерей и мозговую ткань, — сказала она, — но не только у человека — у любого теплокровного живого существа, которое они пожелают — я подчеркиваю: пожелают! — заселить. Когда биологи впервые занялись изучением пришельцев, что сначала привлекло их внимание? Да то, что при равных условиях эти бактерии могут, например, проникнуть в кровь одной мыши и напрочь проигнорировать другую. Почему? Выяснилось, что и с людьми то же самое — лишь половина тех, кто мог быть инфицирован, стали носителями этой культуры. Подобная избирательность всегда привлекает пристальное внимание биологов, и оказалось, что пришельцам это стало известно, поэтому они решили таким образом заинтересовать ученых, дать им знать о своем существовании.

— П-простите, Ад-да Эрнестовна, а в-вы… в-вы т-тож-же н-носиттель?

В глазах профессора Муромцевой блеснул веселый огонек:

— Нет, Саша, в моей крови пришельцы так и не захотели поселиться — решили, очевидно, как некоторые наши студенты-двоечники, что со мной лучше дела не иметь.

Аня весело фыркнула, но тут же сделала круглые глаза и прикрыла рот, а Саша, торопясь задать следующий вопрос, начал заикаться еще сильнее и долго не мог выговорить первое слово:

— Л-л-л-л-люди, в чьем орг-ганизме об-битают п-п-пришельцы — он-ни не б-болеют от этого?

— Наоборот, организм такого человека — их дом. Они поддерживают в нем баланс, ускоряют регенерацию поврежденных органов, защищают от инфекции, во много раз быстрее выводят токсические вещества — могут даже нейтрализовать очень сильный яд. Ну, я ответила на все ваши вопросы?

Даша разгладила ладонью свой блокнотик, и они с Сашей почти одновременно задали по вопросу:

— В к-каком м-месте н-н-на 3-земле он-ни п-приземлились?

— Примерно сколько человек на Земле являются носителями этих бактерий? Вы с ними знакомы?

Внезапно Ада Эрнестовна вновь ощутила накопившуюся за день усталость.

— Приземлились они на территории Советского Союза, и я знаю достаточно много людей, которые являются носителями этих бактерий. Ладно, ребята, на сегодня закончим, мне еще нужно завершить кое-какие дела.

Все трое немедленно поднялись, хотя ясно было, что в запасе у каждого имеется еще бесчисленное множество вопросов. Даша с достоинством кивнула:

— Спасибо, Ада Эрнестовна, простите, что отняли у вас время, все было очень интересно. Жаль, конечно, что вы так мало нам рассказали, можно будет еще раз взять у вас интервью?

Весело блеснув глазами из-под очков, она таинственно понизила голос:

— Скажите, молодые люди, вы умеете хранить тайну?

— Клянемся! — поспешно произнесла Даша, немедленно убрав свой блокнот и окидывая суровым взглядом остальных, словно призывая их присоединиться к ее клятве. Оба послушно кивнули головами и уставились на Аду Эрнестовну круглыми от любопытства глазами.

— Сообщаю вам под большим секретом: через полгода выйдет моя книга, в которой описаны все результаты декодирования посланий пришельцев. Правда, выйдет она пока только на немецком языке и не в нашей стране, но вы, молодые, когда-нибудь ее прочтете, я надеюсь. А теперь до свидания.

Проводив глазами ребят, она обхватила пальцами остывший стакан.

«Может быть, я зря им это рассказала? Ганс советовал до поры до времени хранить все в тайне, но Петя всегда утверждает, что тайна не мой удел — стоит мне сильно увлечься, и информация сама слетает с моего языка. Ладно, думаю, что моим студентам и аспирантам можно доверять, иначе для чего тогда вообще жить? Интересно, поверили ли они мне или приняли за выжившую из ума старуху? Ганс уверяет, что люди еще не так скоро свыкнутся с мысль, что рядом с нами существует иной разум. Однако пора домой. Нужно немного отоспаться и привести себя в порядок перед отъездом — эти мешки под глазами от бессонницы меня здорово портят. Завтра схожу в ателье и куплю светлый летний костюм.

— Ганс говорит, что мне идет голубое. Еще нужно сходить к парикмахеру, а потом… может, узнать у Таньки, как пользоваться этой самой… косметикой? Что-то она мне в последний раз стала говорить, что с очками нужно глаза подводить как-то по-особому, а я рассердилась — накричала на нее и не стала слушать. А вот в Швеции даже старше меня дамы — и то глаза красят».

В вестибюле вахтер Анатолий Кузьмич с почтительным удивлением в голосе поинтересовался:

— Уходите уже, Ада Эрнестовна, так рано? Не заболели?

— На днях уезжаю отдохнуть в Кисловодск, так что около трех недель меня не будет. Вернусь к экзаменам. Скажите уборщице, что у меня в кабинете в эти дни убирать не нужно.

— Вот и хорошо, что отдохнете, а то совсем отощали за этой работой, — одобрительно кивнул он. — С лекциями-то закончили?

— Сегодня была последняя.

— То-то я смотрю народу много после последней пары — у других преподавателей студенты прогуливают, а к вам все до единого являются.

— Боятся — я им прогуляю, пусть только попробуют! — весело сказала она, поправляя волосы перед большим настенным зеркалом.

«Надо же, в первый раз заметила, что в вестибюле у нас висит зеркало! Как-то пиджак странно сидит».

— Да нет, вас студенты любят, — в голосе Анатолия Кузьмича зазвучали подхалимские нотки, — я сегодня, вот, после вашей лекции их никак выгнать не мог, чтобы главную дверь запереть. Чего только не рассказывали — мне даже самому занятно было послушать. Это же надо — благодаря вам, достижение такое у советской науки! Опять, значит, теперь мы будем впереди планеты всей!

Ада Эрнестовна подергала плечом, все никак не понимая, почему пиджак так скособочился.

— Причем тут планета? — рассеянно спросила она.

— А как же — мы ведь в космос поперед всех полетели, а теперь американцы нас по всем статьям стали обставлять. Трех «роверов» на Луну заслали, человек ихний там уже прогулялся, а у нас всего-то два лунохода. И космонавтов наших столько погибло — жуть! Говорят, как Королева не стало, царство ему небесное, так и работать некому. Давайте, Ада Эрнестовна, я вам воротничок поправлю, а то внутрь завернулся, и рукав у вас запылился. Ира-то, уборщица, все жалуется, что вы ей на столе у себя убирать не позволяете, за бумаги трясетесь, чтобы не перепутала. Ну, так сами тряпочкой пройдитесь.

— Спасибо, я сама без Иры разберусь, что мне делать.

Не обращая внимания на сердитые нотки в голосе Ады Эрнестовны, вахтер поправил ей воротник и отряхнул рукав, продолжая при этом рассуждать: